Глава двадцать первая. Идеальный принц
Я почувствовала, как меня завертело на месте. А потом… я очутилась во дворце. На всякий случай я потрогала стены. Здесь стены были кремовыми, словно мороженое крем-брюле. Замок был явно жилым и настоящим. Я стояла посреди зала, в котором никого не было.
— Поздравляю тебя! — послышался знакомый голос принца. Он был точно таким, каким я привыкла видеть на отборе. — Я нарочно остановил отбор, потому что решил, что выбрал свою невесту! Прости, что мне пришлось выгнать тебя с последнего испытания! Это было просто еще одно испытание! И ты его блестяще прошла!
Я так понимаю, что примерно такую же фразу слышат все девушки, которые еще недавно умоляли оставить их на отборе. И в этот момент они не помнят себя от счастья. Принцам что? Выдают бумажку с текстом? Или заставляют лезть та табуретку, наизусть читая это как стишок.
— Спасибо, я очень рада! — улыбнулась я, чувствуя, как скатилась по щеке слеза. Прямо на кактус, который я прижимала к груди, словно это было самое дорогое в моей жизни.
— Чего ты хочешь? Я выполню любой твой каприз! — послышался голос принца, а он тут же бросился обнимать меня. Я пощупала его, понимая, что он настоящий. Живой. И пахнет какими-то цветочными духами.
— Можно я побуду одна? — спросила я, улыбаясь. — Я просто никак не могу отойти от … от радости!
— Пойдем, я покажу тебе твои покои! Свадьбу мы сыграем сейчас же! Все уже подготовлено! — слышала я голос, пока меня вели по залу. — Это будет самая роскошная свадьба…
— Здорово, — улыбнулась я, пытаясь найти в себе силы не разреветься в коридоре чужого дворца. У которого, наверняка, есть уши!
— Знаешь, как только я увидел тебя во сне… Ты тогда бегала голая по полю… — послышался мечтательный голос влюбленного принца, который все время норовил обнять меня.
— По минному? — спросила я, а принц так и не понял шутки.
— Нет, по ромашковому! — улыбнулся он. — Как ты сказала, цветы, которые ты любишь? Мины? Я впервые слышу о таких цветах! А на каком поле их можно найти? Я бы хотел украсить ими зал! Они наверняка очень красивые! Представляю тебя с букетом ….эм… мин. Это будет незабываемо!
Я представила себя в свадебном платье, держащую в руках коровьи мины. Это действительно будет незабываемо!
— На любом, где пасли коров, — вздохнула я, понимая, что с чувством юмора у принца очень туго. И если что убить его можно словами: «дезоксирибонуклеиновая кислота», «коллайдер» и «штангенциркуль».
— Я влюбился… Ты точно такая же, как в моем сне! — слышался радостный голос принца, пока я несла слезы в свою комнату. Или в любое место, где меня оставят в покое!
— Я очень рада, — кивнула я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки.
— Вот! Это твои покои! Сейчас к тебе придет служанка и нарядит тебя! — принц поцеловал мою руку.
— Отлично, — заметила я, глядя на красивую комнату. Дверь закрылась, а я пододвинула тумбочку к кровати, как она стояла у меня на отборе. И водрузила на нее кактус.
— Вот мы и дома, — заметила я, вдыхая запах духов. Слезы едва не брызнули, но я удержала их. — Почти тоже самое! Только трюмо поменьше и завитушки другие! А так почти один в один! Да!
Я сидела на кровати, понимая, что сейчас выйду замуж за принца. Я стану королевой, буду каждый день протирать корону, отдавать приказы слугам и плести интриги.
А ведь благодаря этому отбору, бедные золушки действительно учатся быть королевами. Какой же он все-таки молодец. В сказках нам многое не договаривают. Например, я подозреваю, что Спящую Красавицу застукали спящей. С каким-нибудь мужиком. И оправдание «Уснула случайно» уже не прокатило. Белоснежку отравили в первый же день. Потому что она не смотрит, что жрет. Золушка померла от очередных родов. Потому что не умела сказать: «Все! Хватит! Больше не могу!».
