Глава 35

А в пояснице, между тем, все больше и больше начинает тянуть. Может травок каких-то попросить обезболивающих? А то с тех пор, как я простудилась, еще тогда, в Саваде, ни разу не болела и лекарствами не интересовалась.

— Ой, миледи, а вас спина беспокоит? — замечает мои манипуляции внимательная служанка.

— Немного, — едва заметно киваю, чуть скривившись от боли. — Потянула, наверное, когда мы корзины носили и грибы чистили.

Марил окидывает меня придирчивым взглядом, и сразу понимает, что я приврала.

— Давайте я у Ферджи возьму лечебную настойку? — сочувственно предлагает девушка.

— Бери, — со вздохом соглашаюсь я. Хуже ведь не будет.

А пока моя камеристка бегает за лекарством я успеваю накинуть тонкую камисоль на голое тело и придирчиво рассмотреть себя в зеркале предбанника. М-да… красота неописуемая. Я и так не страдала от лишнего веса, но сейчас вовсе высохла. Одно радует — мышцы подтянулись, а тело стало сильным и выносливым. А еще кожа. Она будто светится изнутри, стала ровной и бархатистой, радуя глаз здоровым загаром. Что ни говори, а отсутствие экологических проблем явно позитивно сказалось на моем здоровье и виде. Хотя круги под глазами и утомленный вид отнюдь меня не красят.

Взгляд падает на бархатное платье, которое для меня уже приготовила Марил. Чудесный наряд внезапно вызывает во мне противоречивые чувства. Обитателям замка очень хочется, чтоб между мной и Маркусом была гармония, и мне понятны их желания. Но отчего-то украшать себя и прихорашиваться к ужину мне совершенно не хочется. В душе будто загорается необъяснимый протест. Мне претит сама мысль, что я, как будто, выставляю себя на продажу, стараюсь понравится, стараюсь показать — смотри, мол, я не замухрышка, коей ты меня считал, а юная прелестница. От подобных мыслей даже плечами передергиваю. Тем более, что моему мужу все равно как я выгляжу, ему наследники нужны, даже если в спальне с ним будет чучело. В темноте ведь все кошки серые, не так ли? Тогда, может, наплевать на все это, и одеться в обычный свой наряд?

С другой стороны, я ведь хозяйка замка, герцогиня и леди. А выходить к ужину жене герцога одетой, как простолюдинка, считается дурным тоном и неуважением к гостям. Даже если этот самый гость в единственном числе и лучший друг мужа. Этим я не только Маркуса унижу, а и себя тоже.

Стратегии поведения я так и не придумаю, возвращается Марил с чашкой, наполненной какой-то темно-желтой мутной жидкостью.

— Вот, миледи, — сует она мне в руку подозрительное пойло. — Это отвар из листьев сосвика, он хорошо снимает любые болезненные ощущения.

Осторожно беру в руку напиток и принюхиваюсь. Несмотря на жуткий вид, пахнет лекарство приятно, малиной и яблоками, и я уже без опаски его выпиваю. На вкус тоже ничего. Словно несладкий сок с мякотью.

— Через полчаса подействует, — обещает Марил и принимается меня одевать и причесывать…

Влажные волосы немного вьются, и служанка их разглаживает гребнем, пока пряди не становятся почти полностью сухими и гладкими, как шелк, и лишь затем их сплетает в косу и, обернув вокруг головы, закрепляет заколками. Такая прическа выгодно подчеркивает шею, заставляет держать голову ровно, а плечи расправленными.

— Миледи, вы такая красавица, — восхищенно шепчет девушка.

Смущенно улыбаюсь — ну, хоть кому-то я красива — и выхожу из предбанника… Пора уже появится пред светлые очи своего мужа. В душу закрадывается странное ощущение, словно еще шаг, и я окажусь прямо на арене цирка, причем рядом с голодным и опасным львом, который в любой момент может меня растерзать.

Но, как оказывается, пугаю я себя совершенно напрасно. За столом сидит один лишь Кол, а моего благоверного не видать.

— Леди Сабина, — мгновенно поднимается со своего места друг мужа и слегка кланяется в приветствии, не забыв меня окинуть восхищенным взглядом.

Мои щеки мигом краснеют, даже такая молчаливая похвала приятна женскому сердцу. Но лучше б она исходила от Маркуса, нравится его другу я совсем не планировала.

— Вы просто обворожительны, — говорит он, склоняясь к моему уху под предлогом отодвинуть стул.

Вскидываю на него удивленный взгляд. Что это — дань правилам хорошего тона или же искренний комплимент.

— Благодарю, — опускаю ресницы и присаживаюсь за стол.

Хоть сегодня ужин у нас не в пример богаче, чем обычно, я вяло ковыряясь в своей тарелке. В отличие от Кола. Тот так наворачивает, что за ушами трещит. Да еще и находит возможность нахваливать кушанья, выражая благодарность то мне, то Фердже.

— Это просто потрясающе, просто восхитительно! — восклицает он, уплетая грибы, тушенные в сметане, бобы в сливочной подливке, молодого поросенка, густой тыквенный суп-пюре и запивая все это литрами сидра. — Вы просто волшебница, леди Сабина. С тех пор, как вы тут появились, замок приобрел уют и изысканность, а кухня стала намного лучше.

— Вы мне льстите, лорд Колхер, — сурово хмурюсь. — Ферджа и без меня прекрасно готовила, а при нормальном финансировании не трудно держать дом в чистоте и порядке, — резко отвечаю, немного обидевшись за кухарку.

Она ведь правда, как говорят, повар от бога, просто нехватка продуктов, это существенный минус в разнообразии блюд и способов их приготовления. И это вовсе не вина несчастной Ферджи, что соль, перец и другие приправы ей приходилось постоянно экономить или заменять чем-то менее дорогим …

Видимо лорд Дейрл что-то понимает по моему взгляду, и утыкается в свою тарелку. Я тоже делаю вид, что ем. О муже я уже позаботилась и приказала Гретчен отнести ужин ему в кабинет, справедливо рассудив, что раз он друга так умаял работой, то и сам проголодался не меньше.

Остаток вечера проходит в довольно приятной атмосфере. Кол, поняв, что немного накосячил своими высказываниями, во всю заглаживает вину, развлекая меня шутками и забавными историями из жизни, и я почти забываю о своей проблеме. Но чем ближе ночь, тем сильнее возрастает мое беспокойство, да и утихшая было поясница, снова дает о себе знать. К концу трапезы она настолько начинает болеть, что я, извинившись, оставляю гостя одного и поднимаюсь наверх с одним только желанием скрутится клубочком в постели. Живот и спину будто опоясывает стальной раскаленный обруч. Приходит, наконец, понимание, что дело вовсе не в тяжелых корзинах, а в пресловутых женских недомоганиях, коими настолько был озабочен мой супруг. Накаркал, гад чешуйчатый!

Добравшись до кровати и поспешно раздевшись с помощью Марил, ныряю под одеяло.

— Может, вам еще отвара, миледи, — с беспокойством интересуется она.

А когда я согласно киваю, опрометью бросается на кухню и спустя несколько минут возвращается с новой порцией напитка.

С благодарностью приняв лекарство, закрываю веки и проваливаюсь в сон, успев напоследок счастливо подумать о том, как хорошо, что Маркус заработался и не пришел требовать свой долг. Но, как оказалось, зря. Ибо ближе к полуночи дверь покоев отворяется, являя моему затуманенному спросонья взору его светлость.