Глава 26

Злобное пыхтение за спиной с каждой милей становится громче и громче, подсказывая, что я все делаю правильно.

— Метр Колман, а вы давно тут живете? — задаю вопрос кучеру, не обращая внимания на исходящего раздражением Дедерика.

Дорога серой змейкой стелется под копыта лошади, разделяя пожелтевшие поля со спелой пшеницей на два колосящихся моря. День более чем удачный для поездок.

— Да, почитай, всю жизнь, — добродушно хмыкает мужчина. — Родился тут и вырос, затем жену привез, детишек нарожали… А с чего такой интерес? — хитрый взгляд из-под пшеничных бровей стреляет в мою сторону. — Никак присмотрел кого?

Мои щеки мигом вспыхивают, что принимается как подтверждение гипотезы. Но на самом же деле мне просто любопытно разузнать у старожилов и о самом замке, и о его хозяине. Второе даже больше. Как-никак герцогине не пристало расспрашивать о муже, а вот наемному работнику о хозяине в самый раз.

— Вот еще, — возмущенно фыркаю, но этим лишь усугубляю ситуацию. И лукавая усмешка кучера прячется в пышной светлой бороде. — Я о хозяине хотел расспросить. Какой он? Строгий?

— Ну-у-у-у, — тянет метр Колман. — Строгий конечно же, но справедливый. Даром обижать не будет и всегда выслушает обе стороны. Плохо, что редко тут бывает, да мы понимаем… война. Замок-то раньше не ему принадлежал, а матери его, а затем перешел брату младшему. Тот и промотал почти все состояние в столице, совсем непутевый был. А затем и помер, бедолага, от лихорадки. Сильбавер перешел его светлости Маркусу. В плачевном состоянии, надо сказать, перешел. Но его светлость хоть порядок немного навел. Что успел до войны… Вот и такая у нас ситуация.

Ах, вон оно что. А я-то думаю, почему всё так плохо в Cильбавере.

— Но, к счастью, герцогинюшка наша появилась, — продолжает дальше кучер.

А Дедерик за его спиной начинает сопеть еще громче.

— Герцогинюшка? — поднимаю я брови.

Надо же, как оказывается величают меня. Чего уж тут таить, становится безумно приятно. Я даже краснею от удовольствия, и заслуживаю подозрительный взгляд от управляющего.

— Да, остепенился наш господин, хвала богам. Такая чудесная у нас леди, — продолжает нахваливать меня кучер. — И умница, и справедливая. Сразу видно, что не финтифлюшка какая-то. Только хворает что-то в последнее время. Раньше, как пчёлка, носилась по замку. Да мы все надеемся, что хворь эта счастливая и пройдет через девять месяцев.

— Чего? — хриплю я, непонимающе округляя глаза.

— В тягости она, — ворчит управляющий. — Дитя, поди, носит, родит полукровку.

— Вот и славно. Давно в Сильбавере пора заполнить коридоры детским топотом. Достойно воспитает наследника… Порода и кровь, знаешь ли, сразу видна. И даром, что человек, а поблагороднее некоторых драконов будет. — выразительно дергает бровями Колман в сторону управляющего.

Я так и застываю с открытым ротом. Ты посмотри-ка, до чего додумались эти "шерлоки"! Я даже не знаю радоваться или плакать от подобного алиби.

— Чего она там знает, — не выдерживает тот. — Добавила тебе жалованье. Свежую солому приказала привести, да корм закупить другой лошадям. А он дороже, — поднимает палец вверх Дедерик.

— Зато скотину не пучит, — возражает кучер. — И не мерзнут лошадки.

— Вот увидите, она еще наворотит, — надзирательно скрежещет Дедерик и недовольно плюхается обратно на свое место.

А мы уже въезжаем в ворота славного города Финэля. Правда нам пришлось довольно-таки долго простоять в очереди, дабы попасть за стены города, но это того стоило. Я разинув рот с ошеломлением и любопытством рассматриваю все вокруг.

— Небось, первый раз на таком? — посмеивается кучер, а Дедерик кидает полный превосходства взгляд, и я мгновенно нацепляю невозмутимую маску на лицо.

— Нет, с чего это? — тут же возражаю. — Просто не на такой большой был…

Ярмарка оказывается достаточно шумным местом, где бродят толпы покупателей, нещадно торгуясь и возмущаясь вовсю, зазывают к себе торговцы, уверяя, что их товар самый лучший, снуют карманники, желая поживится деньгами невнимательных гостей, даже балаган в центре имеется, в котором выступают какие-то шуты и акробаты, смеша и развлекая неприхотливую публику.

Но мы нигде не задерживаемся. Оставив повозку под присмотром кучера, Дедерик ведет меня к своему знакомому, с которым договорился о встрече.

Невысокий курносый мужчина по имени Фулько в своем огромном шатре в самом конце торгового ряда демонстрирует всем желающим чудо техники.

