Глава 11. Абросимов

За окном мелькают знакомые места, и сердце болезненно сжимается. Я не был тут уже много лет — с тех пор, как умерли родители. Они и жили последние годы уже у меня в городе. И похоронены были на городском кладбище. Так что надобности приезжать в эту глушь уже не было.

Воспоминания ранят. А я не люблю раскисать. Бизнес сентиментальности не прощает. Тут нужно быть волком, а не овцой.

— И как тут народ по таким дорогам ездит, Олег Васильевич? — спрашивает меня водитель Сергей.

Мы едем медленно, стараясь не увязнуть в очередном глинистом болоте на грунтовой дороге. Конечно, для поездки на родину нужно было выбрать другое время. Лето или хотя бы сухую погоду. Или, напротив, дождаться, пока дорога подмерзнет. Но мысль выставить на продажу дом и участок окончательно сформировалась в моей голове только сейчас.

А до этого всё еще надеялся, что, может быть, однажды я захочу вернуться в родовое гнездо. Или дочка и внуки захотят. Хотелось оставить им что-то, что связано с их дедами и прадедами.

А недавно понял — не нужно им это. Это для меня этот клочок земли еще что-то значит. А для них уже нет. Для них это просто скучная деревня, в которой нет ни магазинов, ни кинотеатров, ни даже интернета. Сюда можно приехать только как на каторгу.

Тем более, что дочка с мужем и детьми живут сейчас в Сочи и уж точно не поедут в такую глушь даже летом.

— Точно надумали продавать, Олег Васильевич? — будоражит открытую рану Сергей. — Не жалко?

Да, жалко. Но если со мной что-то случится, то дочь намучается с этой собственностью, оформляя наследство. Мне есть, что оставить ей и без этого. Так что нет, никаких сожалений.

— Жениться вам надо, Олег Васильевич! — вдруг выдает Сергей. — Тогда было бы с кем сюда в отпуск приезжать.

Я бросаю на него сердитый взгляд. Что-то он слишком много себе позволяет. Прежде без моего разрешения и слово боялся сказать. Распустил я своих подчиненных. Старею.

— Нет уж, спасибо! Как говорится, хорошее дело браком не назовут.

С женой мы развелись десять лет назад — сразу же после того, как Рита окончила школу. Развелись бы и раньше, но не хотели волновать дочь — для нее даже в восемнадцать наше расставание оказалось ударом.

И желания снова себя окольцевать с тех пор у меня не возникло ни разу. Зачем? Развод принес свободу от всяких обязательств. Женщины у меня были, но я всегда сразу четко очерчивал границы. Букеты, конфеты, рестораны, бриллианты и телефоны — это пожалуйста. Обручальное кольцо — нет, увольте! Да, находились те, кого такой расклад не устраивал. Были и истерики, и попытки давить на жалость. Но толку это не возымело.

Может быть, и купился бы, если бы любил. Но только какая любовь, если тебе уже пятьдесят пять?

Едем мимо нахохлившихся, потемневших от времени и непогоды старых домов с заколоченными окнами.

— Разве в деревне никто не живет? — Сергей смотрит на меня с удивлением.

— Похоже, что так, — пожимаю плечами. — Я сам здесь не был уже много лет.

Я и сейчас еду лишь для того, чтобы сделать несколько фотографий того, что я собираюсь продавать. Да пройтись по дому в поисках того, что еще может быть дорого самому — фотографий, что висели у родителей в передней избе на стене, старой утвари, любимых книг, что в юности были зачитаны чуть не до дыр.

Сердце давно уже ни на что не откликалось. Словно заледенело. Быть может, дрогнет сейчас.

— Нет, смотрите-ка, Олег Васильевич! Тут кто-то есть!

Из трубы над крышей одного из домов поднимается дым.

— Надо быть на голову отмороженным, чтобы оставаться тут на зиму одним, — философствует Сергей. — Тут же лес кругом, могут быть волки. Да и случись что, сюда ни скорая, ни пожарные не доедут.

— Может, у людей другого выхода нет, — возражаю я. — Не у всех есть дети и внуки, которые могут забрать их к себе.

Пытаюсь вспомнить, чей это дом. А когда вспоминаю, то дрожь проходит по телу.

— Притормози-ка!

Это же дом Нефёдовых! Неужели тетя Валя еще жива?

На мгновение закрываю глаза и словно чувствую аромат ее пирогов, которыми она щедро кормила всю нашу босоногую ватагу. И будто наяву вижу ее голубоглазую дочку с длинными тонкими косичками, в которую я был когда-то влюблен. Лида! Вот как ее звали!

И было это лет сорок назад. Как быстро летит время!

Тетя Валя уехала в город вместе с дочерью примерно тогда же. И это на пару лет разбило мне сердце. Да-да, целых два года я ждал, что они вернутся. Что разочаруются в большом и сильном городе и поймут, что тут лучше?

Я усмехаюсь. Когда-то я действительно думал, что лучше именно тут.

Выхожу из машины, смело ступая в грязь в своих дорогих и начищенных до блеска ботинках. И даже испытываю в связи с этим какую-то странную радость. Вернулся, так сказать, к корням.

Иду по узенькой дорожке ко крыльцу, поднимаюсь по старым ступенькам. Слышу собачий лай за дверью. И голос, знакомый до дрожи: «Джек! Да что с тобой такое?»

Вот правду говорят, что человек может измениться сколь угодно, а голос, даже спустя десятки лет, остается всё тем же.

Дверь распахивается. И стоящая на пороге женщина вздрагивает, увидев меня. Сейчас у нее нет смешных косичек. А вот глаза по-прежнему голубые.

Ну, здравствуй, Лида!