Глава 29

Это смешно. На что я рассчитываю? Сейчас наверняка уже все спят, дом закрыт и погружен во тьму. Но я все равно несусь как угорелая к нашей местной “фабрике”.

Мы пектин растворяли в воде, а если попробовать сейчас смочить ровницу… Растворится или нет?

Пустующий дом встречает меня темными провалами окон, но тусклый фонарь у входа немного рассеивает темноту и создает иллюзию, что меня здесь ждут. Хотя, конечно же, сам цех пустует. Станки накрыты, а в приоткрытую дверь кладовой видны в тусклом лунном свете бобины с ровницей.

Я конечно же молодчина, план придумала, а о нужных атрибутах не позаботилась. И где мне сейчас искать воду и емкость для нее? Между прочим, пока я неслась сломя голову, эта самая голова усиленно работала и придумала еще и нагревать воду. Может же температура влиять на скорость реакции? Чем быстрее мы растворим пектин, тем лучше.

Зажигаю светильники под потолком, снимаю полотно со станка и принимаюсь придирчиво его осматривать. Как же тут приспособить емкость с кипятком? Или губкой наносить на пряди? Что же делать? Ведь мне нужно не бобину намочить, а каждое волокно отдельно.

Я так крепко задумываюсь, что даже не слышу, как за спиной отворяется дверь.

— Леди Сабина? — удивленный голос старосты заставляет меня подпрыгнуть от испуга. — Что вы тут делаете? Думал ворье забралось… или еще кто.

— Нет, это всего лишь я, — глубоко вздыхаю и вновь возвращаюсь к своему занятию.

— Вы что-то придумали? — подходит ко мне мужчина.

— Пока не знаю… — в замешательстве принимаюсь теребить мочку уха, прокручивая небольшую сережку.

— Придумали, я же вижу, — усмехается в бороду староста.

Его уверенность и вера в меня воистину поражает. Я недоуменно вскидываю на него взгляд и осторожно начинаю говорить. Ложную надежду тоже не хочется давать. Надавалась уже…

— Есть идея, но я не знаю, насколько она может нам помочь, и как ее применить.

Мой рассказ не занимает много времени. Добыть емкость и воду, а затем ее вскипятить вызывается сам староста. При чем нагревает он бадью всего лишь приложив ладони к жестяным бокам сосуда. Теперь всего лишь нужно придумать как погрузить волокна в кипяток.

Но только под утро нам удается соорудить небольшую систему роликов, которые вращаются на дне емкости, пропуская через себя волокна перед попаданием на вытяжные валики. Под дном сосуда приходится установить маленькую горелку, чтоб жидкость в нем всегда была нужной температуры. Вода действительно делает анарт скользким и пригодным для прядения, и наша машина работает как по маслу. Первый моток с идеально ровной нитью я орошаю слезами радости. Получилось!

Эта радость не только от того, что я нашла выход, нашла как помочь жителям Сильбавера, не подвела их и оправдала доверие. Это какая-то невообразимая смесь из всего вышеперечисленного и гордости за себя. Я таки чего-то стою, что б там не говорил мой бывший и нынешний муж.

К тому времени, как просыпается деревня прядильная установка успевает напрясть довольно-таки значимое количество нитей. Любопытные подходят и подходят, заглядывают внутрь, некоторые берут в руки белоснежные катушки, проводят пальцами по гладкой нити.

За прялкой остается смотреть староста и несколько человек, которые в будущем будут на ней работать, а мы переходим к ткацкому станку. Набралось уже достаточное количество катушек анатрта, чтоб можно было и его включить в работу. С этим, к счастью, проблем совершенно не возникает. Но первый отрез тонкого белого полотна я все равно придирчиво рассматриваю, ища недостатки и… не нахожу. Это воистину потрясающе, но ткань выходит изумительно тонкой, гладкой и мягкой, совсем не похожа на льняную, скорее на смесь хлопка с шелком. И у меня тут же возникает идея — а если сделать нити из второй вычески, какая получится ткань, для чего ее можно будет применить? Эта точно пойдет на нижнее белье, сорочки, постель. А та? А если еще попробовать окрашивать?

