Глава 6. Лайфхак: как проснуться в чужой постели

Шон пришел в клуб, когда концерт был в самом разгаре. Басы давили на голову, воздух накален, яркий неон бил по глазам. Черт, да выключите кто-нибудь эту штуку! То ли бог, то ли дьявол его услышал, и неон погас, утопив все в серебристо-черном полумраке.

К Шону подошла симпатичная официантка и предложила сопроводить до вип-ложи, где его уже ждали. Они с Эмили ужинали с ее родителями, затем надо было заехать домой – сменить костюм на что-то более удобное и подходящее. Шон быстро выпрыгнул из делового стиля, с удовольствием нырнув в джинсы и поло, галстуки его, признаться, задолбали.

– Салют! – Он хлопнул по плечу Кэмерона, сидевшего с телефоном в одной руке и ледяным «Пауланером» в другой.

– Привет, – они пожали руки.

– Эмили видел? – Шон присел рядом и взял пиво из ледяного ведерка, стоявшего на столе. – Она написала, что уже приехала.

Интересно получалось, они собирались пожениться, но ни разу даже не пробовали жить вместе. Вот и сейчас каждый отправился к себе домой, чтобы сменить одежду.

– Ага, здесь. Пошла куда-то с подружкой Натана.

– С какой подружкой? – напрягся Шон. Черт! Точнее, не черт. Ева.

– С длинноногой красоткой по имени Ева. Знакома такая?

– Знакома, конечно.

– А что ты спрашиваешь! Это же ваш свадебный организатор.

– Она не только свадебный организатор. Она «привет» из прошлого.

– В смысле?

– Помнишь, я рассказывал историю про то, как в Принстоне меня чуть в изнасиловании не обвинила придурковатая мамаша одной девицы.

– Ну так, что-то помню, – нахмурился Кэмерон, вспоминая.

Они втроем – Шон, Кэмерон и Эмили учились в Йеле в одно время. Дружили, общались, тусовались в одной компании. На свадьбе Кэмерон будет вторым шафером после брата, и он, кстати, управлял крупным хедж-фондом. Брокер, черт возьми, все как Ева любит.

– Только не говори, что она и есть…

Шон кивнул, не дав договорить. Кэмерон рассмеялся.

– Что ты ржешь?

– Прости, но ты бы свою рожу видел.

Шон толкнул его в бок и сделал приличный глоток из бутылки.

– Я не знаю, может, это карма какая-то: сначала Ева липла ко мне, теперь Натану прохода не дает.

– Ну, Натан не выглядит недовольным, – рационально заметил Кэмерон, добавив: – Шон, это было хрен знает когда. Ты изменился. Она изменилась.

– Ни черта она не изменилась! – парировал он. Ева ему так и сказала, что специально женит на себе брата, чтобы ему, Шону, досадить.

– Ты тоже хорош! – попенял Кэмерон. – Когда к тебе на член ни с того ни с сего девственница прыгает, надо бы призадуматься.

– Когда я понял, что Ева девственница, поздно было. Или мне надо было остановиться и сказать: «извини, я попозже зайду».

Кэмерон заржал, как конь. Какая «Fire sand»! У них тут концерт поинтересней!

– Шутишь – это хороший знак! Но в любом случае Натан – мальчик взрослый, сам разберется. А вот и он.

Действительно к ним подошла вся компания плюс Эмили и какая-то короткостриженая девушка.

– Приехал! – Эмили присела рядом, смиряя дыхание – танцевала.

– Веселишься? – Шон дал ей свое пиво – утолить жажду.

Ева кивнула ему, быстро познакомила с подругой Сарой, словно торопилась куда-то, но вот пофлиртовать с Кэмероном успела – и куда Натан смотрит? – затем, схватив Эмили, снова убежала на танцпол.

– Я на перекур, – поднялся Натан. – Кто со мной?

Шон махнул.

– Иди, я пока за твоей спутницей присмотрю, чтобы не украли, – поддел Кэмерон. Когда они с Шоном снова остались вдвоем, он даже руки примирительно поднял: – Прости, брат, но я не могу ненавидеть женщину с такими ногами!

