Глава 77. Гриша

Так я и валялся с закрытыми глазами, ненавидя весь мир разом. Но особенно — себя самого.

Ненависть вскипала всё сильнее. И, как оказалось, у неё тоже имелось одно хорошее качество — она притупляла боль…

Вместо боли теперь я всё сильнее погружался в то безумие, что царило в моей голове. Воспоминания, сожаления, допущенные ошибки, проблески той маленькой сказки, что нам с Лерой довелось испытать…

В какой-то момент я даже стал слышать Лерин голос. Она звала меня по имени:

— Гриша!.. Гриша!..

Голос вроде приятный и любимый, но сейчас я ненавидел его за то, что понимал — больше я его никогда не услышу…

— ГРИША!!! — обрушилось на меня с удвоенной громкостью.

Я тут же открыл глаза и реально увидел Леру.

Мою Леру.

Несколько раз хлопнул глазами. Она стояла рядом с таким несчастным лицом, что сразу стало очевидно — нет, это не глюки. Глюки были бы куда веселее.

— Гришенька, ты слышишь меня?..

Я снова похлопал глазами.

— Гриш?.. — Лера сделала шаг и очутилась совсем близко.

— Ты чего тут делаешь?

— Я… Я… Как ты? — она потянулась к моему лицу рукой, чтобы коснуться.

А я инстинктивно попытался увернуться, но ебучий воротник не дал мне этого сделать.

— Что ты тут делаешь? — ещё настойчивей и жёстче спросил я.

Наверное, вышло даже грубо. Но я и хотел выглядеть грубым. Лучше грубым, чем слабым.

— Мне… мне позвонили. Ты вписал моё имя в свою страховку…

Бля-а-а…

Я совсем забыл об этом. Грёбанный идиот! Это ведь должна была быть просто шутка! Прикол такой, чтобы кадровики от меня отъебались!

Я же не думал, что… Что всё вот так…

Пиздец…

От очередного осознания собственной тупости я поморщился. И сам себя с удовольствием ебанул бы по лицу. Вот только… даже этого я теперь сделать не мог.

— Гриша?..

— Уходи, — выпалил я.

— Гри…

— Уходи! — распахнув глаза, заорал я на мою хорошую, самую любимую девочку. — Уходи, Лера!

— Гриша, но… — она заплакала.

Опять я довёл её до слёз. Но лучше пусть она проплачется сейчас и окончательно возненавидит меня, чем смотрит на то уродство, что от меня осталось.

— Гриша, прости меня… — хныкала Лера. — Пожалуйста, прости. Мы просто друг друга не поняли…

— Замолчи! — снова взорвался, ещё больше ненавидя себя за этот тон.

— Ну, почему ты не хочешь услышать?!..

— Не хочу! Потому что не хочу!

— Гриша…

— Уходи, — в который раз потребовал я, но совсем тихо, наверное, даже жалостливо.

Лерка плакала почти навзрыд, но не уходила.

— Почему?.. Почему?.. — то и дело задавала она вопрос в пустоту.

А я смотрел в потолок и силился самому не разрыдаться.

— Потому что я люблю тебя, Лер. Потому что ты мне дороже всего на свете. И ещё потому что я — самый последний мудак на планете, — слова вырвались из меня, вопреки моему желанию.

Я не хотел их произносить, хотя так было честнее и справедливее.

— Ч..что?.. — ошарашенно переспросила Лера.

— Я поступил как гнида. А теперь… теперь вот расплачиваюсь за это. Прости меня. Хоть я и не заслуживаю прощения.

— Ну, зачем ты так, Гриш?..

— А затем, — я отвёл глаза в противоположную сторону от Леры. — Затем, что ты заслуживаешь лучшего. Всегда заслуживала. Я и раньше ничего не мог тебе дать. А теперь — уж подавно. Пожалуйста, уходи, Лера, и будь счастлива. Уходи. Прямо сейчас.

— Я не уйду…

— Уйдёшь, — перебил я.

— Не уйду, потому что ты мне нужен…

— Нет, — снова оборвал её робкую речь. — Не нужен. Ты разве не видишь, что со мной?

— Но…

— Пожалуйста, Лера, — я всё-таки повернул к ней взгляд и посмотрел в её заплаканные глаза, в которые так безнадёжно влюбился. — Пожалуйста. Не нужен тебе инвалид. И мы оба это прекрасно понимаем.

Моя хорошая девочка помолчала, а потом вдруг бросилась ко мне на грудь и затараторила, не переставая плакать:

— Не уйду! Не уйду! Я хочу быть с тобой! Только-только с тобой! Мне больше ничего не нужно! Ничего! Только ты! И мы со всем справимся вместе! Ты и я!

— Но, Лерочка…

— Ничего не хочу слышать! Ничего! Я люблю тебя!

— И я тебя люблю, но…

Лера подняла ко лицо.

— Правда?.. — спросила она.

— Правда.

— Тогда никаких больше «но».

— Но… — снова попытался возразить я, как Лера неожиданно припала к моим губам.

И я понял, что теперь уж точно никогда не отпущу её. Не смогу. Даже если буду очень заставлять себя, больше не сумею найти в себе столько сил, чтобы прогнать мою хорошую девочку, даже для её собственного блага.

— Кхм-кхм… — раздался чей-то предупредительный кашель.

Лера отстранилась и посмотрела в сторону звука. Я тоже скосил глаза. Кажется, это был врач — ну, если судить по белому халату и станендоскопу, висящему на шее.

— Не хотел вас прерывать, молодые люди, — заговорил доктор. — Но мне почему-то кажется, что вам бы хотелось узнать результаты анализов и прочих обследований.

— Мож, не надо… — вырвалось у меня.

Но Лера оказалась громче и первее:

— Конечно! Что с Гришей, доктор?! Есть шанс, что он ещё будет ходить?!

Врач почему-то застыл с ошалелым видом. Он долго глядел на Леру, потом посмотрел на меня, а потом — снова на Лерку…

— Не молчите, пожалуйста! — взмолилась она. — Скажите, как есть.

— Даже не знаю, с чего начать, — растерянно пробормотал доктор. — Ну, ушибы и синяки сойдут недели через три. Сотрясение лёгкое, но голова ещё немного покружится. Ожог в районе груди надо будет чуток полечить. Скорее всего останется шрам. Ну, а самая плохая новость… Сломано два ребра. Придётся походить в корсете.

— Что?..

— Вы сказали «походить»? — спросил я и как-то инстинктивно сел на койке, даже не поняв, что вообще-то теперь сижу.

— Ну, ездить на мотоцикле вам ещё пару месяцев нельзя. А в остальном… — доктор пожал плечами и улыбнулся. — Вы, Григорий, настоящий везунчик.

— Это точно, — ответил я, думая вовсе не о своём чудесном спасении, а о том, какая девушка находилась рядом со мной.

Мы с Леркой поглядели друг на друга. А затем, как по команде, одновременно покатились со смеху.