ЭПИЛОГ
— Таити, Таити, — ворчала я, собирая полотенце и рефлекторно вытряхивая песок из купальника. — Не были мы ни на каком Таити!
Ласковое море, которое только облизывало мои ноги, стало исчезать. Вместе с ним исчезали пальмы, небо и песок. Волосы тут же высохли, а песок испарился.
— Нас и здесь неплохо кормят! — пробурчала я, шлепая в шлепанцах по черным плитам замка Теней. — В следующий раз требую Тайланд! Меня там еще не было!
Мне кажется, или ко мне прилип взгляд.
— Ну как? — послышался омерзительно прекрасный голос из темноты. — Отдохнула? Как погодка?
Полотенце рассыпалось в моих руках вместе с пляжным зонтом и коктейлем. Вот такая я стереотипная.
— А ты как? — спросила я, нависая над креслом и обнимая двумя руками чужую шею. — Отдохнул от меня?
— Ну да, за десять минут! — усмехнулся голос, ловя мою руку.
— Эй! — возмутилась я, чувствуя, как меня тащат через себя. — Ну что там? Как идет отбор?
— Скучно, уныло, грустно, — вздохнула моя колючка. — Мне кажется, что я скоро сам вышивать научусь.
— Ну, покажи! — закусила я губу, а передо мной возникло зеркало, в котором отражался белоснежный зал. Красавицы нервничали, переглядывались и тряслись. Прямо, как мы когда-то.
— У них получается? — спросила я, глядя на вышивку. Бррр! Ненавижу! Вязать — да. А вот вышивать — нет!
Я улыбнулась, глядя на то, как участница с каким-то замком, похожим на скворечник, становится обратно в строй. А что? Принцев много. А души в хозяйстве пригодятся!
— Как ты думаешь, что у нее в руках? — спросила моя колючка, приглядываясь. — По-моему это петух!
— Нет, — возмутилась я, прищуриваясь. — Это страус! Вон какая шея длинная!
— С этой стороны похоже на утку, — заметила моя колючка, пока я напрягала давно прочитанную энциклопедию «Деткам о зверюшках».
— Журавль! — обрадовалась я, снова присматриваясь.
— А теперь правильный ответ! — заметила моя колючка, а красавица вышла вперед.
— Я решила вышить ваш портрет, мой принц! — послышался ее голосок.
— Так, — вздохнула я, доставая блокнот. — Счет десять шесть! В мою пользу! Пока что неизменный. Ты проигрываешь, заметь!
— А я не говорил, что твой купальник — это тоже иллюзия? — послышался голос. Я видела, как он рисует в воздухе невидимый символ.
— Прекрати, — прошептала я, закусывая губу и послушно садясь на колени.
— Ммм, — целовалась я, краем глаза поглядывая на дверь. — Ты главное, если что вовремя иллюзию накинь, а?
— Хорошо, — послышался задыхающийся голос. Я видела, как он расстегивает пуговицы на своей одежде. — Со стороны будет казаться, что мы сидим и пьем чай…
— Ага, с такими звуками, — сглотнула я, проведя руками по его обнаженному торсу и плечам.
— Погоди… — послышался голос, а я немного отклонилась, чтобы дать возможность снять что-то похожее на камзол. Он полетел на пол. — Просто чай горячий… И мы ужасно страдаем. Пьем и мучаемся!
Мои волосы пропустили сквозь свои пальцы. Я смотрела на черноту, которая доходила почти до плеч рваным узором. Словно перчатки…
— Ам, — прошептала я, едва не откусив чей-то нос. — Еще варианты!
— Мы можем проводить генеральную уборку! Судя по звукам, мы очень страдаем. Тебе швабру и тряпку. Мне веник и совок… — слышала я голос, закрывая глаза и целуя его в губы. — Твои … предложения…
— Тут больше подходит огород! Ты с лопатой, я с граблями! Под палящим знойным солнцем копаем картошку! — выдохнула я, чувствуя его руки на своей талии.
— Может, шкаф двигаем? — послышался выдох, а я поймала его своими губами.
— Шкаф мы … двигали в пошлый раз, — ответила я, между поцелуями. — Там моральная травма.
— Ты хотела сказать «в прошлый», — поправили меня, проводя коготками по спине.
— Хорошо! В прошлый пошлый раз! — вздохнула я. Я сейчас не в том положении, чтобы спорить!
Мне казалось, что я таю в его руках.
— Как я мечтала об этом, — прошептала я, гладя его щеку. — Кстати, давай спорт! Мы бегаем! Мне кажется, что это — хороший пример!
— Ага, — послышался шепот с придыханием. — Скорее не бегаем и валяемся, помирая в спортивных костюмах! Потные и несчастные. Очень хороший пример!
— Тогда … предлагай, — прошептала я, тревожно поглядывая на дверь. — А то все я, да я!
— Шкаф собираем, — послышался шепот, завершившись поцелуем. — Разрешаю поругаться нехорошими словами…
— Ты понимаешь глубину моральной травмы? — закрыла глаза я. — Может, мы кого-то закапываем? Ну я уже не знаю!