– Предатель! – саркастично хмыкнул Шон и посмотрел на танцпол, где веселились – бесновались – девчонки. Взрослыми, состоявшимися женщинами, а одна даже посол доброй воли в ООН, сейчас их назвать никак нельзя. Пищат, прыгают, волосами пол вытирают. Ева, наверное, специально хвост заплела. Высокий, блестящий. Она вообще выглядела не так, как он от нее ожидал. Шон думал, что, встретив ее здесь, на частной вечеринке, где случайных людей, кроме нее и Сары, нет, Ева будет сидеть в каком-нибудь сексуальном мини, пить экзотический коктейль и стрелять глазами в мужчин. Она же была в обтягивающих черных джинсах, которые, совершенно очевидно, не предполагали трусиков – просто места для них нет, они сами, как вторая кожа; в серебристом топе, на котором алым написано: сон, сок и рок-н-ролл!

Хороша, чертовка. Очень хороша. Восемь лет назад она не была настолько манкой. Или была? Шон тем летом как-то быстро попал под очарование и кокетливую неуступчивость Джуди, что по сторонам больше не смотрел. А Ева в принципе раздражала навязчивым присутствием везде, где могла его настичь. Ее сексуальную красоту он заметил за десять минут до того, как сделал своей. Ева ведь совсем девчонкой была. На него такими же тоскливыми кошачьими глазами десятки первокурсниц смотрели. Шон привык не замечать этого. А потом одна такая девчонка, чертова Ева Кьяри, его взяла и поймала. И потребовала денег за свою поруганную честь. Сука.

Вот только он остался в меньшинстве. Брат очарован, Эмили в восторге, родители довольны, даже друг слюну вытирает. Неужели они не видят, что она… «Что она, что?» – иронично спросил внутренний голос. Что она что-то задумала! Уверенно ответил Шон. И он выяснит что.

– Шон, а ты уверен, что дело только в том, что Ева – аферистка?

– Не понял? – встрепенулся Шон, который как раз сейчас вел агрессивный диалог с собственным внутренним голосом.

– Может, проблема в том, что она чертовски сексуальная аферистка?

– У меня вообще нет никаких проблем. Это у нее будут проблемы.

– Ну-ну, – хмыкнул Кэмерон. – Только прими совет, так, на будущее: не раздевай ее глазами, а то и Эм может заметить, что свадебный организатор скоро невесту на брачном ложе заменит.

– Да пошел ты, – бросил Шон, но внутренне смутился. Бред какой-то! Бред же?.. – Что там на бирже? – Лучше вообще сменить тему.

Они принялись обсуждать вероятность падения акций компаний с низкой капитализацией, но Шон не забывал смотреть на Эмили и одним глазом следить за Евой.

А сама виновница потери душевного равновесия жениха отрывалась на полную катушку и даже улыбалась ему, бросая озорные взгляды из-под ресниц. Ева вообще удивлялась, как он из заядлого тусовщика, каким был в Принстоне, превратился в такого хмурого буку. Неужели после тридцати мужчины теряют желание «зажигать»? Или, может, женитьба, семья, ответственность заставляют человека притормозить? Ведь если гнать на полной скорости – можно и разбиться. А ты уже не один, ты уже и в горе, и в радости со своей второй половинкой, повенчанный и со штампом из мэрии. Возможно, так будет и с самой Евой. Но когда оно будет! А пока можно нестись вперед, не оглядываясь. Именно поэтому ей нравился Натан: они были ровесниками, и оба любили покутить.

– Я хочу в туалет, – она обняла Сару, которая бросала откровенные взгляды на солиста группы – а что? а вдруг? – Ты со мной?

– Нет, видишь я на охоте.

– Ладно, пантера готовься к прыжку.

Ева отошла, но Сара ее схватила за руку и прокричала в ухо:

– Видишь лестницу, поднимись, там есть уборная и нет очереди.

Она была права: здесь, в отличие от общего туалета клуба, было пусто, очень прилично и чисто. Наверное, это местечко исключительно для персонала и приглашенных артистов.

Ева, вымыв руки, поправила хвост и достала губную помаду – надо обновить. Она, пританцовывая, подпевала шикарному голосу Алекс Хепбёрн, лившемуся из колонок под потолком.

