Глава 59
Темнота перед глазами растворяется постепенно. Словно черный едкий дым разгоняется свежим прохладным ветром. Смолянистая пелена истончается, становится светлее и светлее, пока не превращается в неясные сероватые тени. Они мельтешат перед глазами, мешая рассмотреть того, кто склонился надо мной.
— Саби, как ты себя чувствуешь? — голос Маркуса звучит словно издалека.
Едва ли не вслепую нащупываю руку мужа и крепко пожимаю.
— Нормально, — хрипло отвечаю, часто-часто моргая. Понемногу зрение возвращается, предметы начинают приобретать свои привычные очертания и цвета. — Я упала?
Сосредоточенно морщу лоб, пытаясь вспомнить последние события. Ступеньки, мешающий бежать подол платья, свалившийся с ноги башмак… И темнота… А бежала я к Маркусу… Потому что он… он… Пожар!
Последняя мысль заставляет подскочить на кровати. Висок простреливает острая боль…
— Маркус, что с фабрикой? — едва не задыхаясь от страха, спрашиваю я.
— Все хорошо с фабрикой, — хмурится муж, настойчиво пытаясь уложить меня обратно. — Тебе о себе нужно думать, а не о фабрике. Видишь, к чему все это приводит.
— К чему? — подозрительно прищуриваюсь. Что-то мне не очень нравится взгляд, которым на меня смотрит Маркус.
— Ты невнимательна! И могла сломать себе шею! — сквозь зубы цедит он.
Я не верю своим ушам. Он только что обвинил меня в том, что я упала? Серьезно?
Боль отступает, давая место холодное ярости и жгучей обиде. Вообще-то принято жалеть больных, беспокоиться о них, но… видимо не в мире Маркуса Вейланда.
— Так что там с фабрикой? — с нажимом повторяю вопрос, стараясь сделать голос как можно холоднее. Нечего показывать ему, насколько задел меня этот упрек.
Глаза мужа вспыхивают раздражением.
— Сгорела крыша. На станках были защитные артефакты. Нити и рулоны с тканями тоже не пострадали. Жертв нет, — чеканит он.
От сердца немного отлегает. Но этот его тон… От такого я уже явно отвыкла. Говорит со мной так, как тогда, в самом начале нашего замужества. Холодно. Отстраненно. Безразлично… Не думала, что меня сие так заденет… А ведь задело. И сильно.
Ведь, каюсь, в последнее время в голову начали приходить радужные сопливые мечты о хорошем будущем… Зря… Как видно…
— Сабина, — привлекает мое внимание муж. — Не молчи. Что ты уже себе надумала?
Молча качаю головой. Знаю, что веду себя как капризная барышня, но ничего не могу поделать. Куда девается мой рациональный холодный ум? Все-таки стоит признать, что я была весьма самонадеянной, когда утверждала, что сумею сохранить разум без розовой ваты влюбленности.
— Сабина! — Снова повторяет муж. Голос звучит строго и немного угрожающе. Ему явно не нравится, что я замкнулась и дуюсь, как мышь на крупу.
— Маркус? — невинно поднимаю брови. Нет, ну должен же он догадаться, что было не так. Ну хоть когда-нибудь.
— Ты хоть представляешь, сколько всего я успел передумать, когда увидел тебя у подножья лестницы? — мгновенно вспыхивает он. — И лужу крови под твоей головой… И пока пульс нащупывал у тебя на шее… Пока нес тебя в комнату… Пока ждал лекаря…
Каждая фраза падает как камень. Отрывисто. Резко.
Становится стыдно. Видно, я все-таки не права…
— К счастью, у тебя лишь небольшой ушиб, ни одного перелома, а рана не глубокая, — продолжает муж. — Но ведь все могло обернуться по-другому, гораздо хуже. И да, меня расстраивает, что это произошло из-за твоей невнимательности. Люди слишком хрупкие существа, требуется совсем немного усилий, чтоб переломать ваши кости. А ты… Ты даже не пытаешься быть осторожной!
— Я пытаюсь, — примирительно говорю, наконец, понимая, что его злость продиктована беспокойством. Он на самом деле переживает, и вовсе ему не все равно. — Просто не могу же я жить под стеклянным колпаком, Маркус. И ведь ничего не произошло. Значит я крепче, чем ты думаешь…
Дракон глубоко вздыхает с каким-то непонятным обреченным видом. Поди, думает, что досталась ему в жены невообразимая мука.
— Это была случайность… Ступеньки скользкие, наверно вода… Или жир для ламп, — пытаюсь образумить его. А то, вижу, дай ему волю, и он вовсе запрет меня к комнате, и нос запретит на улицу высовывать. Муж, судя по всему, склонен впадать в крайности. То я ему безразлична, то трясется надо мной, как кощей над златом…
— Сабина… я просто прошу тебя! — тихо произносит он.
А вот о чем просит, я так и не успеваю услышать. В дверь раздается осторожный, чуть слышный стук.
— Ваша светлость… Миледи… — на пороге появляется начальник замкового гарнизона Гоззо Пот. — Мы тут кое-что обнаружили.
— Что? — вскидываюсь я.
Явно что-то важное. Иначе метр Пот не посмел бы нас тревожить в личных покоях.
— Сейчас подойду, Пот, — заявляет Маркус, намекая, что данная информация не для моих ушей.
— Это о пожаре, Маркус, — хватаю за руку мужа. — Я имею право знать. Это моя фабрика! Я столько работала, чтобы она стала успешной, и не в ваших правах что-то от меня скрывать!
— Нет, Сабина, — успокаивающе поглаживает меня по ладони муж. Прошедшая было головная боль, снова возвращается.
— А насчет чего? — недовольно хмурюсь. — Что сейчас может быть более важным?
— Ты, — непонятным тоном произносит дракон. — И ты опять забыла о себе.
— Я? Почему я? — непонимающе округляю глаза. — Что может быть обо мне? О моем падении? Но это случайность. Или нет?
В сердце закрадывается холодок подозрения.
— Не случайность? — едва слышно шепчу.
Муж поглядывает на начальника гарнизона и едва заметно кивает.
— Кто-то разлил на ступенях масло, — докладывает метр Пот.
— От светильников… — помертвевшим голосом начинаю я. Думать о том, что кто-то намеренно хотел, чтоб я упала страшно.
— Нет. Пищевое. На кухне взяли… — разбивает мои надежды стражник. — То, которое вы приказали на пробу сделать из анарта…