Глава двадцатая. Принц ждет…
Я бушевала, чувствуя, что это несправедливо!
— Еще раз! Я что? Должна была их убить? Закатить скандал? — кричала я до хрипоты. — Или отравить?
— К сожалению, фаворитки были есть и будут всегда, — послышался голос камердинера, пока девушка рядом стояла и рыдала. — И вы никак не сможете от них избавиться! Они как тараканы. Заводятся, пока хозяйка спит! И ни один принц не потерпит, чтобы его фаворитку кто-то обидел. Если вы обижаете фаворитку, то сразу же наживаете себе врага в лице принца. Вас могут отправить подальше от дворца, отобрать все подаренные платья и драгоценности, запереть в каком-нибудь замке!
— Как я должна была себя вести? — закричала я, надрывая голос. — Как? Подойти поправить одеяльце? Устроить отбор фавориток для принца? Лично подсовывать ему фавориток? Дружить с ними?
— Многие королевы так и делали! — ответил камердинер. — Но мне очень жаль, что вы догадались об этом слишком поздно! Увы, но это уже не считается. Испытание прошло.
— Погодите! — произнесла я, глядя сквозь иллюзии. — То есть, мне тут усердно доказывают, что нужно терпеть хоть гарем? Лишь бы удержаться подле принца? Прощать ему измены, закрывать глаза на то, как у меня из шкатулки пропадают драгоценности, а потом появляются на очередной фаворитке!
— Все именно так, — вздохнул камердинер.
— Ну, знаешь ли! — задохнулась я от гнева. — Я не из тех женщин, которые ловят оргазм от запаха прошлогодних носков, разбросанных по квартире! Я не из тех, кому можно сказать: «Да, я изменил! Но она для меня ничего не значит!», а я буду бегать счастливым розовым зайцем: «Она ведь для него ничего не значит!».
На секунду мне не хватило воздуха.
— Я не из тех, кто будет считать, что запах женских духов и отпечаток помады на одежде — это просто случайно отступившаяся прохожая! Пусть отступается с кем-нибудь другим! — кричала я, чувствуя, как из меня выходит вся злость.
— А я бы… согласилась. Лишь бы не возвращаться домой, — разрыдалась вторая участница. — Лишь бы не к тетке! Куда угодно, но лишь бы не туда!
— Соглашайся на что хочешь! — выдохнула я. — Это твоя жизнь. Не мне ее жить. Только на этом отборе я поняла, что я — королева! И пусть мое королевство — это однушка, а подданные — тараканы и мышь за кухонным гарнитуром. Но я — королева!
— А теперь, дорогие девушки, покиньте зал, — послышался голос камердинера. — Мне очень жаль.
Я вышла, чувствуя, как что-то сдавило в груди. Нет, ну а как я могла еще поступить? Гнев сменялся отчаянием. Я дошла до своей комнаты, рухнув на кровать.
— Ты это специально подстроил, да? — прошипела я в подушку. — И ведь знал, что я не стану мириться с изменами!
— Знал, — послышался вздох из темноты. — Я знал, что ты поведешь себя, как настоящая королева. И восхищаюсь тобой. Каждым твоим жестом. Каждым твоим словом.
— Значит, я прошла? Да? — спросила я, утирая слезы. — Прошла?
— Нет, — с горечью прошептал голос, а комната изменилась. Я увидела в ней другую девушку. Красивую, в роскошном платье. Она смеялась и радовалась, вертясь перед зеркалом.
— Однажды я действительно встретил девушку, которую полюбил. Мы были с ней счастливы, как вдруг… — произнес голос.
Девушка подошла к зеркалу, глядя на свое отражение.
— Не может быть, — прошептала она, оседая на пуфик. Она рассматривала морщины, натягивая кожу пальцами.
— Я сказал ей тогда, что ничего страшного. Что она стала только красивее… — слышала я голос, глядя на девушку, которая рыдала, уткнувшись в стол. Я видела, что волосы покрыла паутинка седины. Девушка подняла голову, а на меня смотрела пятидесятилетняя женщина.
— