Глава 27
Дорога домой пролетает незаметно. Мне просто не терпится использовать оба станка, но я понимаю, что до их употребления ещё ждать и ждать. Анарт только-только созрел и его еще молотить предстоит, вымачивать и чесать, без этого никак не извлечь из жесткого стебля мягкие пушистые волокна, пригодные для тонкой ткани. А у меня расчет именно на них, мешковину и веревки и из конопли можно делать.
Сумерки наступают совершенно внезапно. Еще несколько минут назад стоял белый день, а затем все покрылось серым вечерним туманом. Небо затягивает шелковистым антрацитовым пологом с редкими вкраплениями жемчужных звезд. И кажется, что мы двигаемся в графитово-черном киселе, лишь тихий шелест пшеницы указывает, что повозка катится по привычному пути. Желтое пятно от фонаря прыгает по колдобистой дороге словно скворчащий на сковороде блин.
Я с опаской вглядываюсь в пространство перед собой, чувствуя себя неуютно в кромешной темноте, но лошади ведут себя вполне спокойно, как и кучер, сжимающий вожжи в мозолистых ладонях. Лишь Дедерик тихо что-то бормочет себе под нос. К концу поездки он становится совершенно невыносим. То ли усталость на управляющего так влияет, то ли притворяться более-менее нормальным "человеком" и держать эмоции в себе ему изрядно надоедает. Тем не менее, когда впереди появляются огни нашего замка, я чувствую искреннее облегчение, что скоро избавлюсь от компании этого нытика. Часовые, благо, не дремлют, и сразу же опускают подъездной мост.
Повозка, громыхая по брусчатке вкатывается в ярко освещенный внутренний двор замка и резко дернувшись, останавливается.
— Ну как? — в волнении заламывает руки мадам Одила. Она первая выбегает нас встречать и теперь с тревогой всматривается в мое уставшее лицо.
— Купили, — выдыхаю я, спрыгивая с козлов.
— Ее светлость ждет отчет? — выбирается из повозки Дедерик, неуклюже ступая на землю. От долгого сидения ноги у немолодого дракона затекли и теперь немного подкашиваются.
— Нет, что ты? — машет рукой экономка. — Спит она. Целый день сегодня в постеле. Совсем плохо. Лишь Марил носила ей еду, да и все. Завтра отчитаешься.
— Тогда и я спать пойду, — ворчливо кидает мужчина и скрывается за дверями донжона.
Я пока остаюсь, дабы проследить за тем, как увозят оба станка — еще по дороге мы решили их не сгружать, а оставить в повозке, чтоб завтра, не теряя времени, отвезти в деревню — и выслушать краткий отчет экономки о делах в замке. И только затем тоже отправляюсь отдыхать.
Мне кажется я всего лишь на минуту прикрываю налитые усталостью веки, как рядом уже слышится шорох открывающихся ставней.
Тихо стону в немом протесте, желания подниматься из теплой постели нет никакого.
— Доброе утро, миледи, — виновато здоровается Марил. — Извините меня, но вы сами приказали вас рано разбудить.
Вяло потягиваюсь и тру словно присыпанные мелким песком, слезящиеся глаза
— Все в порядке, Марил. Я выспалась, — заверяю служанку, и тут же опровергаю собственные слова широким зевком.
— Может, все-таки еще поспите? Подождет Дедерик, никуда не денется, — сочувствующе смотрит девушка.
— Нет, позже нужно в деревню съездить, посмотреть на урожай, — отрицательно мотаю головой, снова потягиваюсь и рывком поднимаюсь с кровати. Чем дольше раскачиваешься, тем тяжелее встать…
Марил явно не одобряет моего решения, но возразить не смеет, лишь молча принимается накрывать стол к завтраку, а я босиком шлепаю в умывальную комнату.
Эта моя привычка не носить домашнюю обувь в свое время существенно портила жизнь в замке, пока я не озаботилась прикупить несколько пушистых теплых ковров, привезенных откуда-то из-за моря. Теперь уж точно можно не беспокоится о том, что заработаю насморк или кашель. Пол же в умывальной комнате накрыли гладко оструганными досками, которые тоже сохраняли достаточно тепла. В будущем у меня появилась идея все комнаты в замке так отделать, пока же средств и времени хватило только на мои покои.
Холодная вода немного освежает и снимает усталость. Но даже за завтраком меня не покидают тревожные мысли. Я ведь не из вредности так отчаянно торговалась с артефактором за станки. От денег, выделенных на мое содержание не осталось ни копейки, да и от финансов на замок одни лишь гроши. Если моя идея прогорит, мы все останемся на бобах. Мне даже нечем будет заплатить в этом месяце жалование работникам. Вся надежда на выручку с продажи ткани. Это еще одна причина, по которой я ни спать, ни есть спокойно не могу.