Я чувствовала, что скоро войду в историю, как Вера … эм… Своеобразная. А люди еще долго будут вспоминать королеву, которая разговаривала со своим кактусом!
Я смотрела на портрет принца, висевший на стене. Я ведь прекрасно знаю, что через пару месяцев надоем ему, что у него появится фаворитка, потом новая, потом еще одна…
— Ваше величество! — послышался стук в дверь. — Я могу войти!
— НЕЕЕЕТ! — мысленно заорала я, бросаясь подушкой в двери.
— Да-да, конечно, — утерла я слезы. В дверях появилась раскрасневшаяся служанка. А следом за ней еще две.
— Ой, ну не надо так плакать! — послышался голос ее. А меня потрепали за щечки. — Ну что вы, в самом деле! Это же самый счастливый день в вашей жизни! Я понимаю, что расчувствовали и все дела, но слезки придется утереть! О, я вас поздравляю! Надеюсь, что платье вам подойдет! Если что мы лишнее отрежем!
— От меня или от платья? — спросила я, видя платье, похожее на торт.
— Ну конечно же от платья! — заметила служанка, расправляя наряд. — Примерьте же его, быстрее!
Я послушно поднимала руки, чувствуя, как на меня натягивают платье.
— О, да оно вам совсем впору! — захлопали в ладоши служанки. — Посмотрите, какая вы красавица! Принц от вас просто глаз не оторвет!
— Оставьте мои глаза в покое, пожалуйста, — выдохнула я, видя очень красивое платье, из которого торчало мое недовольное лицо.
— А сейчас платьюшко снимаем! Девочки! Несите корсэт! — с придыханием крикнула служанка. — Корсэт! Как я люблю это слово!
На меня надели корсет, а я уперлась руками в стол.
— Будем вам делать осиную талию! — заметила служанка, а девушки потянули за шнурки. У меня сразу стали очень большие глаза. Ну прямо огромные. Чуть-чуть на выкате. «Драсте!», — поздоровалось сердце с желудком.
— Еще чуть-чуть! — командовала служанка, пока меня утягивали. — Делаем осиную талию!
Мне не осиная талия, мне уже осиновый кол нужен!
— Вот! — обрадовалась служанка, пока две другие пытались отдышаться, тряся руками. — А теперь платье и прическа! Принц вас так ждал! Так ждал! А вас все не было и не было! Мы уже заждались вас!
— Ып, — ответила я, пытаясь сделать вдох. Надо мной шуршало платье, а я стояла с поднятыми руками. Раньше у меня болело только сердце. А теперь у меня болит все!
— Ну не переживайте вы так! — посадили меня на пуфик, расчесывая мои волосы. — Несите шиньоны! У нас модно сейчас большие прически!
Только сейчас, когда меня драли беспощадные расчески, я чувствовала, что, возможно, поступила неправильно. Может, действительно стоило взять еще время на раздумье, прикинуться, что что-то помню, а что-то нет…
Вот так всегда. Сначала нужно принять решение. А потом принять само решение. Но я пока не могла его принять.
— Ой, да вы только посмотрите на себя! — охали вокруг меня, пока я пыталась двинуть головой. У меня на голове была башня. Эдакая цитадель зла. Надеюсь, что кусачее зло у меня не скоро заведется в этой прическе.
— Туфельки! Несите туфельки! — кричали служанки в открытую дверь. Мне на шею положили роскошное украшение, переливающееся самоцветами.
— А можно я надену свое? — вспомнила я, доставая простенький медальончик. Точно такой же, как когда-то дала мне девушка, рассказывая, что он исполняет заветные желания. — Это фамильное украшение!
— Я посоветуюсь с принцем! — послышался голос. Я держала в руках медальон, с которого все началось и чувствовала, как слезы подступают к горлу.
— Кхе! — дернулась я, когда мне на лицо набросали пудры. Теперь мое лицо напоминало свежевыкрашенный бордюр.
