Глава 47

Зеленый бархат струится, ловя отблески светильников. Платье сидит, как влитое, но это и не удивительно. И у Одилы, и у Марил просто изумительный талант к шитью.

С удовольствием верчусь перед зеркалом. Расклешенная юбка колоколом вздувается вокруг ног. Подбираю руками волосы, решая оставить их распущенными, закрепив несколько прядок заколкой на макушке, или сделать высокую прическу, открыв линию шеи.

— Маледи, я недавно такую прическу подсмотрела, — подает голос Марил. — Думаю, она вам будет к лицу.

Глаза служанки горят восторженным предвкушением.

— И где ж ты ее посмотрела? — удивленно интересуюсь.

В замке и Сильбе женщины особо не заморачивались с укладкой, предпочитая простую косу, либо закрученную вокруг головы.

— А мы когда в Лар на ярмарку ездили, — начинает она, усадив меня на стул напротив зеркала. — Я видела у одной леди. Она, наверное, проездом была. Потому как карета вся позолотой сверкала, лакированная. Аж на солнце блестела. И лошади, целых четыре. Черные, холеные, подобранные, как на показ.

— А прическа? — нахожу отражение глаз Марил в серебристой поверхности зеркала. — У лошадей была?

Девушка фыркает, подавившись смешком.

— Нет, что вы. У леди. Она на несколько минут выглянула в окно, а я и заприметила, — объясняет служанка, проводя по волосам деревянным гребнем.

Ее руки ловко собирают пряди с висков, сплетая их в тонкие косицы. Пальцы так и мелькают в зеркале. Основную массу волос она скручивает на затылке в пышный узел, а затем обматывает косами и закрепляет все это великолепие шпильками и красивым гребнем, украшенным сверкающими изумрудными камешками.

— Вот и все, — заявляет она, воткнув последнюю шпильку.

“Вот и все”, — думается мне. Теперь не стыдно и перед гостями появиться. Себе я нравлюсь, надеюсь муж тоже останется довольным. Хотелось бы, чтоб восхищенным — какой женщине не приятно, когда мужчина смотрит на нее с восторгом — но это уж как получится. Самой себе же я кажусь строгой и холодной, но теплый изумрудный цвет наряда и несколько завившихся у шеи прядей немного смягчают образ. Самое то, чтоб вести переговоры и кнутом, и пряником.

В кабинет вхожу с высоко поднятой головой, как и подобает хозяйке.

— Леди Сабина, — тут же вскакивает со своего места мастер Фулько.

Лобызнув мою руку, он склоняется в глубоком поклоне. Но я смотрю только на мужа, ловлю глазами его взгляд, малейшее изменение в мимике лица, незаметный жест, которые дали бы мне понять, о чем он думает. Изменилось ли его мнение обо мне? Насколько низко я пала в его глазах? Но Маркус, как всегда непроницаем, лишь на секунду в его нечеловеческих глазах мелькает тень восхищения, но и этого достаточно, чтоб мое сердце забилось в восторге.

С трудом заставляю себя переключится на горящего энтузиазмом мастера Фулько.

— Смотрите! — разворачивает он передо мной чертеж. — Вот последний вариант. Лопасти двигаются с помощью ветра, треплют стебли и получаются ровные волокна…

— А если нет ветра, — внимательно разглядываю рисунок. На нем изображена привычная глазу мельница. Но внутри помещения не жернова, а огромные колеса с плоскими лопастями.

— Тогда, видите вот эти педали? — мастер указывает на аналогичное колесо, но чуть поменьше. — Человек нажимает на них ногами и лопасти крутятся.

— Это потрясающе! — восклицаю, прикидывая в уме, насколько ускорится процесс добывания ровницы для прядения. Сейчас мы все делаем вручную, подключая к работе большое количество жителей. Труд этот долог и тяжел. А мельница не только ускорит процесс, но и значительно облегчит его.

Пока мы обсуждаем с метром Фулько детали, Маркус старается держаться в стороне, позволяя мне вести переговоры.

— А вы что скажете, ваша светлость? — в конец обращается к нему мастер.

— На мой взгляд это потрясающая работа, мастер, — хвалит его Маркус. — Но этими делами занимается исключительно моя жена. Фабрика анарта ее детище, и я считаю, что именно она должна принять решение по этому вопросу, — внезапно заявляет он. — Я же ее поддержу в любом случае.

Не могу поверить своим ушам. Неужели это сказал Маркус? Сам Маркус, который считал меня бесполезным созданием. И он позволяет мне делать мужскую работу? Не поддает сомнению мои решения и взгляды? Доверяет мне? Он? Вершина патриархального общества, которое считает, что удел жены вышивать и не путаться под ногами?

Кидаю взгляд на мужа, а в ответ получаю ободряющую улыбку. Его явно забавляет мое недоверчивое замешательство.

— Тогда, давайте еще раз обсудим оплату, — хрипло говорю, не отрывая удивленных глаз от Маркуса.

И только внезапный стук в дверь заставляет вздрогнуть, и перевести взгляд на источник звука. Не думала, что нас кто-то осмелится побеспокоить, пока мы решаем столь важные вопросы. Дверь тихо отворяется, и в кабинет заглядывает Одила.

— Ваша светлость, — произносит она. — Там по ваше просьбе прибыл метр Тадиус. Какие будут распоряжения на его счет?

Незнакомое имя заставляет настороженно замереть. Кто такой этот Тадиус и зачем понадобился моему мужу?

— Пригласи его сюда. Думаю, ему тоже стоит поучаствовать в разговоре, — выдает его светлость. А меня осеняет внезапная догадка. Кем еще он может быть, как не новым управляющим? Не скрывая обиды, смотрю на супруга. То есть, это все было, чтоб подсластить пилюлю?