Вяло поковырявшись в молочной каше, отодвигаю тарелку и встаю из-за стола.
— Спасибо, Марил, — благодарю застывшую рядом служанку. — Я уже, пожалуй, пойду. Что-то аппетита нет совсем.
И прежде чем служанка примется меня уговаривать поесть, выскакиваю за дверь, а там уже более спокойным шагом направляюсь в сторону кабинета.
Дедерик и правда уже ждет меня, нервно расхаживая по комнате. Вот так вот слегка наклоненный вперед и заложивший за спину руки он напоминает мне взъерошенного журавля. Но завидев меня, мужчина резко распрямляется, приосанивается, а затем снова склоняется в приветствии.
— Леди Сабина…
— Доброго утра Дедерик, — слегка улыбаюсь и спокойно иду к столу, дабы сесть на привычное для себя место. Управляющий уже смирился с тем, что время от времени приходится мне его уступать.
— Леди Сабина, — устраивается напротив дракон. — Это все, что осталось после покупок. Метр Спиро…
— Да-да, он мне уже отчитался, — поднимаю руку, не желая тратить время на этот вопрос. Мне еще в Сильб сегодня ехать и следить за установкой оборудования в пустующем доме, который мы со старостой определили под мастерскую.
Дедерик недовольно замолкает и передает мне тощий кошель. Я не стесняясь высыпаю монеты на столешницу и принимаюсь скрупулезно их пересчитывать.
— Метр Дедерик, вы уверены, что тут все деньги? — прищуриваясь, впиваясь взглядом в покрасневшего мужчину.
— Да, конечно! — захлебывается он праведным возмущением.
Вот же гад. Я просто уверена, что тут не хватает чуть больше тридцати зоолотых.
— Сколько стоил прядильный станок? — не отвожу от него внимательного взгляда.
— Сто пятьдесят золотых, — не моргнув и глазом говорит он.
— Но ведь вам сделали скидку, верно? — склоняю голову на бок.
Меня так и подкидывает на кресле от гнева. Вот как можно прямо так в глаза нагло лгать? Как?
— Да, на ткацкий станок, — уверенно кивает этот прохвост.
Вот не сомневаюсь, что он уже не раз проворачивал похожую схему, оставляя у себя часть денег. Ведь за этим и уследить-то сложно. Откуда тому самому герцогу, например, знать, что поставщики или продавцы делали скидку.
— Нет уважаемый метр, вам уступку в цене сделали на оба станка, — криво улыбаюсь.
— Это Спиро вам такое сказал? — взвизгивает мужчина. — Он все врет! Это не правда. Скидка была на один!
А меня начинает подташнивать от омерзения. А если бы этот Спиро был настоящий, а не я? Да сто процентов я бы усомнилась, и невинный человек ни за что, ни про что попал под подозрение.
— Это вы врете. Причем постоянно, — сжимаю до боли кулаки. Говорить вот так открыто и твердо я не привыкла, тем более обвинять кого-то. Но тут во мне словно просыпается что-то, некая разрушительная сила и непоколебимая убежденность в собственной правоте, доселе дремавшие в недрах моей души. — И если раньше у меня были сомнения, то теперь их точно нет.
— Да-да…да как вы смеете! Я честный дракон, — вопит Дедерик.
— Нет. Не честный, — качаю головой. — Вы снова врете!
— Вы… Вы… Я герцогу расскажу, — брызжет слюной мужчина. — Вы ему изменяете с этим молокососом!
— Вон! — тихо говорю, поднимаясь из-за стола. — Вон, пошел!
— Что? — округляет глаза Дедерик.
— Вы уволены! — твердо произношу, стараясь обуздать гнев и обиду. — Можете собирать вещи. Сильбавер больше не нуждается в ваших услугах!
— Я это так не оставлю, — потрясает кулаком Дедерик, — Я все расскажу его светлости. Он тут главный.
— Его светлость сказал мне делать с замком, все что я пожелаю. А я желаю больше никогда вас не видеть, — спокойно отвечаю, хотя в душе просто бушует тайфун. — Или позвать стражу, чтобы вам помогла собраться?
Моя угроза, судя по всему, действует и Дедерик, скрипнув зубами, разворачивается и выходит. Дверь кабинета громко хлопает, а я устало плюхаюсь обратно в кресло. Чует мое сердце, этот чешуйчатый и правда мне основательно еще подгадит.