Глава 2

— Лида, я же уже сказал Дену, что ни в какие кредиты я вписываться не собираюсь! — бывший муж говорит именно то, что я от него ожидала.

Глупо было рассчитывать на другой ответ.

— Тогда, может быть, ты просто одолжишь ему денег? — предлагаю я. — Если хочешь, дай под расписку, мы после свадьбы вернем. Это же твой единственный сын.

Каждый разговор с ним становится для меня очередным унижением. И если бы я могла, то вообще никогда не разговаривала бы с ним. Но иногда делать это всё-таки приходится.

— Лида, зачем им вообще свадьба? — привычно начинает философствовать он. — Сходили в ЗАГС, расписались, посидели дома по-семейному.

— Когда-то ты сам настоял, чтобы мы праздновали в ресторане, — напоминаю я.

Он всегда любил пустить пыль в глаза, и мало кто из его знакомых догадывался о том, каков он на самом деле.

— Молодой был, глупый, — хмыкает он. — А Дену почти тридцатник. Пора бы уже понимать, что не факт, что этот брак будет у него единственным. И если он так станет тратиться на каждый…

Сейчас мой бывший муж Роман Витальевич Герасимов состоял уже в третьем браке. И не факт, что в последнем. Так что в этом вопросе у него был большой опыт.

— Надеюсь, что хотя бы в этом наш сын пойдет не в тебя, — холодно говорю я.

— А в кого? — хрипло смеется он. — В тебя, что ли? Не надоело одной-то быть? Конечно, я понимаю, что нормального мужика в твоем возрасте уже не найдешь, но хоть какого-нибудь бы подцепила.

Я не выдерживаю и всё-таки кладу трубку. Даже ради сына терпеть его разглагольствования я не могу.

По просьбе Дениса я и так когда-то слишком долго оставалась с человеком, который меня предал.

Роман изменил мне, когда нашему сыну было десять лет. Может быть, он изменял и раньше, просто я об этом не знала. И когда я узнала, то подала на развод.

Но это стало шоком для нашего сына. Он ревел навзрыд и уговаривал нас помириться. Да и сам Роман тогда просил у меня прощения и клялся, что это больше не повторится. И я предпочла ему поверить. Почему? Наверно, потому что еще любила мужа, пусть и не так, как прежде. И не хотела, чтобы сын рос без отца. Вот только счастья это никому не принесло. И наш брак закончился через два года, когда к нам домой заявилась очередная любовница моего мужа. Только эта любовница оказалась еще и беременной.

А когда я потребовала ответа, муж только осклабился и небрежно бросил, что «изменяют все». Да еще добавил, что мне не о чем беспокоиться и что он решит этот вопрос. Но на этот раз я уже довела дело до развода.

И с тех пор Роман Витальевич решил, что раз инициатором развода была я, то это снимает с него всякую ответственность за развал семьи. И за воспитание сына тоже.

А мы с Денисом, пусть и не сразу, но научились жить без него.

Но часть моих подруг ругали меня за то, что я не удержала мужа. Они как раз думали, что лучше плохонький мужик, чем вообще никакого. И за своих держались цепко. И прощали им всё — и измены, и даже побои.

Тогда мне было только тридцать, и я еще могла снова выйти замуж. Но я боялась. Боялась того, что другой мужчина поступит так же, как Герасимов — что тоже предаст и обидит. Ведь «изменяют все». Боялась, что он не сможет полюбить моего сына, и Дениске с ним будет плохо.

Так и не решилась на новые отношения. Сначала думала, что «вот вырастет сын» и пробовать буду тогда. Но когда Денис вырос, окончил школу и поступил в университет, я уже настолько привыкла быть одна, что не захотела ничего менять. Ведь пусть чужого человека в свою жизнь не так-то просто.

Струсила? Да, наверно. А может быть, просто перестала верить в любовь.

Но теперь я радуюсь, что хотя бы сын встретил ту единственную, за которую он пойдет и в огонь, и в воду. И я видела, как сильно он изменился, когда познакомился с Настей — стал чаще улыбаться и меньше думать о работе. Стал ходить по театрам и музеям, а ведь прежде считал это пустой тратой времени.

Не ревную ли я сына к женщине, которая перетянула на себя изрядную долю его внимания? Да вовсе нет! Я уже почти отчаялась увидеть его женатым человеком, и теперь счастлива, что это всё-таки случилось. И я уже мечтаю, как они с Настей подарят мне внука или внучку. Будущей невестке уже двадцать пять — отличный возраст для материнства. Она уже не взбалмошная девчонка, а серьезная девушка, имеющая профессию.

— Отец не согласился, да? — сын всё понимает по моему лицу. — Да что же он за человек?

Во взгляде Дениса такое отчаяние, что мне становится больно. И обидно за него. Потому что внимание отца все эти двадцать лет ему доставалось по крохам.

Отец никогда не ходил на его праздники в школу, забывал поздравить с днем рождения и вообще звонил редко. Он, кажется, искренне считал, что выплачивая алименты, он и так делает для нас слишком много.

— А может быть, вам устроить торжество поскромней? — осторожно предлагаю я. — Обсуди это с Настей.

— Мам, ты не понимаешь! — он тяжко вздыхает. — Она мечтает о красивой свадьбе. И кем я буду, если окажусь не способен исполнить ее мечту? Ты знаешь, у нас в университете я ведь ухаживал за ней не один. А она выбрала меня! Меня, понимаешь! И я хочу, чтобы она ни в чём не нуждалась. Я не хочу быть таким, как отец! Я хочу, чтобы она видела во мне мужчину, за которым она будет как за каменной стеной.

Да, я понимаю. Каждый мужчина хочет быть в глазах своей женщины настоящим героем. Пусть даже это геройство и не предполагает ничего масштабного. Геройство может быть и в мелочах — создать для любимой дома уют, побаловать ее чем-то приятным. Мой бывший муж всегда об этом забывал.

— Не беспокойся, Денис. Мы что-нибудь обязательно придумаем! — уверенно говорю я.

И вижу, как светлеет его взгляд.