Глава 85

Упасть мне носом в пол не дает рука, схватившая за шиворот. Миг, и мою талию уже обвивает чужая конечность, прижимая к твердой мужской груди.

Двери за спиной с оглушительным стуком захлопываются.

— Ай-ай-ай, Саби… Разве можно быть настолько неловкой, — говорит на ухо Кол. Его вторая рука ложится на мою шею. Жар от ладони обжигает нежную кожу.

Но я не обращаю на это внимания. Мой взор прикован к потемневшему от гнева лицу Маркуса.

Муж делает шаг вперед.

— А-а-а-а… братишка… Стой, где стоишь! — скалится Кол. — Иначе твоя милая женушка пострадает. А мы ведь не хотим, чтоб ее красивая шейка… стала менее красивой.

Нервно сглатываю, во все глаза смотря на мужа. Мне страшно, очень страшно. От ладони Кола идет самый настоящий жар.

— Твоя игра окончена, Колхер, — слышится хриплый голос короля. Сильвестр сидит в кресле у камина. Бледный, осунувшийся. Но даже в таком виде мужчина выглядит гордым и несломленным. — Удерживая Сабину, ты ничего не добьешься. Мы все знаем. Скоро твои сообщники расколются, и тебя ждет казнь за государственную измену. Но если ты отпустишь девушку, я смягчу приговор.

— Как же мне надоели твои подачки старший братец, — ядовито цедит Кол. — Сильвестр умный, Сильвестр рассудительный, Сильвестр справедливый, Сильвестр сильный… Теперь ты не так силен, а братишка? Тебя пожирает лихорадка Адиллы, она разъедает твои внутренности, убивает драконью сущность. Ты умираешь Сил, твой дракон слишком силен, чтобы оставить в живых человеческую оболочку. Сдохнешь, как собака, а я буду на это смотреть, смотреть и смеяться. Я перехитрил тебя! И сейчас твой верный пес Маркус даст мне уйти, правда, средний братец?

— Кол… — пытается успокоить его Маркус…

— Заткнись! Заткнитесь все! Не смей ко мне применять свои штучки! — вопит он. — Иначе…

Ладонь становится еще горячее. Я тихо всхлипываю. Маркус в бессильном гневе сжимает руки в кулаки. Встречаюсь глазами с его взглядом, и душа переворачивается внутри. Столько любви и тревоги в его взоре. Он ни за что не навредит мне. Он, и Сильвестр. Они отпустят Кола, и злодей уйдет. Уйдет, сделав свое черное дело. И будет вечно держать моего мужа на крючке… вечно. Как Олег держал меня. Но я не могу, позволить, чтоб ситуация повторилась зеркально. Лучше умереть, чем видеть, как придет к власти это ничтожество.

— Так вот братец, к чему я, — шипит и дальше Кол, показывая свое истинное лицо. — Ты сейчас берешь и убиваешь нашего несчастного дорогого Сила, решив… м-м-м… намного быстрее стать королем Ньелокара. Наш старший братец и так слишком надолго задержался в этом мире. Ты посмотри… он же мучится… В твоих силах облегчить его страдания. А я… я не буду убивать нашу милую Сабину. И стану спасителем Ньелокара, уничтожив предателя, то бишь тебя, посмевшего отнять жизнь у всеми любимого короля Сильвестра. Хороший план, а Маркус? Думаю, народ меня поддержит…

Волосы на голове буквально становятся дыбом. Это настолько чудовищно, настолько ужасно, что меня буквально выворачивает наизнанку. Даже самому мерзкому злодею не пришло бы в голову ставить перед кем-то настолько жестокий выбор.

Смотрю на мужа… вижу по его глазам, о чем он думает. И не могу… не могу ни осудить, ни одобрить его выбор. Но сердце сжимается от боли. И эта боль находит свое отражение в его глазах.

Теперь понимаю все свои кошмары, теперь знаю, почему мне так упорно снился Олег. Они похожи в чем-то с Колом. Побитые жизнью, несчастные, не имеющие то, чем так страстно желают обладать. Вечно на вторых ролях. И только перед слабыми могут чувствовать себя всесильными. А с равными — ничтожными и мелкими. Они как двойники в кривом зеркале, искаженные, но все же символизирующие одну сущность.

— Я люблю тебя, Саби, — едва слышно произносит муж, и поворачивается к брату.

Сил, сидящий в кресле у камина, открыто смотрит в глаза Маркусу.

Я знаю мужа, знаю, что он не сможет поднять руку на больного брата. Но и мне причинить вред не позволит. Он придумает что-нибудь. Обязательно придумает. Мне просто нужно вовремя это понять.