— Принц разрешил! — послышался голос, а я отмахнулась и сама застегнула украшение, пряча его в корсет. — О, вы бы его видели! Он просто прекрасен! И ему не терпится жениться на вас! Сюда!
Меня взяли за руку и повели по коридорам дворца. Они были полны жизни, я слышала эхо чужих голосов, смех и разговоры.
— Помните, королева имеет право упасть в обморок только один раз, — предупредили меня, выводя в роскошный зал, украшенный цветами. Гостей была тьма тьмущая. Я чувствовала себя немного нелепо и тревожно.
— Слава будущему королю! Слава будущей королеве! — слышались голоса, пока я шла по дорожке навстречу принцу. Он держал в руках огромный букет роз.
— К сожалению я не нашел мин, но есть розы! Не бойся, все шипы срезали! — улыбался он. Белые розы перекочевали мне в руки. Я стояла, прижимая к груди букет.
— Ты расстроилась, потому что мин нет? — спросил принц, а я подняла на него страдальческие глаза. Я бы хихикнула, если бы внутренности не собирались стать наружностями!
Я опустила глаза на розы. Как я не люблю розы! Особенно белые. Прямо патологически не люблю. Алые, белые, кремовые — все они вызывали у меня закатывание глаз и тяжкий вздох разочарования. В мире столько цветов, а мне почему-то дарят розы. Потому что солидно!
— В этот день мы собрались здесь, чтобы перевернуть страницу истории! — зычно произнес церемониймейстер. В зале все успокаивались, внимательно слушая и не сводя с нас глаз. Принц был одет в белоснежное. На его руках были чопорные белые перчатки. Выглядел он, словно его выковыряли из женской мечты и поставили рядом со мной.
Что я делаю?
Мой взгляд затравленно смотрел на нарядный зал, на гостей, на сверкающую корону, которая лежала на подушечке. Корона сверкнула бриллиантами.
Я стояла, уставившись в одну точку, не слушая, что говорят. Изредка я поджимала губы, стараясь сохранить равновесие в духоте зала.
Что я делаю?
Мой взгляд скользнул по принцу, который держал меня под локоть. Почему мне так душно?
— Согласны ли вы, ваше высочество, взять в жены эту очаровательную девушку? И принять корону отца своего? — слышался голос, отдаваясь эхом от стен огромного зала.
— Да, я согласен, — послышался голоc принца.
Воцарилась тишина, одобрительное шуршание позади заставило меня опустить глаза. Мне на лицо опустилась кружевная вуаль. Я отводила глаза от принца, словно пытаясь спрятать взгляд. Мне казалось, что я сейчас выдерну руку из руки принца, брошусь бежать, расталкивая гостей.
— А вы согласны? — спросили у меня. Я подняла глаза на старинную книгу и старика в белоснежной мантии.
В этот момент во мне что — то надорвалось. А правильно ли я поступаю? С одной стороны дома меня ждут неприятности, кредит и две работы. Здесь меня ждут почести, корона, интриги, хроническая беременность и принц со своим «фаворитником».
— Стерпится — слюбится, — прошептала я себе, сжимая сердце, словно в руке. Но сердце уверяло, что не стерпится и не слюбится. — Хорошо, свыкнется — привыкнется…
Откройте кто-нибудь окно! Я умоляю вас!
— Так согласны ли вы? — наседал на меня церемониймейстер, пока весь зал ждал, затаив дыхание.
На подушечке лежали два роскошных кольца и ждали, когда их наденут на пальцы.
— Будь счастлив со своей любимой… Я хочу, чтобы она пришла к тебе поскорее, — в этот момент я сжала букет. — Я …
Принц солгал. Все-таки один шип остался! Вот он-то мне и впился в ладонь. В этот момент я почувствовала, как все вокруг завертелось. Лица, замок, гирлянды, церемониймейстер, старинная толстая книга, пестрые платья, бриллианты и хрустальные бокалы.