Don't bury me

Don't let me down

Don't say it's over

'Cause that would send me under

Underneath the ground

Don't say those words

I wanna live but your words can murder

Only you can send me under, under, under3

– У тебя хорошо получается.

Ева вздрогнула: она что-то замечталась, расслабилась и потерялась в пространстве, немного.

– Спасибо. – Она бросила помаду в сумочку. – Возможно, даже колыбельную сегодня спою, – Ева игриво взглянула на него, – твоему брату.

Шон хмыкнул и закрыл дверь на замок.

– Ты что, снова хочешь съесть меня?

– Что ты задумала, Ева? – Шон был абсолютно серьезен.

– О чем ты? – Она прошла к двери, но проем был полностью скрыт его крупной фигурой. – Пропустишь?

– Зачем ты ко мне подбираешься? Снова хочешь запрыгнуть на меня, потом счет предъявить? Ставка та же?

– Что?! – возмутилась Ева. – У тебя мания величия. Или мания преследования!

– Я не против работать с тобой, но я не хочу видеть тебя рядом, поняла?

– Рядом с кем? – хлопнула глазами она.

– Рядом со мной, Ева, рядом со мной!

– Боже, – она пошатнулась, – я, кажется, ослепла, – схватилась за голову. Шон тут же подхватил ее за талию, – от твоего непомерного самомнения!

Ева оттолкнула его, но сказала вполне миролюбиво:

– Шон, я не хочу ссориться…

– А чего ты хочешь? – тихо спросил он. – Просто скажи, чего?

Она подошла ближе, привстала на носочки и шепнула прямо в ухо:

– Тебя это не касается.

Ева отскочила и уже на выходе добавила:

– Шон, восемь лет прошло: посчитай инфляцию, биржевые индексы, рост доллара…

Шон демонстративно топнул ногой – Ева выскочила из туалета, хлопнув дверью, оставив его, совершенно сбитого с толку, в одиночестве. И растерян он был не столько из-за этой аферистки длинноногой, сколько из-за себя самого. Он что, сам бегает за Евой? Не она за ним, а он?! Сам ищет с ней встреч и даже запирается в туалете?! Шон даже головой покачал, прогоняя этот дурман с ароматом ягодных леденцов и ярких ночных цветов. Интересно, что за духи? Вкусные. Он снова мотнул головой. Да что это с ним! Не о том думать надо. Ева – змея, хамелеон и неважно, чем там она пахнет. Он терпеть ее не может! Хотя нельзя не признать, что красота Евы сейчас манит намного больше, чем восемь лет назад. И это не должно стать проблемой. Шон женится, и женится на самой лучшей женщине на свете. И никаким аферисткам с умопомрачительно длинными ногами и весьма размытыми понятиями о чести и морали в его жизни не место. И вообще нужно ограничить с Евой общение.

***

Ева, не открывая глаза, потянулась, удобнее устраиваясь в одеяле. Хорошо. Или нет? Голова вроде не болела, но во рту до сих пор стоял привкус водки с лаймом. Нет, одной водки. Ева откинула с лица спутанные волосы и глубоко вдохнула. Что-то было не так… Одеяло белое – пока все сходится. Запах свежесваренного кофе пощекотал нос – а вот это необычно. Она же одна живет, кто бы мог сварить ей кофе? Сара что ли осталась ночевать?

Ева осторожно приподнялась. Нет, это не у нее кто-то дома. Это она у кого-то. И это не маленькая студия Сары. Спальня явно мужская, но уютная: стальные и белые тона, но обставлена неплохо – декоративные подушки, статуэтки и картины. А какое шикарное панорамное окно во всю стену!

– Очнулась, соня?

А вот и ее визави. Ева мельком подняла одеяло: топ на месте, трусы тоже, а вот джинсы отсутствовали.

– Натан, – она прочистила горло, – а как… а что… ну, ты понял, да?

– Ты вчера сказала, что за тобой следят, и нам срочно нужно скрыться, – доверительно начал он, едва сдерживая желание рассмеяться. – А в такси ты отключилась. Я не знал, куда тебя везти, поэтому привез к себе.

«Позор! Какой позор!» – внутренне сокрушалась Ева.