— Закапывали мы в прошлый раз. Правда, вопросов было потом… — напомнили мне. Я закусила губу. — Все, сдаюсь! О! Не сдаюсь! Пресс качаем!
— Отлично! Собрали шкаф, засунули ноги под него и качаем … пресс, — простонал любимый, слегка сжимая меня. — Для того и собирали… А для чего еще шкаф нужен?
— Остановимся на прессе! Все логично! Так не отвлекайся, — прошептала я, обвивая его шею руками. Я чувствовала, как сжимаю его шею все сильнее и сильнее, а потом обессиленно опустилась на грудь, вслушиваясь в биение собственного сердца. Мне на голову легла рука, расчесывая когтями мои волосы.
— Не хочу тебя огорчать, — послышался голос, пока я пыталась прийти в себя. — Но помнишь, у нас спрашивали про то, что такое слон?
— Что? — встрепенулась я, повернув голову. — О, нет! Э-э-э…
В зале царил полный хаос. Красавицы в ужасе бегали от принца. С диким визгом они носились по залу, от принца в цветочек с огромным хоботом слона. Принц задорно трубил, намекая, что на этот раз отбор будет очень коротким. Кто плохо убегает, та и станет невестой! Но девушки не торопились становится обладательницами принца в цветочек.
— Странно, — заметила моя колючка. — А говорили, что цветы любят! А тут прямо не мужик, а целый букет хочет себя подарить!
— Что? — встрепенулась я, повернув голову. — О, нет! Э-э-э…
В зале царил полный хаос. Красавицы в ужасе бегали от принца. С диким визгом они носились по залу, от принца в цветочек с огромным хоботом слона. Принц задорно трубил, намекая, что на этот раз отбор будет очень коротким. Кто плохо убегает, та и станет невестой! Но девушки не торопились становится обладательницами принца в цветочек.
— Странно, — заметила моя колючка. — А говорили, что цветы любят! А тут прямо не мужик, а целый букет хочет себя подарить!
— Уррр! — выдал принц, резво скача по залу и трубя начало брачного периода.
— Начинай день снова, — взмолилась я.
— Да ладно, давай уже досмотрим будущий чужой сон, — успокоили меня, почесав макушку когтями.
— Мама! Папа! — послышался детский голос.
— Успел, — послышался голос, а мы сидели и мирно пили чай, одетые так, словно празднуем всемирный день Импотенции и Воздержания.
— Да, солнышко! — протянула я ручки, ловя маленькую почемучку. Она сидела у меня на коленях, поправляя красивое платьице. Я поправила съехавшую корону.
— А что такое … зебра? — спросили нас.
— Зебра, солнышко, это такая лошадка в полосочку, — объясняла мама. — В черно белую! Как тигр, только лошадь… В черно-белом телевизоре…
— Так, иди к папе, папа тебе все покажет, — послышался голос папы. Платьице ловко перебралось с одних колен на другие. — Вот зебра!
Прямо в центре комнаты появилась зебра.
— Вау! — расширились детские глаза. Она почесала нос черной «перчаточкой». Вторая рука у нее была обычной.
— Завтра у девушек сон про зебру, — заметили мне. — Сафари на принца!
— Милая, а зачем тебе? — встревожилась я, видя, с каким видом просыпаются участницы в своих кроватках.
— Нада! — звонко ответили мне. — Люблю тебя, мамусенька! И тебя папусенька! Ой, а когда я вырасту, я тоже буду участвовать в отборе?
— Принцесса теней будет участвовать в отборе? — послышался голос папы. — Только через мой труп. А это организовать будет весьма непросто.
— Нет, солнышко. Мы устроим отбор женихов для тебя. И ты сама будешь выбирать того, кто тебе больше всех понравится, — утешила я ребенка. — Мы соберем самых красивых принцев…
— … влиятельных, могущественных, адекватных, — перечислял папа, загибая пальцы.
— Ей всего сто шесть, — прошептала я, поправляя детскую юбочку. — Она таких слов не знает. Поэтому мы соберем самых- самых красивых принцев и …
— И папа устроит им естественный отбор, — послышался зловещий смех. — А потом из тех, кто выживет, ты выберешь самого красивого. Договорились?
— Я пошла! — послышался голосок. А она ловко прошла сквозь стену, обернувшись тенью. Я вздохнула. Я так не умею!
— Так, смотрим принца — зебру! — потер когтистые руки папа.
— Может, хватит издеваться над бедными девочками? — вздохнула я, подсаживаясь поближе. Иллюзия платья уже спала. И я устроилась поудобнее.
— Так, что ты там говорила про копание огорода и моральное воспитание? — прошептали мне, скользя рукой по моему обнаженному плечу.
— А как мы с тобой познакомились в первый раз? — спросила я. — Просто я не помню…
— Тебя мне подарили, — послышался голос. — В обмен на какую-то безделицу. Уже не помню, что попросили. А я подумал, почему бы не завести себе милого питомца? — сначала подумал я. А потом я понял, что это не тебя мне подарили. А тебе подарили комок моих нервов!
— О, а вот и наша зебра!