Словно шип был ядовитым. Я покачнулась, глядя безумными глазами на сверкающие короны и кольца.
Я чувствовала, что спиной падаю в бездну, растворяясь в ней, словно в море.
Мой остекленевший взгляд смотрел на руку, по которой текла кровь. Капля крови стекла по запястью, а я замерла на месте. Звуки стихли. Вокруг стояла гробовая тишина. Кончики моих пальцев дрожали, пока я внимательно следила за каплей. Словно вокруг никого нет. Словно я стою одна в темноте, а меня освещает луч света, идущий откуда-то сверху.
Это настоящая кровь? Или иллюзия?
Сердце гулко ударилось о ребра, заставив меня дернуться и открыть рот, словно рыба, выброшенная на берег.
Я чувствовала, как внутри меня что-то оживает, словно перед глазами пробегают отрывки из какого-то фильма. Я ничего не могла рассмотреть, потому что все мелькало до ужаса быстро.
Все вокруг молчали.
Я схватилась за медальон, словно он душил меня. Цепочка соскользнула с шеи. Через мгновение медальон выпал из моей дрожащей руки. Он упал на мраморные плиты пола. Я видела, словно в замедленной съемке, как он разбивается на части под моими ногами.
Окна в зале распахнулись, растрепав занавески. Они надулись белоснежными парусами. В душный зал хлынули ветер и яркий солнечный свет. Я дышала, пытаясь надышаться…
Букет с шуршанием упал на пол, пока я видела забытые города. Они прорывались из туманов памяти, разрывая какую-то мглу. Я чувствовала, что не моргаю, жадно впиваясь глазами в то, чего не видят другие. Я видела багровое небо, черные цветы, расцветающие на пепле…
В этом зале так много места… Но моему сумасшедшему сердцу в нем слишком тесно!
Города вставали снова, поднимаясь из руин. Словно кто-то пролистывал пленку назад. Все стояли и смотрели на меня, не проронив ни слова.
— Замок — вовсе не замок. Принц — вовсе не принц. Прикоснись и узнаешь правду, — прошептала я. глядя на злые белые розы, уколовшие меня.
Я помню, как стоя на корточках, царапала эти слова на дорогом дереве. Помню, как писала записку сама себе, дрожащей рукой пряча ее между стеклом и зеркалом.
— А вдруг я забуду? Вдруг я не вспомню? — шептала я, не находя себе места. Мне было так страшно, что однажды я просто не вспомню. И я знала, что с каждым разом вспоминать мне все труднее и труднее.
Не смотря на молодое отражение в зеркале, я чувствовала, что сердце стало совсем плохим. Но оно продолжало любить. Я видела себя с темными, светлыми волосами, с веснушками, рыжей, голубоглазой, кареглазой. Все это мелькало слишком быстро.
Я помню отрывки, но не помню, как он выглядит. Помню голос, прикосновение, поцелуи, биение сердца, руки, губы… Но я не помню его лица. Оно словно стерлось из памяти…
Я дернула головой, словно очнувшись от сна. Гости стали исчезать, как привидения. Казалось, они сами этого не замечали. Только что они стояли с бокалами, обсуждая свадьбу, как вдруг стали растворятся.
Огромная книга церемониймейстера стала рассыпаться страницами. Страницы улетали вверх и исчезали. Он сам покачнулся, словно его сдул порыв ветра и тоже исчез. Исчезло все. Гирлянды, столы, угощения.
Что-то рядом гулко било полночь. Исчезали окна, занавески и яркий луч света, разделивший зал на две части — реальное и нереальное. Слетала кремовая штукатурка, поднимаясь вверх, словно столп пыли. Она трескалась и устремлялась к сводам потолка.
Сквозь нее проступали другие стены. Идеально черные, покрытые древними символами. Букет роз вспыхнул и исчез, как исчезла однажды белоснежная бабочка.
Позолота слезала с буржуазной люстры, похожей на огромный торт. Яркие золотистые огни гасли, оставляя блики в моих жадных и недоверчивых глазах. Как только они погасли, на мгновенье стало темно. Тихо и темно. Сердце отсчитывало удары, выжидая чего — то.
