Глава 36

Я еще непонимающе моргаю сонными слипающимися веками, неуклюже садясь на кровати, а Маркус уже преодолевает разделяющее нас расстояние.

— Сабина, — присаживается возле меня мой нетерпеливый и на удивление смущенный муж. — Тебе нечего боятся, — опаляет он меня своим горящим взором, пока я чуть ли не по самые уши натягиваю одеяло. — Я обещаю быть терпеливым и аккуратным.

Я пока не соображаю, о чем он толкует. Вместо этого чувствую, как в горле поднимается тошнота, а живот простреливает острый болезненный спазм.

— Аккуратным? О чем вы, — сквозь зубы цежу, усмиряя неприятные ощущения.

Удивительно, но его светлость немного заминается, ощущая себя явно не в своей тарелке, берет мою до побелевших костяшек сжавшую покрывало руку в свои теплые ладони и принимается поглаживать. По коже бегут мурашки, которые немного отвлекают от бунтующего организма.

— Я понимаю, что для женщины близость с мужчиной всегда… — он на секунду замолкает, подбирая слова и, нервничая, запускает руку в волосы. — Всегда немного пугающая… даже если и не в первый раз…

— Пугающая… — комок в горле поднимается все выше и выше.

И это единственное, что меня сейчас пугает, потому что я уже не в силах его сдержать. Приходится быстро и невежливо оттолкнуть его руку, чтобы выпрыгнуть из-под одеяла и трусцой бросится в уборную.

— Сабина? — удивленно восклицает опешивший муж.

Только я его уже совсем не замечаю, склонившись в болезненных спазмах над тем, что в замке заменяет унитаз.

— Сабина!.. Сабина, что с тобой? — барабанит в дверь супруг.

— Уходите! — кричу я в перерывах между позывами.

Мне так неловко и стыдно, что даже не передать словами. Вот сейчас я уж точно похожа на замухрышку, и ни капельки не желаю, чтоб мой муж видел меня в таком неприглядном состоянии.

— Сабина! — продолжает бесчинствовать дракон, стук становится громче.

— Да оставьте же меня! — снова гневно кричу, и, наконец, отклоняюсь от своего «фаянсового» друга.

Ноги совершенно не держат, и приходится сесть на пол, прислоняясь спиной к прохладной стене. С губ срывается тихий стон. По телу пробегает дрожь, а мышцы живота сжимаются в болезненной судороге. Видимо дело не только в пресловутых женских недомоганиях, а еще и в лекарстве. Подозреваю, что тошноту вызвало именно оно.

— Сабина! — что-то ударяется об дверь, и хлипкая заслонка сдается под натиском.

Я, сдавленно пискнув, заслоняю лицо руками.

— Сабина, что с тобой?

— Ничего, — отворачиваюсь от заглядывающего мне в глаза супруга.

Мне неприятно, что он видит меня в таком состоянии. Таком слабом, болезненном и никудышным.

— Что ты ела? — хмуро спрашивает Маркус, обхватив пальцами мой подбородок и вглядываясь мне в глаза.

— То же, что и все… — сдавленно хриплю.

— Точно? — с недоверием смотрит мужчина

— Да, — киваю. — Но… — тут же заминаюсь, слегка закусывая губу.

— Но? — поднимает он брови.

Я колеблюсь, стоит ли говорить о лекарстве. А вдруг женщинам попадет за него. А они ведь действовали из лучших побуждений.

— Сабина, говори! — с нажимом произносит он. — Чего ты боишься?

Чего я боюсь. Боюсь жестокости и несправедливых наказаний, которые могут последовать. Вдруг он решит, что я намеренно выпила лекарство, или, что Марил и Ферджа мне помогали в этом деле… Зная, на что был способен мой бывший муж, я вполне могу допустить такую ситуацию. Но… Маркус не мой бывший. Далеко не он. Да он самоуверенный и грубый мужлан, да, ему плевать на мои чувства или чувства остальных. Солдафон — вот то слово, которое характеризует его лучше всего.

Но при всем при этом, я ни разу не видела, чтоб он к кому-то применял грубую силу. Даже ко мне. Хотя это я, по сути, внесла кардинальные изменения в его жизнь.

Ручаюсь, у него уже давно была уготовлена намного лучшая партия, нежели я, более благородная и выгодная короне. Он брат короля, и его союз должен был бы иметь некое политическое значение.

А тут ничем не примечательная человечка, без капли драконьей крови, без магии и особых способностей. Еще и во время войны с людьми, которые истребили лихорадкой почти все население Ньелокара, а оставшуюся часть сделали инвалидами. Не удивительно, что ко мне у него не много теплых чувств.

И вот что бы сделал мой бывший в такой ситуации, да и не только он… Например, монархи средневековья в моем мире. Либо убили мешающую жену, либо отправили за измену в тюрьму. А пришить мне измену очень просто. Навешать доказательства, что я шпионю на вражескую страну для сильных мира сего ничего не стоит. Значит, в Маркусе все ж есть некое благородство и понятие о чести.

— Вы не накажете никого, обещайте, — говорю, превозмогая боль. — Не накажете?

В порыве хватаю его за руку и крепко стискиваю обеими ладонями, пытливо заглядывая в глаза.

— Если они ни в чем не виноваты, то не накажу, обещаю, — хмурится муж.

— Мне лекарство дали Марил и Ферджа. Чтоб я боли не чувствовала. Но, видимо, некоторые средства не подходят жителям моего мира.

Маркус убирает с моего лба повлажневшую от испарины прядь.

— А сейчас как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — закусываю губу и прислушиваюсь к ощущениям.

Голова все еще продолжает кружиться, но тошнота прошла, осталась лишь слабость.

Муж поднимает меня на ноги, аккуратно придерживая за талию, помогает умыться и прополоскать рот, а затем неожиданно подхватывает на руки и несет в комнату. Мне бы возмутится, но я чувствую искреннюю благодарность — сама бы я дошла гораздо медленнее.

А в комнате, осторожно, чтоб не потревожить лишними движениями укладывает на кровать, укрывает одеялом, и куда-то исчезает.

Оно и понятно. Зачем ему быть со мной? Он ведь за долгом пришел супружеским, а я сейчас явно не в силах. И так помог, на том спасибо.

Но через несколько минут Маркус снова появляется в поле зрения, держа что-то в руках. И, совершенно не взирая на мои протесты, снимает с меня взмокшую сорочку, затем быстро переодевает в ту, которую принес и снова укладывает в постель. А потом, присев рядом, неожиданно кладет руку мне на живот.

Меня накрывает волной ужаса. Неужели прям сейчас… меня… вот такую? В горле пересыхает от страха. Я, тихо пискнув, стараюсь вывернуться и отползти, но ничего не выходит.

— Тихо-тихо, Саби, — он впервые называет меня коротким именем. — Я ничего плохого тебе не сделаю. Просто сниму боль.

Под его негромким успокаивающим голосом затихаю и едва-едва дышу. От горячей ладони на моем животе начинает исходить приятное тепло. Оно словно окутывает меня уютным коконом, мгновенно снимая болезненные ощущения, расслабляя спазмированные мышцы. Веки понемногу тяжелеют… Я, сладко зевнув, укладываю голову на подушку и уже сквозь сон слышу:

— Спокойной ночи, Саби…