– Натан, – она стыдливо посмотрела на него. О таком приличные девушки обычно помнят, но все же… – Между нами что-нибудь было?

Он расплылся в улыбке, прежде чем протянуть:

– Нет.

– А почему я…

– Ты, прежде чем рухнуть на кровать, велела снять с тебя джинсы. – Он шутливо поднял руки: – Я всего лишь подчинился!

– О боже! – Ева виновата закусила губу, но, заметив, что Натан веселится, перестала сокрушаться. А, ладно! С кем такого не случалось! – Можно я воспользуюсь ванной? А потом, обещаю, испарюсь!

– Можешь воспользоваться и даже не испаряться.

Ева поднялась, старательно закутавшись в покрывало. Натан проводил ее взглядом и тоже встал. Кофе остывает. Он не дошел до кухни, когда в дверь постучали: кто приперся в такую рань?

– Не спится?! – удивился он, пропуская брата. Шорты, кроссовки, футболка хоть выжимай – бегал что ли? В два часа ночи Натан упаковал Еву в такси, а брат с компанией все еще оставались в клубе.

– Я мимо пробегал, решил заскочить. Еда есть? Я не успел позавтракать. – Шон скинул мокрую футболку. – Дай свежую, а я в душ. – Они же братья, а Шон несильно больше в плечах, можно и махнуться одеждой.

Натан даже растерялся, не поспевая за широким шагом брата.

– Слушай, тут такое дело… – Он не успел закончить. «Дело», точнее, прекрасное молодое тело, завернутое в пушистое полотенце, выплыло в клубах пара и буквально загородило солнце. Ну или кислыми лимонами осыпалось. По крайней мере лицо Шона было шокировано в самом неприятном смысле.

– Ой! – смутилась Ева, столкнувшись с голым торсом негаданного гостя. Они добрых секунд десять глазели друг на друга, пока она не юркнула обратно, клацнув замком.

Шон медленно повернулся, буравя Натана тяжелым грозным взглядом из-под темных бровей.

– Я никогда в твою жизнь не лез, – тихо начал он, – но… – Шон хотел сказать обтекаемо, а вышло: – Ты что, трахаешься с ней?!

Натан замялся. Нет у них ничего, но Шон сейчас выглядел, как прокурор на допросе. В чем он его обвиняет? Но ни ответить, ни получить объяснений Натан не успел: Ева снова вышла, но уже в длинном махровом халате, причесанная и свежая.

– Доброе утро, – проворковала она и, пробежавшись пальчиками по плечу Натана, предложила: – Приготовить завтрак?

Мгновение замешательства, – и он влюбленно улыбнулся, ответив:

– Спасибо, милая.

Ева походкой грациозной сытой кошки прошла мимо застывшего Шона, не стесняясь, посчитала (в уме, конечно) кубики на его животе и стрельнула глазами в кончики дьявольских крыльев, выглядывавшие из-под резинки шорт. Хорош, подлец, хорош. Повезло Эмили, что такой мужчина любит ее.

Ева сунула нос в холодильник и, недолго думая, решила испечь блинчики. И вкусно, и просто. Тесто замешала быстро, и через пятнадцать минут под остроумные шутки Натана на столе появилась стопка пышных, с ароматом ванили блинов. Даже Шон на запах пришел, правда, казалось, что на похороны – такое скорбное выражение лица, мама дорогая!

– Есть клубничный сироп и шоколадный, – предложил Натан. Ева же принялась за сервировку и кофе.

– Спасибо, но я закажу что-нибудь, – ответил Шон, набирая доставку еды. – Съедобное, – шепнул прямо в волосы Еве, остановившись рядом.

– Девять утра! – воскликнул Натан. – Максимум, что тебя ждет: вчерашний сэндвич, ну и круассаны, которые уже вот где, – он красочным жестом показал, где они у него, и достал сиропы. – Как хочешь, – бросил, когда Шон подтвердил заказ, – нам больше достанется.

Пока Шон ждал, Ева оделась в свою одежду. Не хотелось, конечно, во вчерашнее, но другого выбора нет. Домой бы, но сначала необходимо пожелать хороших выходных Шону.

– Доставка, наверное, – сказал Натан, услышав звонок и махнул на Шона, который хотел подняться. – Я сам.