Рука на шее начинает давить еще сильнее, а на ладони Маркуса появляется огненный цветок.

Я хочу закрыть глаза, отвернуться, не смотреть на сцену разворачивающуюся передо мной. Но понимаю, что не могу отвести взгляд. Сердце в груди бьется раненой птицей, стучит о ребра, словно хочет вырваться из груди.

— Прости, — говорит Маркус. Тихо, почти беззвучно. И резко оборачивается к нам. Огненный цветок горящим шаром летит в меня. А спустя секунду чувствую, как слабеет рука на моей шее, шипит от злости и боли Кол, и кидаюсь к Маркусу.

Лишь на миг мы встречаемся глазами, а потом я падаю на пол, понимая, что в спину летит пульсар. Только достичь меня пламенные языки огненного шара не могут, разбиваясь о невидимую преграду. Из последних сил Сильвестр выставляет щит между мной и Колом. Затем, дернув меня за руку, быстро заталкивает себе за спину, продолжая держать защиту.

— Не смотри, Саби, — хрипло выдавливает он.

Я даже и представить не могу, сколько усилий ему понадобилось, чтобы встать на ноги и соорудить настолько мощный щит. Его руки дрожат, плечи напряжены, а где-то там, невидимые для меня, Маркус и Кол сошлись в схватке. Каждый звук боя, доносящийся до моего слуха, заставляет сердце испуганно замирать.

Взрывы, удары и напряжение, разливающееся в воздухе, оглушают. Набатом в висках бьется пульс. Я приседаю, ни в силах держаться на ногах, теряя ориентацию, не видя ничего вокруг. На подол платья начинают падать ярко-красные капли. Провожу рукой под носом, стирая кровь. Тошнота волной поднимается по пищеводу.

— Потерпи Саби, — кидает мне Сильвестр. — Еще чуть-чуть.

Но я не могу думать о себе. Там Маркус. Он сражается с этим безумцем. А я… я тут, прячусь за спиной его старшего брата, и ничем не могу помочь. Хотя и понимаю, что самая моя большая помощь это не мешать, и быть в безопасности, чтоб муж не переживал обо мне и сосредоточился на бое.

Не знаю, сколько проходит времени… Может, целая вечность… В какой-то момент Сильвестр обессилено падает на одно колено. Щит с громким хлопком развоплощается, я в последнюю минуту успеваю подставить королю плечо. А потом к нам подбегает Маркус.

Знаю — Кол повержен. Где-то там валяется его бесчувственное тело, опутанное магической сетью. Но стараюсь не смотреть в ту сторону. Маркус помогает брату перебраться на постель. Сильвестр настолько бледен, что кажется, вся сила ушла из его тела вместе с красками. Только черные пятна на его висках еще отчетливей стали видны. Глаза дракона заполняются беспросветной темнотой.

Я тихо всхлипываю, понимая, что он отдал всю свою силу, чтобы защитить меня. Последние крохи жизни ушли на щит.

— Маркус, — он сжимает руку мужа. — Береги ее. Будьте счастливы, — говорит бледными бескровными губами.

Где-то у стены возится Кол, приходя в сознание, и принимает сидячее положение. Я лишь краем глаза замечаю его довольную улыбку. Чего-то он все же добился — старший брат сейчас умирает, а этот гад неприкрыто радуется.

— Саби, ты милая девочка, добрая и искренняя. Я верю, что ты сделаешь моего братишку счастливым, — продолжает дракон.

Рыдания замирают в груди. Подхожу к постели, и Маркус тут же находит мою руку, переплетает наши пальцы.

Этот безмолвный жест придает мне силы, успокаивает, вселяет надежду.

Судорога пробегает по телу короля. Последний вздох вздымает мощную грудь. А затем она опадает и больше не поднимается. Черные папулы рассасываются, вбираются в кожу и смоляными нитями сплетаются в странные узоры. Словно виноградные лозы, они вьются по коже, соединяясь в неизвестные символы на висках, шее, предплечьях. Они напоминают татуировки и, пожалуй, даже выглядят красивыми.

По моим щекам текут слезы. Я не в силах их остановить.

Маркус протягивает свободную ладонь и прикрывает мертвые широко открытые глаза брата. Внутри что-то обрывается, умирает вместе с Сильвестром. Я разделяю боль мужа, словно чувствую все, что чувствует он. И лишь кусаю до крови губы, чтобы не рыдать в голос. Я должна быть сильной, должна быть мужу поддержкой. Сегодня он потерял двух братьев…

Но в следующий миг глаза Сильвестра внезапно широко распахиваются.

— Венец… — хрипит оживший король. — Кто-то надел венец…