Глава 28

Только вот думать о гаде Дедерике и переживать у меня совершенно нет времени. Позаботившись о том, чтоб управляющий, наивно рассчитывавший оставить у себя злополучные тридцать семь золотых, все же их вернул, быстро переодеваюсь в мужской костюм, с помощью Одилы превращаюсь в парня и спешу в село.

Урожай меня несказанно радует, семя анарта созревает в два раза быстрее, чем его земного собрата, и его уже вполне можно молотить.

Несколько дней проходит в безостановочной работе. Обмолоченные стебли приходится вымачивать. Волокна крепко приклеены к толстой коре пектином и без этого никак их не достать. Неделю наш анарт находиться в деревянных клетях в речке. Иногда мы его достаем, ворошим и вновь замачиваем. Потом еще хорошенько сушим на солнце, чтоб нитки выходили белоснежными и красивыми.

Все от мала до велика выполняют посильную работу. А ее довольно таки много. Сначала размоченные стебли нужно основательно так помять, чтобы повредить жёсткую кору, потрепать, потом вытянуть и, наконец, вычесать.

В нашем мире из-за тяжелой обработки как раз-таки лен и уступил свои позиции хлопку, а последующая за этим промышленная революция с новыми изобретениями и вовсе удешевила заморский продукт.

Но в Мизелье пока хлопок все еще дорог. Затраты на транспортировку велики, и если у меня получится добыть дешевое местное сырье, которое по качеству не будет уступать завезенному из теплых краев, Сильб и Сильбавер озолотится, да и сама казна в королевстве пополнится, ведь мы исправно платим налог.

Я вижу, как селяне верят в меня и с каждым днем ответственность, которую невольно я возложила на свои плечи давит все сильнее и сильнее. Сегодня последний день, когда мы чешем анарт. На третий раз вычесывая длинные пушистые волокна наконец-то получается извлечь тот самый заветный гладенький и мягкий. Из такого именно вычеса и выходит тончайшее белое полотно.

— Это последняя партия, — ко мне подходит довольный староста.

Анарта получилось много, мы едва управились в срок. И если бы не некоторые отличия анарта от льна, то боюсь, наша песенка была бы спета. Все же местное растение и созревало быстрее, и размачивалось лучше, и в обработке было не настолько тяжёлым. А пух получился тоньше и белее самого льна.

— Чудесно, — улыбаюсь в ответ с гордостью осматривая тюки с вычесанным снежно-белым анартом. Для его хранения мы определили кладовую в доме, и теперь она к нашему глубокому удовлетворению полностью полна. — Осталось запустить наш станок.

Метр Жимс сдержанно кивает, вертя в руках небольшой пучок ровницы.

— Он немного тверже, чем хлопковый, — задумчиво изрекает мужчина потирая между пальце пушистую нитку.

— Да, все верно. На нем еще немного пектина осталось, — в волнении принимаюсь дергать себя за мочку уха. С недавних пор я заметила в себе эту отвратительную привычку, но справится с ней пока не могла. — Будем надеяться, что он нам не помешает.

А пока в комнату волокут первый тюк я с неким благоговением снимаю рядно с прядильного станка. Мне и страшно, и волнительно.

— Ну, — рядом замирает Вестор. — В добрый путь…

При чем последняя его фраза отчего-то звучит немного вопросительно. Скорее всего и мудрый староста, несмотря на свой дар, переживает.

У меня все внутри буквально екает от нетерпения, пока я с помощью старосты заряжаю прядильную машину первой партией ровницы.

— Главное следить за нитью, — бормочу себе под нос. — И вовремя связывать концы.

Дрожащие пальцы ложатся на отполированный, украшенный резьбой рычаг, станок тихо загудев, включается. Бобины начинают медленно вращаться, толстое пушистое волокно вытягивается и закручивается, проходя сквозь систему роликов. И с каждой минутой отчаяние и разочарование все больше и больше разгорается в моей душе. Нитка совершенно негодная. То, что подходило идеально для хлопка совсем не годится для анарта. Из-за остатков пектина волокна склеиваются, и нить получается неровная и ужасная. Из такой ни за что не сделать хорошее и качественное полотно.

На глаза набегают слезы. Я дергаю рычаг, останавливая машину и отворачиваюсь к стене, чтобы староста не заметил слезы в моих глазах. Все-таки сейчас я должна быть в образе мужчины, а им не пристало нюни разводить.

Мое разочарование и отчаяние настолько сильно, что кажется меня затопит черной волной. Я не справилась. Я подвела. Я дала этим драконам надежду, а она не оправдалась.

— Может, что-нибудь можно изменить, поправить? — нерешительно предлагает староста.

Я лишь молча качаю головой. Слова колючим комком замирают в горле

— Пойду доложу герцогине, — из горла вырывается сдавленный хрип.

Воспользовавшись поводом вылетаю из дома и, вскочив на лошадь, несусь в сторону замка. Мне нужно побыть одной, нужно все обдумать и нужно понять, как рассказать все остальным.

Лошадь сама меня несет по знакомой тропе, дорога пролетает как в тумане. Из-за стоящих в глазах слез я ничего совершенно не вижу. Я даже не могу сказать встречался ли мне кто по дороге, видели ли меня работники замка в таком состоянии, какие выводы они сделали. Я просто как можно быстрее стремлюсь оказаться в своем кабинете. Уже своем, ибо герцогиня Сабина назначила Тея Спиро временно исполняющим обязанности управляющего. И если у кого-то возникли вопросы по этому поводу, то он благоразумно держал их полностью при себе.

А там уже, в своем уютном уголке спокойствия немного прихожу в себя, но все равно до вечера прошу не беспокоить, погружаясь в мрачные раздумья.

Что мы можем предложить? Грубые нити для хозяйственных тканей? Сколько за них можно выручить? Сомневаюсь, что много… Удастся ли при этом окупить стоимость станков, заплатить за работу мастерам, которые сделали устройства для обработки анарта, выделить на жалование? Может… вполне может быть… Но если в ручную прясть, то склеивание точно не должно происходить. В ручную-то лен всегда смачивали? Или я путаю? Может путаю? Нам не дает делать ровную нить пектин… так ведь? Пектин растворяет вода? А если попробовать…

Я вскакиваю на ноги, совершенно забыв, что уже переодета в платье герцогини, что уже поздний вечер, что не пристало мне носится по замку, как неупокоенный дух, и мчусь к конюшням. Мне срочно нужно проверить мою гипотезу… Прям немедленно!