– Ева, – начал Шон, когда они остались одни, – у тебя слабость к мужчинам из моей семьи?

Она не ответила, отправив в рот кусочек панкейка с клубничным сиропом.

– Мне за отца и деда стоит переживать?

Ева слизнула языком сладкую капельку с уголка губ. Пусть оскорбляет. Кретин несносный.

– Смотри, у последнего слабое сердце.

Она сделала глоток обжигающего кофе и промурлыкала:

– А с потенцией как? – У нее тоже нервы не железные, пусть получает!

Шон, грозно сверкнув серыми глазами, резко вскинул руку – хотел поймать ее локоть, но Ева дернулась и схватила шоколадный сироп.

– Еще движение и будешь объяснять брату, почему его футболку можно отправлять на свалку! – Она показательно надавила – струя густого шоколада плюхнулась на стол. – Я не шучу.

– Больная, – бросил Шон.

– Кретин.

А что, сейчас они свадьбой не занимались, так что никакого перемирия.

– Твой завтрак, – Натан вернулся с бумажным пакетом.

Пока Шон распаковывал свои круассаны с сыром и ветчиной, брат принялся наворачивать блины.

– Ева, – спросил он, прожевав очередной кусочек, – так кто за тобой вчера следил?

– А, – отмахнулась она, – один настырный поклонник. Куда я – туда и он. Ходит, смотрит, аж страшно! Вчера даже в туалет за мной пошел, представляешь!

Шон поперхнулся и начал кашлять. Так-то!

– Он не маньяк, случайно? – настороженно поинтересовался Натан.

– Нет, он не маньяк, он – кретин. И это определенно неслучайно. – Ева невинно посмотрела на Шона и предложила: – Водички?

– Благодарю.

Ева налила в стакан и подала ему.

– Может, он влюблен, но боится сделать первый шаг? – строил предположения Натан.

– Хм, – задумалась Ева, бросив хитрый взгляд на Шона, – может быть.

– Надеюсь, ты не решишь дать ему шанс, – рассмеялся Натан. Ева не понимала, почему, но он подыгрывал ей. Они оба вели себя так, словно между ними действительно что-то есть.

– Конечно, нет! – возмутилась Ева. – Он в принципе ничего. – От Шона пахло свежестью, в волосах блестела влага, а отросшая со вчерашнего утра щетина делала его каким-то диким – он определено очень ничего. – Но до тебя ему далеко, – многозначительно протянула Ева. А это уже удар ниже пояса. Получите-распишитесь, мистер Шон Пристли! Пусть думает, что хуже Натана в постели!

Ева больше не смотрела на него, принявшись за свой блинчик и, быстро покончив с ним, поднялась:

– Ладно, мальчики, побегу. У меня еще дела.

– Давай отвезу? – предложил Натан.

– Не нужно, отдыхай.

– Тогда хоть такси вызову, – он встал. – Сейчас, телефон найду.

Ева оторвала кусочек от круассана Шона, который подозрительно молчал, стойко снося все намеки, и демонстративно положила его в рот.

– Вкусно, – улыбнулась и вышла.

Шон медленно положил вилку и нож, сосчитал до десяти и выдохнул. Нет, Ева – не женщина, она – злобная богиня Кали, поедающая мужчин, не иначе. Он на мгновение вспомнил, как она ела эти чертовы блины. Очень сексуальная богиня. Ему даже в принципе понятно было, почему Натан повелся на нее. Правда, берет многовато. Десять тысяч баксов за раз, даже не за ночь! Перед глазами мелькнул розовый язычок, слизнувший клубничный сироп с пухлых губ – а может и немного.

Шон покачал головой. Ну за что?! Почему в его жизни, четко выстроенной и продуманной, так не вовремя появилась эта свадебная аферистка, проблема на длинных ножках?! Он посмотрел на панкейки и, преувеличенно горько вздохнув, подвинул их к себе. Часть долга он с нее блинами возьмет. А с остальным позже разберется. Сегодня у него особых планов на вечер нет. Можно и проучить мисс Язвительную сучку. Чтобы потеряла всякое желание по чужим постелям скакать.

Когда Натан, посадив Еву в такси, вернулся, блюдо с блинами было пустым.