Глава 50. Гриша
— Так, Гриш, смотри сюда, — наставлял меня Ромка с учёным видом.
Он открыл планшет, на который перебросил последние пробные дубли предстоящего трюка. Мы такое обычно чисто для себя снимали, чтобы ошибки увидеть, а потом всей группой разбирали. Илюха Фишман тоже тут торчал, но всё больше помалкивал. Говорил, я и так справлюсь ок. А вот Ромка чё-то нервничал не по делу.
— Вот тут, — он остановил кадр и ткнул пальцем в экран, — ты слишком маленький угол взял, слишком накренил моц. Вот он у тебя и поехал по другой траектории. Ты разъебаться мог на раз-два.
— Ну, не разъебался же, — лениво протянул я, устав за весь день репетиций.
Эту сцену мы финально должны были догнать, когда я уже из мототрипа вернусь, в который, судя по всему, я ехал, как и предполагалось изначально, — один.
Лера так и не дала мне вразумительного ответа. Всё что-то мялась, кочевряжилась, юлила. В общем, гнала откровенную пургу про то, что ей ещё надо подумать. А что тут думать? Либо едешь, либо нет. Третьего не дано.
К тому же мототрип такая штука, что какая-никакая подготовка нужна. Хотя б одёжку подобрать. Да и вообще…
Одно дело — я один покачу. Могу хоть под кустом улечься и поспать. А если с Лерой ехать — совсем другая песня. Надо уже обдумывать поточнее ночлег. Что-то такое-эдакое сочинять… Чтоб ей понравилось. Чтобы ей правда классно со мной было. И, может, тогда б у неё глаза и открылись…
На что? Что я готов за неё в огонь и в воду идти? Сдалось ей, по ходу, это…
Кстати, про огонь…
— А ты теперь прикинь, — продолжал настаивать Ромка, — что ты ещё в этот момент полыхать будешь, как факел! Вообще все ориентиры попутаешь!
— Не попутаю. Не впервой, — заверил я его.
Илюха на это только одобрительно крякнул и вообще свалил из нашего вагончика. А я стал переодеваться.
Жара в Краснодаре уже страшная стояла, а то ли ещё будет — всего-то июнь-месяц. А эту сцену мы, получается, в июле отснять должны — в самое пекло. Там можно даже ничего дополнительно не поджигать, и так все гореть заживо будут.
— Гриш, — снова позвал Ромка, — ты б отложил свой отпуск и лучше бы потренировался ещё перед финальными съёмками. Трюк реально сложный. Ты его ещё не отточил, а уже собираешься перерыв делать. Нехорошо.
— Да нормально, — отмахнулся я, стягивая насквозь мокрую футболку. — Справлюсь. А откладывать я ничего не буду. И так еле выгрыз эту несчастную неделю посреди рабочего процесса. Но она мне пиздец как нужна. Прям позарез.
— Для чего? — с любопытством поинтересовался приятель.
— Голову проветрить.
Ромка задумчиво почесал бороду.
— Слушай, — опять заговорил он в своём назидательном тоне, — я, может, неправ, но почему-то мне кажется, что ты последнее время сам не свой.
— С чего такие выводы?
— Да откуда ж мне знать? Просто наблюдения.
— Хуёвый из тебя шпион, Ромка, — поддел я его. — Что-то наблюдаю, но не знаю, чё.
— Ладно, — он, кажется, слегка обиделся. А если не совсем обиделся, то всё равно я его задел. — Скажу прямо.
— Ну, говори, — я снял оставшуюся одежду и нырнул в душевой уголок, включил воду.
А Ромка тем временем продолжал бухтеть:
— Ты раскис, Гриша. Тебе как будто яйца прищемили. И последний раз я тебя таким видел, когда Настя…
— СТОП! — пальнул я из душа и еле сдержался, чтобы не врезать кулаком в огораживающее стекло. Хотя с бо́льшим удовольствием лучше бы Ромке вмазал. — Даже не думай мне про эту хуйню напоминать!
— Нет уж, я тебе скажу! — приятель появился в дверях душевого отсека со скрещенными на груди руками. — Ты и тогда меня не слушал! И сейчас нихуя слышать не хочешь!
— Тогда было тогда! — заорал я. — То, что ты один раз оказался прав не означает, что ты теперь охуенно во всём разбираешься!
— Гриш, — уже смягчился Ромка, — если дело в бабе…
— Нет!
— Ладно, — он увял, но, скорее всего, до конца не поверил мне.
Всё-таки с Ромкой мы знались очень давно. И, да, было дело, что он пытался меня вразумить, но я гнул своё, а в итоге вышло всё, как он говорил. Только с тех пор и я как бы на жопе ровно не сидел. Я тоже научился делать выводы из прошлых ошибок. Особенно по части влюбления в «хороших девочек».
Так что Ромкины поползновения реально были лишними. Пусть я не очень понимал, к чему конкретно иду, но решил для себя так: если Лера откажется от моего предложения — попиздует далеко и надолго. Всё. Это точно будет громадная, жирнющая точка. Никаких больше «дружеских посиделок», никаких больше душевных изливаний, никаких больше пьяных провокаций. И «Мамбу» эту ебучую вместе с ебучим раздвоением личности — тоже нахуй. Всё! ТЧК.
Но, если всё-таки она согласится, если решится поехать вместе со мной… Если каким-то чудом выпадет такой шанс один на миллиард…
Я его не упущу. Не-а. Фигушки. Я выжму из того шанса максимальный максимум. Лера станет моей. Она будет со мной, во что бы то ни стало. Если понадобится, утащу её куда-нибудь высоко-высоко в горы и буду месяц конопатить мозг, что мы просто созданы друг для друга!
Ну, это, конечно, крайние меры. И вряд ли я на такое решусь. Хотя…
Честно сказать, мне реально уже казалось, что крышечка у меня слегка отъезжает. Мало того, что я умудрился втюхаться в девчонку, которая не особо-то мне нравилась изначально — это ещё полбеды. Вторые полбеды были куда масштабнее, потому что умом я продолжал понимать, что не нужен Лере ни в каком виде, кроме соседского. И даже если добьюсь её расположения, автоматически наступлю на те же грабли, о которых мне так заботливо напоминал Ромка.
Ну, и пусть. Ну, и похер!
В жизни ведь бывают исключения, правда же?
Ага, и хождение по кругу тоже бывает…
Много чего бывает, но своё решение я оставил непреклонным, несмотря на все предостережения Ромки и на свои собственные тараканы. Да, так тому и быть. Этот поворот на распутье я оставил единолично для Лерки, а финальный путь проложу сам и постараюсь изо всех сил, независимо от того, во что мне их придётся вложить — в достижение взаимности или… в окончательное расставание.
У меня запиликал телефон, извещая о пришедшем сообщении. Я выбрался из душа. Обтирая голову полотенцем, вызволил из кармана мотокуртки аппарат и застыл перед экраном, на котором светился месседж:
Лера: «Привет. Как твои дела? Я хотела с тобой кое о чём посоветоваться…»