Я, честно говоря, не понимаю каким образом движется колесо на прялке, и как из пушистой кудели сматываются ниточки, но результат несомненно поражает. Катушек, нанизанных на небольшие штыри, трудно сосчитать, как и нити, тянущиеся к ним. Они похожи на струны арфы и так плотно натянуты на деревянную прямоугольную раму, что кажется вот-вот лопнут.

Мы протискиваемся поближе, чтоб уважаемый артефактор нас заметил, и он узрев своих главных покупателей, приказывает освободить шатер. Я и оглянутся не успеваю, как оказываюсь вовлечена в увлекательную беседу о технических возможностях чудесной прялки.

— Видите эти кольца? — метр Фалько тычет пальцем в небольшие металлические бублики возле катушек. — Они ещё и прокручивают нитку, чтоб она была плотнее и крепче. Хотите посмотреть в действии?

Он с блеском в глазах смотрит почему-то именно на меня, словно чувствует, кто будет принимать решение.

— Непременно! — сухо киваю и с любопытством наблюдаю, как исчезает хлопковый пух в недрах машины, превращаясь в десятки нитей.

— Прядильщику ничего почти делать не нужно, только двигать пресс, — сквозь шум колеса восторженно вещает артефактор. — С таким и ребенок справиться.

Механизм и правда довольно таки легкий в управлении — вовремя заряжаешь расчесанную пряжу и следишь за тем, чтобы нити не путались и бобины менялись. Но меня гложут все-таки сомнения — как подобный аппарат справится с анартом. Все же сам материал существенно отличается от хлопка. Авантюра еще та, я вполне могу выкинуть деньги на ветер. Видя мои сомнения, метр Фулько еще рьянее принимается расхваливать собственное изобретение и даже предлагает вернуть часть денег, если мы окажемся недовольны результатом. Это и становится последней каплей, перевешивая чашу в пользу покупки.

Протестировав прялку и договорившись о цене, причем торгуюсь я так, как никогда в жизни, мы таки ее приобретаем. Артефактор немного нам уступает, я же, в свою очередь, заверяю, что если прялка нам подойдет, то мы в ближайшее время ещё несколько закажем. Метр Фулько накрывает остановившийся механизм плотной дерюгой и с непонятным выражением лица поворачивается к нам.

— У меня ещё есть нечто, способное вас заинтересовать, — интригующе двигает бровями мужчина. — Ткацкий станок! Полностью автоматизированный. Вы только взгляните на эту прелесть! Челнок движется по струне, задача работника всего лишь изредка корректировать его работу и менять направление.

Я с сомнением смотрю на это чудо. Такой станок действительно нам бы помог. Но денег-то в обрез. И не факт, что он справится с нитью из анарта. Готова ли я еще раз рискнуть?

— Нет, он нам не нужен, — резко отвечает Дедерик, принимаясь отсчитывать монеты за прядильную установку.

Видно, что он волнуется, прекрасно понимая нашу ситуацию. Но хотя бы понаблюдать за работой-то можно. Зачем же так резко?

— Я хочу увидеть его в действии. И качество полотна, — не обращаю внимания на управляющего.

— Естественно, — сияет продавец и запускает машину. А пока я скрупулезно слежу за работой, ещё и добавляют. — Берете обе машины — сделаю скидку десять процентов.

— Двадцать пять, — небрежно кидаю, не отрывая взор станка.

Такое изобретение может раз в двадцать повысить скорость работы, и это огромное преимущество, особенно в нашем случае, когда времени в обрез.

— Пятнадцать!

— Двадцать пять! — остаюсь непоколебимой. — И, если нам подойдет, получите заказ на ещё несколько таких, — наконец, поворачиваюсь к нему.

Продавец сжимает губы, прикидывая выгоду, а я останавливаю станок и принимаюсь ощупывать ткань. Гладенькая, ровненькая, действительно ниточка к ниточке. Руками такое не сделаешь.

— К тому же, — продолжаю увещевать мастера. — У меня к вам может появится индивидуальный заказ.

Мне внезапно приходит голову потрясающая идея сделать какой-то аппарат для того, чтобы трепать и чесать анарт.

— Какая? — тут же интересуется мой собеседник.

— Пока секрет. Но уверен, вы с ней справитесь, — добавляю капельку лести в свои уговоры.

Я решаю пока держать в строгой тайне использование анарта. Если в Ньелокаре ничего подобного нет, то вполне возможно сорвать на этом огромный куш.

Но это так, планы на будущее. Ещё пока не известно, сможет ли прясть аппарат для хлопка анарт. Все же это совершенно разные растения.

— У нас нет денег, — хрипит мне на ухо Дедерик. — Это расточительство. Зачем выкидывать золото, если можно подключить селян. Пускай пашут не покладая рук, для этого они и созданы.

— У меня есть. Герцогиня выделила из личных средств, — так же тихо отвечаю, гневно стреляя в него взглядом.

Тоже мне нашелся советчик. Пашут пускай. Для того, чтобы наткать такое количество полотна, оставшиеся в живых обитатели деревни должны ночи не спать. К тому же оно явно будет ниже по качеству.

— По рукам, — решает артефактор и приказывает своим подручным тщательно задрапировать тканью второй аппарат и отнести оба станка к нам в повозку.