Мысли крутятся словно шестеренки, затягивая паутиной сознание, рисуя радужные планы, и прихожу я в себя, когда кто-то трогает мое плечо.

— Леди Сабина, идите отдыхать, — тихо говорит староста.

Медленно разлепляю веки и понимаю, что я спала. Стоя. Прислонившись к стене и прижимая к груди тот самый первый отрез полотна.

— Нет, я должна проследить, — мотаю головой, стряхивая остатки сна.

— Я за всем прослежу, — уверяет меня мужчина. — И Тею Спиро скажите, пускай отдохнет. Он тоже умаялся за эти дни.

Вскидываю на метра Жимса подозрительный взгляд, но тот смотрит на меня честными бесхитростными глазами, совершенно спокойно и серьезно.

— Я сейчас Брата позову. Он вас отвезет, боюсь в таком состоянии вы можете свалится с лошади и сломать шею.

Сил прекословить нет совсем, посему я расслабляюсь и позволяю позаботится о себе. Напряжение минувших дней отпускает, и теперь в моей душе царит усталость и опустошение.

***

Дни проходят за днями. Ровницы становится все меньше и меньше, а ткани больше. Отлаженный механизм работает как часики. При чем местные мастера немного усовершенствовали нашу со старостой установку с кипящей водой, и прясть становится еще легче. У меня в мыслях теперь поставить еще несколько станков для прядения и ткацких установок, а также механизм для трепки анарта.

А спустя неделю приходит тот самый час, когда мы отправляем на ярмарку в соседний город Лар наши тюки с тканью.

Груженые повозки немного проседают на осях, а накрытые рядном свертки тканей мелко подрагивают из-за неровной дороги.

— В добрый путь, — скрещиваю пальцы на удачу.

Рядом что-то тихо приговаривает староста. Провожаем мы свой товар всем замком и селом.

В этот раз, к сожалению, я никак не могу отправится с обозом ни в образе Тея, ни, тем более, в качестве герцогини. Некоторые дела тут, в Сильбавере, требуют моего присутствия, и отлучаться мне нельзя. А наших продавцов не будет несколько дней.

Мне остается только лишь в волнении заламывать руки и переживать. Вести с ярмарки мы уже узнаем непосредственно, когда вернутся Алан, Карсон и Финель. С ними я еще отправила двух воинов из гарнизона, ибо если все получится, то сумма будет большая, и наши люди могут стать на обратном пути легкой добычей для разбойников.

Первый день проходит, как в тумане. Я немного отвлекаюсь на местные дела, несколько раз наведываюсь в деревню в образе метра Спиро, дабы утрясти некоторые вопросы и возникшие проблемы. Посылаю приглашение мастеру Фулько, о котором я упоминала во время покупки станков, а остальное время волнуюсь и переживаю.

Второй ничем не отличается от первого. Разве что отвлекать себя становится нечем. Дела переделаны еще вчера, а новые не накопились.

И вот, когда я наматываю который круг в кабинете, едва не протерев дыру в пушистом ковре, дверь резко отворяется и вбегает всколоченная Одила.

— Леди Сабина! — испуганно вопит она, — Прибыл его светлость!

— Что? Когда? — спотыкаюсь на ровном месте.

В груди поднимается паника. Я-то рассчитывала до весны не видеть дражайшего супруга.

— Только что. С лордом Колхером… — запыхавшись, говорит экономка. — Прилетели! Сами!

— Зачем? Что случилось? — растерянно смотрю на нее.

Неужели война закончилась?

— Полагаю, до его светлости дошли слухи не только о вашей деятельности в замке и увольнении управляющего, а и о близких отношениях с Теем Спиро, — она виновато прячет глаза и в волнении мнет белый передник.

— Что? — поперхнувшись воздухом, начинаю кашлять.

— И о беременности тоже, — добивает меня Одила. — Вот они и примчались…

Кидаю взгляд на мужской костюм, небрежно брошенный на кресло, и понимаю, что может подумать мой муж.

— Надо это убрать поскорее, — Одила понимает меня с полувзгляда и тут же кидается к вещам. Но громкие и звучные шаги заставляют нас испуганно замереть. Не успеем…