Глава 65

Я думала, что оставлю страхи в Сильбавере, и жажда новых впечатлений захватит меня, вытеснив из головы ворох липких, как паутина, неприятных воспоминаний о покушении. Но чем дальше плетется дорога, тем сильнее охватывает меня волнение.

Сегодня на рассвете легкий дорожный экипаж отправился в сторону Лара к городскому порталу, и, судя по солнцу, наш путь будет скоро завершен. Время от времени я выглядываю в окно, пытаясь припомнить маршрут, которым, кажется, целую вечность назад вез меня Кол. Мимо мелькают черные стволы деревьев, влажные, слегка тронутые тонкой корочкой льда, которая чуть поблескивает на солнце. На голых ветках висят одинокие, так и не успевшие опасть, листья. Их тоже щедро посеребрил ночной морозец, превратив в блестящие украшения. Они колышутся на ветру, и в моем воображении слышу тихий мелодичный перезвон, когда их остренькие кромки дотрагиваются друг до друга, словно китайские колокольчики, играя музыку ветра.

— Ты как? Устала? — с окном равняется Маркус, сидящий верхом на огромном черном жеребце. — Может, поспишь? — добавляет, кинув взгляд на мирно посапывающую Марил, расположившуюся на противоположной лавке.

Отрицательно качаю головой и тихо вздыхаю, слегка поерзав. Между ног немного саднит, но это приятная боль, и я густо краснею, вспоминая, чем она вызвана. Несмотря на бессонную ночь и сумбурное раннее утро, спать я не хочу совершенно. Наоборот внутри разгорается острое будоражащее нетерпение.

Взгляд мужа темнеет, остановившись на моих пылающих щеках. Ручаюсь, он прекрасно догадался, о чем я сейчас подумала. Догадался и возгордился. Иначе с чего его взгляд так обжигает и заставляет биться сильнее сердце, посылая сладкую волну истомы по телу.

— Мне уже не терпится приехать в Атар и показать тебе наши покои, — хрипло говорит он, многозначительно улыбаясь.

— Маркус! — возмущенно вскрикиваю, нахмурив брови. Мимо нас проезжает один из сопровождающих карету стражников. Боюсь, что парень все слышал и много чего понял.

Муж в ответ на мое негодование, улыбается еще шире и пришпоривает коня. А я откидываюсь на спинку лавки, стараясь скрыть покрасневшее лицо в тени экипажа.

И вот вроде не невинная дева ни разу, и об интимных отношениях знаю все и давно, и уроки полового воспитания в школе у нас были на должном уровне, и с подружками такие темы всегда обсуждались без стеснения и показательной скромности, а все равно краснею, как целомудренная воспитанница монастыря. Или это так Маркус на меня действует, заставляя чувствовать себя неловко, стоит лишь разгореться пожару желания в его глазах. Ведь именно с ним я впервые ощущаю себя желанной, притягательной и соблазнительной, а не предметом болезненной одержимости и полного обладания. И, пожалуй, это чувство мне безумно нравится.

Марил тревожно всхрапывает во сне, отрывая меня от раздумий, беспокойно елозит на сидении, устраивая голову поудобнее на спинке, и снова крепко засыпает.

Горничную я решила взять с собой, несмотря на уверения Маркуса, что прислуги во дворце предостаточно, причем более опытной и квалифицированной. Но я была тверда, как кремень. Мужа понять можно. Он переживает, что даже из моего близкого окружения мог кто-то покушаться на меня. Но Марил я доверяю полностью и безоговорочно, в чем и заверяю осторожного супруга.

Меня больше беспокоит дело, по которому ему придется отлучиться. То, что муж категорически отказывается со мной обсуждать его, вызывает подозрение. Но я же вижу, что предстоящая дорога на границу гнетет его светлость, он явно что-то скрывает, догадываясь, что мне не понравится цель его секретной миссии.

Глубоко вздыхаю, пытаясь отогнать навязчивые мысли, и снова выглядываю в окно. На горизонте уже показываются зубчатые стены Лара, дорога становится ощутимо ровнее, и мне уже не приходится настолько часто подпрыгивать на лавке, отсчитывая попой каждый ухаб и неровность.

В прошлый раз я мало смотрела по сторонам, обескураженная переходом и взрывом в портальном зале. Теперь же с любопытством верчу головой, отмечая и высокие стены, и тяжелые врата, и грозных стражников на въезде. Нас они не останавливают, безошибочно узнав Маркуса и герб на карете.

Но как только мы пересекаем мост и оказываемся за стенами, карета снова начинает подпрыгивать на брусчатой мостовой.

Марил несколько раз чуть не упав с лавки, просыпается, потягивается и, выглянув в окно восклицает.

— Мы уже приехали, миледи? — прикрыв ладошкой зевок, рассеянно вопрошает она.

— Да, Марил, — не отрываю взгляд от шумных и людных улочек средневекового города. — Уже почти приехали.

Дорога поднимается немного вверх и меня припечатывает к спинке лавки, карета ощутимо замедляется. Портальный зал находится сразу за главной площадью и местной ратушей. Часы на башне, которую мы как раз минуем, отбивают ровно час после полудня. Маленькие фигурки солдат, одетых в красные мундиры, выходят из ниш и шагают вдоль огромного циферблата, четко выстукивая ритм крохотными ножками, обутыми в черные сверкающие сапоги. Встретившись на середине пути, они поднимают сабли, салютуя друг другу, разворачиваются и шагают обратно. Я с восхищением провожаю их взглядом, даже, когда башня остается позади и мне для этого приходится высунуться из окна. По-моему в прошлый раз мы не проезжали через центр города…

Широкая улица делает небольшой крюк и наш экипаж, наконец, останавливается перед уже почти полностью отреставрированным зданием портала. Хотя все же некоторые незначительные детали и повреждения указывают на недавние события, помещение выглядит вполне себе прилично и вызывает непонятные отголосок воспоминаний о том дне, когда я прибыла сюда вместе с Колом. Словно наяву я слышу его слова: “Маркус никогда не полюбит такую, как ты… Я имею в виду — человека…”