И тут люстра вспыхнула голубыми огнями, черным кружевом отбрасывая тень на потолок. «Неужели ты согласна?», — слышала я далекий голос с придыханием. — «Ты никогда больше не увидишь настоящее солнце. Ты в царстве теней»…
Изменилось все вокруг, как вдруг я обернулась. Принц стоял и смотрел на меня, стаскивая с рук белоснежные перчатки. Они падали на пол, рассыпаясь пылью. Белоснежный камзол чернел, словно покрывался грязью.
— Фу! — послышался выдох, а принц скривился, стряхивая с себя остатки белизны черной рукой. Нарядная лента, собирающая волосы принца в хвост была содрана когтистой рукой. А он тряхнул головой. Черные когти зачесали непослушные волосы назад. В ухе сверкнула бриллиантовая серьга. Он был намного бледнее того принца, которого я привыкла видеть на троне с выражением лица генерального директора общества с охмурительной ответственностью «Отбор».
Я помню говорила, что принц не в моем вкусе… Так вот, беру свои слова обратно.
Брови принца изогнулись, в глазах появился хищный блеск.
— Иногда думаешь, что сеешь мудрое, доброе, вечное! — усмехнулся принц с тем самым придыханием, которое сводило меня с ума. — А получается что-то злое, глупое и сиюминутное!
Из пола вырастали тени, приобретая очертание людей. Я видела старого камердинера, который стоял в черной ливрее и выглядел так, словно его недавно похоронили. В этой же ливрее.
— Поздравляю! Вы прошли отбор! — произнес камердинер. — Ой, совсем забыл. Одну минутку!
Он попытался пройти сквозь стену, но застрял в текстурках, упираясь в нее лбом.
— Вот я старый дурак! Никак привыкнуть не могу! — выругался он, превращаясь в тень и спокойно проходя сквозь стену. Моя отпавшая челюсть, чуть не сломала мне ноги. Он настоящий!
Я почувствовала, как меня обнимают и медленно поворачивают к себе лицом. Я сморщилась, чувствуя, как во мне шевельнулась совесть: «Что не съем, то понадкусываю!».
Черная рука с когтями, взяла меня за подбородок.
— А ну-ка посмотри на меня, — послышался голос, от которого я чувствовала, как спадают сразу все бретельки. — Нет, посмотри… Посмотри в мои бесстыжие глаза своими бессовестными…
— Неужели ты меня не узнала? — послышался тихий голос. — Я был уверен, что ты меня сразу узнала… И был удивлен, когда вместо той, на которую я думал, из лесу выбежала ты с криками: «Как ты мог!». И скандалом, что я променял тебя на другую…
— Это была не иллюзия? — спросила я, вспоминая карету и принца.
— Иллюзия началась позже, — усмехнулся принц. Начиная с того момента, как ты спряталась в дереве. — Итак, так как ты там говорила? Принц не в твоем вкусе, да?
Глаза прищурились, а я почувствовала, как моей сердце обрывается.
— Значит, ты забыла, когда я в последний раз тебя целовал, — усмехнулся голос, от которого я забыла, как меня зовут! Пальцы скользнули по моей щеке. — Сознайся, солнышко мое, забыла… Забыла…12727c
— Но мы уже как бы, — смутилась я от этого голоса и чувства, что тени тут явно лишние. Я мельком глянула на тени, столпившиеся в зале. — Целовались…
— Ну мы же только в губы… — рассмеялся тихий голос. Мне кажется, что у меня сейчас корсет сам развяжется..
— Ты опять? — прошептала я и нахмурилась.
— Ой, ой, ой, я вообще-то про щечку, — улыбнулись мне. — А ты что подумала?
— Как раз про щечку! — ответила я, стараясь сохранить самообладание.
— Брысь! — скомандовал голос, а тени исчезли в одно мгновенье. Меня резко развернули и прижали к себе.
