Глава 39

Граф Кай Дрэгон

А утром меня разбудила строевая песня под окнами. Я протёр глаза, поковырял пальцем в ухе. Нет, не сплю. Высокие девичьи голоса кричали речовку, что они самые прекрасные в мире.

Я уставился в потолок. Может, не выспался? Вчера поздно разбрелись, что- то решали и решали. Когда гости разъехались, у Люси даже сил не было пожелать мне спокойной ночи. Хотя думал, что заигрывать начнёт, глазками подтупливать, плечиками водить.

Но я честный человек и настоящий кремень, у меня Изабелла, хоть и надоела немного. Поэтому приготовился сделать удивлённое и каменное лицо, но нет, не потребовалось.

Мы поднялись с ней на второй этаж. Жена, не глядя, некультурно показала указательным пальцем на мою спальню, махнула рукой типа «пока» и ушла к себе.

Вот тебе и раз. Не привык я, чтоб женщины так. Хотя чего это я? Забыл, как она в день женитьбы моей безрассудной себя повела? Пошёл к себе в одинокую кровать. Лежал, вспоминал день суматошный.

И в доме так уютно теперь, прямо дышать легче стало. У тётушки после смерти мужа что- то с головой не то было, чудила, и здесь находиться не мог совсем, а как Люси поселилась, прямо настоящим домом запахло. Как когда отец ещё жив был. Даже огромное количество гостей, что стало здесь толкаться- не в напряг совсем.

Кабинет только жена отжала, ну ладно, я на это не очень и претендую. В библиотеке можно посидеть. А вечером камин разжечь, на огонь посмотреть, а жена пусть рядом посидит - компанию составит. Порассказывает о делах наших.

С тем и уснул, а проснулся от песни. Поднялся и распахнул окно. Снова протёр глаза. Судя по всему, те самые двадцать пять девиц, возглавляемых женой и замыкаемые братом Моней, наматывали круги по саду, печатая ногами и распевая во всё горло. Юноша, правда, не пел.

И всё было нечего, но в чём они бегали! Короткие платья и обтягивающие штаны. Нет, все приличия были соблюдены, грохни меня гром, но глаз от ножек не оторвать. Я сглотнул. И, кстати, самые аппетитные были у моей супруги.

Бежит, на голове хвост развивается, рукой в такт машет. Румянец на щеках. Глаза светятся. Откуда в ней столько энергии? Вчера еле доползла наверх, а вон уже. А там кто на полянке? Да ладно. Госпожа Биримор с мамашками в таких же штанах на ковриках упражнения делают, пока молодёжь круги наматывает. И эта, как её Брунгильда с ними.

Люси похоже здесь плац организовала для тренировок. Побегали, и куда это они? На руках по перекладинам перебраться? А теперь ползком? Она их в диверсанты готовит, что ли? Может, я что- то не знаю? И у нас работает разведшкола под прикрытием? А Луи их с драконов к врагам будет сбрасывать? Нет. Не может быть, он бы так не орал меня сюда отправляя.

И что, вот эта стенка с канатом - это барьер? И они его брать будут? И Люси первая её оседлала с размахом. Вот не был бы я так привязан к Изабелле, я после этого кульбита прямо влюбился бы в жену свою.

Встряхнул головой. Ладно, пойду в душ схожу, потом на завтрак надо Биримора позвать, с деньгами дела обсудить. Есть, кстати, хотелось. Считай, весь день вчера маковой росинки во рту не было, только сухарики.

Спускаюсь в столовую. Биримор, как почувствовал, - здесь уже. С бумажками мнётся.

Приглашаю на завтрак. Я не понял? Две тарелки на столе с кашей- размазней, зато сухариков целая миска. И чашка чая. Вот это скудность - это наш завтрак? Или Люси шутить изволит?

- Биримор, это в самом деле наш с женой завтрак?

- Так точно, господин, - старичок попробовал щёлкнуть каблуками и выпрямить согнутую годами спину. - Госпожа отдала приказ такие завтраки подавать для экономии.

- Меня, конечно, радует её такое бережное отношение к моим деньгам, но распорядись с завтрашнего дня подавать нормальные завтраки. И да, выдай мне, пожалуйста, приемлемую сумму. Я прилетел, не позаботившись о счёте.

Биримор сглотнул и замялся.

- Биримор, в чём дело? Почему ты ещё здесь?

- А нечего выдавать, господин граф. Нету денег.

- А куда они делись? - я нахмурился. Так и знал. Все мои подозрения подтвердились. Люси наверное все деньги на тряпки и украшения перевела и поэтому вот так скудно питается.

- Да после холодных зим наши фруктовые деревья помёрзли, одни кусты ягодные остались. Доходы упали уж как сколько лет.

Я опешил:

- И как вы здесь жили? А налоги платили?

Биримор кивнул:

- Налоги платили, а жили плохо. Пока госпожа не приехала.

Я напрягся и стал лихорадочно вспоминать, а дал ли я Люси денег перед отъездом. И кажется, что нет.

- Подожди, а она откуда деньги взяла?

Старичок тяжело вздохнул:

- Вы только не ругайтесь на неё, пожалуйста, она украшения свои заложила, чтоб и ремонтик сделать, и нам денежку дать, ну и из налоговых взяли. Так что вы сейчас здесь будете жить за её счёт.

- Что?

Да я никогда не жил за счёт женщин!

За спиной открылась дверь. Люси, переодетая в нормальное платье, поздоровалась и села напротив, придвинув к себе тарелку каши.

- Люси, я тебе безмерно благодарен за твою щедрость, но какого, громыхни меня гром, почему ты не написала мне и не попросила денег? Ты что, нищая, в залог украшения сдавать!

Я начал злиться. В первую очередь на себя, потому что не бывал здесь и был не в курсе бедственного положения Бириморов.

- Что- о- о? - Люси склонила голову набок. - Я не просила? Да я изнамекалась. А ты мне что ответил?

Её голос налился сталью. Биримор боком- боком и исчез из столовой. Я растерялся:

- А я ответил?

Она встала передо мной:

- Ещё как. Денег не послал. Послал меня, просто. Далеко и надолго. Сейчас принесу твоё письмо. Оставила себе на долгую память и напоминание, что надеяться можно только на себя.

Я сидел, уставившись в размазню и вспоминая, была ли у меня в то время попойка, чтоб я после неё мог написать и забыть? Нет, ничего такого не было уже долгие годы. Посидеть могли, конечно, но не до такой же степени.

Пришла жена и аккуратно двумя пальчиками с оттопыренным мизинчиком вручила мне вестник.

Развернул. А этот почерк я знал. Очень хорошо знал. Этим почерком мне писали любовные писульки и просьбы оплатить что- нибудь. Убью. Выставить меня дураком. Стерва капризная.