Глава 12

Центральная дорога идет далеко от деревни, так что звук каждой заехавшей именно сюда машины кажется чем-то вроде набата.

И сейчас, когда я слышу этот звук, я вздрагиваю и выглядываю в окно. Внедорожник, едет мимо. Интересно, к кому? В деревне уже никого не осталось. А может, это те, которые, пользуясь отсутствием хозяев, не гнушаются забираться в чужие дома?

Становится не по себе. Тут ведь на помощь никто не придет. Хоть закричись.

Джек громко лает.

— Всё, всё, — глажу его по голове. — Это проехали мимо.

Надеюсь, что это кто-то случайно заехал сюда. Или кто-то ездил на болота за клюквой. Некоторые любят собирать ее, когда уже подмерзло. В это время она крепче и слаще.

Но Джек не унимается, и я накидываю шаль на плечи и выхожу в сени. Собака тоже выходит, прыгает на входную дверь.

— Джек! Да что с тобой такое?

Открываю дверь и вздрагиваю. На крыльце стоит мужчина. Высокий, плечистый. Незнакомый. Темные, с проседью волосы. И такая же борода, в которой белых волос уже больше, чем темных. Заметные морщины на высоком лбу. И пронзительно-синие глаза. Редкий цвет. Я такие видела только однажды.

И чего это такого красивого мужика в нашу глухомань занесло?

— Лида? — то ли спрашивает, то ли констатирует он.

А я замираю в изумлении. Он что, меня знает?

И что за фамильярность? Просто по имени, без отчества.

— Ты не узнаешь меня, да?

А должна?

Он улыбается тонкими губами, и память услужливо подбрасывает картинку из детства.

Я сижу на дереве и боюсь слезть. Потому что залезть на высокую черемуху оказывается легче, чем с нее спуститься. А внизу стоит он и насмешливо смотрит на меня своими синими глазами.

— Олег? — выдыхаю, не в силах поверить в то, что всё это происходит на самом деле.

Он уже подходит ко мне и обнимает — большой и сильный, как медведь.

А меня бросает в краску. Что он здесь делает? Должна ли я пригласить его войти? Конечно, должна! Глупо разговаривать с другом детства на крыльце.

И мне стыдно. Отчаянно стыдно. За то, что мы встретились именно при таких обстоятельствах. Одно дело, если бы он застал меня тут летом. И совсем другое — сейчас.

Мне совсем не нужна его жалость. И его вопросы тоже не нужны. А ведь он наверняка станет спрашивать, когда поймет, что во всей деревне — я одна.

— Заходи! Напою чаем с пирогами.

Да вот так вот, я смогла это сказать почти непринужденно. И кажется, даже не покраснев.

Я еще надеюсь, что он откажется. Что он тут проездом и слишком занят, чтобы распивать чаи с женщиной, которую не видел сорок лет. Или больше?

Но он кивает.

— С удовольствием! Только я не один.

Конечно, как я могла подумать, что он может быть один? Наверно, приехал с семьей — женой, детьми.

Но прежде, чем моя фантазия пустилась вскачь, он прибавляет:

— Я с водителем. Можно позвать и его?

— Конечно!

Он возвращается к машине, а я иду заваривать свежий чай. Как хорошо, что я решила печь пироги именно сегодня.

Через пять минут мы уже сидим за столом. И Олег, и его водитель Сергей хвалят и пироги с брусникой, и пироги с капустой.

— Прямо как у тети Вали! — говорит Олег.

И это лучшая похвала. И то, что он помнит мою маму, вызывает во мне такое чувство благодарности, что становится трудно дышать.

— Лидия Александровна, а вам тут одной не страшно? — спрашивает Сергей, когда я наливаю ему вторую кружку чая.

Всё-таки этой темы избежать не удалось. Напяливаю на лицо улыбку.

— Да я здесь ненадолго. Только пока в квартире ремонт. Затеяли с сыном перепланировку, он там за рабочими присматривает, а мы с Джеком предпочли тут пересидеть.

Кажется, у меня вполне получается говорить спокойно. По крайней мере, Сергее понятливо кивает. Серьезный ремонт — это не для слабонервных.

На самом деле всё обстоит совсем не так. Я уже дважды ездила в город, чтобы посмотреть те комнаты, которые подобрал мне Денис. Но все они оказались настолько ужасными, что даже сын, показывая их, явно чувствовал себя виноватым. В аварийных домах, на окраинах, куда даже автобусы ходят пару раз в сутки, с соседями-алкашами.

А те варианты, что мне понравились, кажется, Денису и Насте не по карману — слишком много они потратили на свою квартиру.

— А вы как здесь оказались? — перевожу разговор на самих гостей. А когда Олег отвечает, ахаю: — Решил продать дом? А что так? Деньги срочно нужны?

Его водитель хохочет, и я понимаю, что сглупила — выглядит Абросимов совсем не как нуждающийся в деньгах человек.

Да и вообще не моё это дело. Не хотела же, чтобы они ко мне в душу лезли. А теперь лезу в чужую душу сама.

После чаепития обмениваемся с Олегом номерами телефонов и обнимаемся — на прощание. Вряд ли он мне когда-то позвонит. Да это и к лучшему. Приглашать его в гости в комнату в коммунальной квартире и жаловаться на выкинувшего меня из дома сына я не хочу.

Мы с Джеком провожаем их до машины. И когда она, свернув на другую улицу, скрывается из вида, становится пусто не только на дороге, но и на сердце. Как будто сейчас исчезло, растворилось в вечерних сумерках что-то очень дорогое.