Я стояла спиной, словно связанная его руками. Черные руки, словно пропитанные тьмой, лежали поверх белоснежного платья. Одна обнимала за плечи. Вторая за талию. Я напоминала себе жертву, привязанную к столбу. Белое платье в черном замке среди теней смотрелось странно.
В мою макушку дышали, а я молчала, чувствуя, неровное дыхание.
— Ты … плачешь? — едва слышно спросила я, чувствуя, как у самой начинает дрожать голос. Моя рука легла поверх черной руки, сжимая ее.
— Молчи. Просто стой и молчи, — послышался задыхающийся шепот.
— Ну не надо плакать, — прошептала я, чувствуя, что у меня сейчас сердце разорвется. — Пожалуйста… Не плачь… Иначе я тоже буду плакать…
— Я не плачу, — послышался сдавленный голос, а меня опалило дыханием. — С чего ты взяла?
— Ты носом шмыгаешь, — шмыгнула я носом, вцепившись в его руку. — Я слышу. Я слышу, как ты носом шмыгаешь… Признавайся! А то я зареву…
— Ты что? Думала, я отпущу тебя? Ты меня слишком плохо… помнишь, — послышался голос. — Как же я тебя ждал, мое солнышко… Мое маленькое солнышко… Как же я ждал тебя… Сколько же лет ты не возвращалась… Я начал забывать, какой ты бываешь вредной. Я уже настолько привык к тому, что ты возвращается всегда разной. В прошлый раз у тебя были светлые волосы… Длинные светлые…
— А сейчас цвета какашки, — вздохнула я, смеясь и плача одновременно. — Считай, что я перекрасилась… И вообще, у меня к тебе есть маленькая просьба… Давай ты не будешь называть меня солнышком, а? Просто так меня называл бывший. И мне бы не хотелось… Ну сам, понимаешь…
Мне действительно было неловко об этом просить, но у меня от солнышка просто … просто …. Бррр!
— Пойдем! — послышался голос, а меня потянули за руку. Перед нами раскрылись стены, а я стояла на балконе. Небо было темным, сумрачным. Вокруг все выглядело жутковато.
— Я буду называть тебя солнышком. Что бы ты мне не говорила. А знаешь почему? — послышался голос, пока я смотрела на тусклый свет, идущий откуда-то сверху. — Потому что в этом мире нет солнца. И единственное солнце для меня это ты…
Я молчала, глядя на небо.
— Кстати, на счет щечки. Сегодня ночью щечка будет там, где я скажу.
Та-а-ак! Я скосила глаза. И встретилась с такими же скошенными в мою сторону глазами.
— А я ведь сразу предупредил тебя, что я нифига не прекрасный принц. Что характер у меня мерзкий и отвратительный. И не надо на меня так смотреть. Сегодня ты у меня сплошная щечка.
Небо снова мрачнело, а настроение, как ни странно поднималось. Причем, не только у меня.
— Ой, а где оракул? — вспомнила я, огромные врата. Причем, неожиданно для себя. Они, кажется, были во-о-он там. Между колючих зарослей и … другой мрачной живописью.
— Однажды, когда тебя долго не было, я пришел к оракулу. И спросил его. И тогда он мне ответил, что мне нужна вера… И я верил… Но годы шли, а тебя не было, — послышался голос. — И тогда я понял, что Оракул солгал. Впервые за всю историю. И я его разрушил.
Я уютно устроила голову у него на груди.
— Наверное, я тебя сейчас немного огорчу, — начала я, глубоко вздохнув. — Меня, вообще-то не Писец зовут. Меня зовут Вера Александровна. Так что твой любимый оракул пострадал ни за что. Ай! Куда ты меня несешь?
— Страдать, — послышался смех. Меня закинули на плечо, а я подставила руку под подбородок, упершись локтем в чужую спину.
— Вот скажи мне, что я в тебе нашла? — выдохнула я, сдувая прядь волос с лица, и искоса посмотрев на плечи.
— Сейчас покажу, — послышался смех.