Глава 49. Лера

— О, боже, Лера, ты что прошлась по местной помойке? У меня сейчас кровь из глаз пойдёт! — чуть ли не кричала Карина Наумовна Золотарёва, а.к.а. моя мама.

— Мам, перестань, это называется...

— Безвкусица! Это, — ткнула она пальцем в сторону гостиной, порог которой не решалась переступить, — самая настоящая безвкусица, Валерия! Разве так я тебя воспитывала?

Мне хотелось спросить, каким именно образом цвет моего дивана зависит от воспитания, но маман не давала мне и слова вставить.

Она приехала пятнадцать... ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ назад, и уже успела своими возмущениями довести меня почти до панической атаки. Всё началось ещё в такси. Мама принялась возмущаться, что у меня нет личного водителя, и что в машине дурно пахнет, хотя ничем там не пахло, кроме её тяжелых французских духов, которые я всегда ненавидела.

Но самое интересное началось, когда мы подъехали к таунхаусу. Мама скривилась от вида Гришиного мотоцикла, сказав что-то про наркоманов, я не решилась переспросить.

А потом понеслось: шторы ужасного цвета, пуфик в прихожей слишком низкий, картины некрасивые, кухня не модная, гостиная как бомжатник.

— Мама, перестань, — произнесла я тихо, ощущая, как в глазах начало щипать.

Я думала, что за время вдали от родителей, в частности он мамы, во мне появился стержень, некая закалка и внутренняя сила. Как же я ошибалась. Слова родительницы жалили в самое сердце. Мне снова хотелось просто согласиться во всём и выкинуть мебель, которую я так бережно выбирала. Которую полюбила за время жизни в этом месте.

Ещё никогда я не ощущала такого единения с собой. Каждый приход домой был для меня глотком свежего воздуха. Я спешила после работы именно сюда. Представляла, как буду сидеть с Гришкой на балконе вечером и говорить ни о чём.

— Что перестань, Лера? Ты словно попугай, — не переставала кривиться Золотарёва-старшая. — Ваша с Сёмушкой квартира в тысячу раз лучше! Там всё так стильно, так интеллигентно.

— Квартира уже не наша, а его, — ответила я устало. — И откуда ты знаешь, что он ничего не поменял? — почему-то спросила я, поскольку её описание моей бывшей жилплощади вряд ли было упомянуто просто так.

— Семён был настолько любезен, что пригласил меня вчера на кофе. — Пожала плечом мама.

На её лице при этом не дрогнул ни один мускул, а вот у меня от шока рот открылся.

— Ты что, ходила к нему в гости?..

— Ну, да, а что тут такого? Как-никак мы ведь почти родственники...

— Мам, он мне изменял! Он меня обидел! Он из меня дуру делал много лет, а ты... ты...

Я даже не понимала, что говорить дальше. Мамин поход к Мурзину выбил всю почву из-под моих ног. И самое главное — она смотрела на меня, будто это я умалишённая. Будто это я раздуваю из мухи слона.

— Лера, — произнесла своим командным голосом мама, — хватит делать из себя жертву! Все мужчины иногда ходят «налево».

— Папа тоже ходит? — я скрестила руки на груди и даже начала притопывать ногой в ожидании ответа, так сильно меня начал злить этот разговор.

— Нет, как ты могла подумать такое про собственного отца? — возмутилась мама, хотя минуту назад пыталась скормить мне измену как нечто нормальное и обыденное.

— Тогда с чего ты взяла, что нормально ходить в гости к бывшему жениху своей дочери, который ей изменял много лет? Лет, мама! Не дней! ЛЕТ! — почти кричала я, но мама не смела меня перебивать, она даже отступила на шаг. — Объясни мне?

— Валерия, — с тяжестью в голосе произнесла она и на пару секунд поджала губы, словно пыталась придумать ответ, — такие мужчины, как Семён, сейчас на вес золота. Я понимаю, что у вас с ним были разногласия, но твой поступок был ужасен. Отменить свадьбу, бросить всё и уехать вот в это, — Золотарёва обвела руками гостиную и сделала такое лицо, словно перед ней куча дерьма, а не дизайнерская мебель. — Работать в какой-то неизвестной клинике. Проводить вечера в одиночестве. Жить вдали от друзей и родных. И всё из-за какого-то недоразумения?

— Я думаю, тебе лучше уйти, — произнесла я тихо и на удивление спокойно, хотя внутри у меня бушевал ураган. Даже странно, почему ещё не разревелась.

— Что? — словно не услышала меня мама, но я не собиралась больше идти у неё на поводу. Она сама не осознавала, какого зверя выпустила из клетки.

— Уходи, — повторила я уверенно и посмотрела на неё уничтожающим взглядом.

Да, я понимала, что она моя мать, понимала, что она дала мне какую-никакую путевку в жизнь. Но то, с каким обожанием она рассказывала про Мурзина — мужчину, который меня унизил, было слишком болезненно. Не каждый день мне доводилось слушать от собственной матери, что измена это просто «недоразумение». Она даже сама не заметила, как назвала меня «недоразумением».

— Валерия, как ты разг...

— Я сказала — уходи! Немедленно! Покинь мой дом, мама.

Резко указав на выход, я не двигалась, пока она не начала медленно, боком направляться к входной двери. В её случае — выходу из моего дома, из моей жизни.

— Лерочка, но у меня билет обратно аж на понедельник, а сегодня суббота, — тихо причитала мама, но я её не слышала.

Взяла телефон, вызвала такси с помощью приложения, выбрав местом высадки неплохой отель в центре, который мама в любом случае обзовёт «помойкой».

— Такси будет через три минуты, — игнорировала я её нытье и перепуганный голос.

— А билеты?.. — пискнула Золотарёва, находясь уже на крыльце.

— Позвони Сёмушке, пусть поможет изменить дату.

— Лер...

Дослушать я не успела, вернее, не захотела. Просто захлопнула дверь прямо перед носом женщины, которую когда-то называла матерью.

Возможно, я пожалею об этом. Может, даже буду потом просить прощения. Но это потом.

Оставшись наедине с собой в своём «безвкусном отстойнике», я направилась в гостиную — место, которое я любила больше всего, и которое теперь ассоциировалось у меня с болью. Сильной душевной болью, которую мне причинил родной человек.

Самое смешное, я выгнала её не только из-за попыток оправдать ужасный поступок Мурзина. Возможно, отчасти мама была права…

Куда я двигаюсь? Где нахожусь? И дело было не в городе или в работе. Какова была моя финальная цель жизни? Найти мужа? Стать успешным дантистом? Зачем? Зачем я переехала и бросила всё в Москве?

Ведь если посмотреть со стороны, мои дни действительно превратились в одинаковое месиво. Работа — Дом — Гриша — Работа — Дом — Гриша.

Гриша... Даже он не видел во мне женщину. Мне нравилась наше общение, наша дружба, но порой в груди начинало ныть, а руки почему-то хотели прикоснуться к нему. Сколько раз я мечтала провести пальцами по его щетине. Сколько раз засматривалась на его губы и почему-то машинально облизывала свои, сразу ругая себя за глупые мысли. Мы же друзья! Просто друзья...

Неужели это и есть моё будущее? Одиночество, дружба с ловеласом, работа в неплохой, но не суперской клинике и вечные неудачные свидания?..

Я продолжала сидеть на диване, сложив руки на коленях, и думала, думала... И чем дольше я думала, тем сильнее хотелось плакать, ведь слова мамы всё же имели смысл.

Похоже, она всё-таки права…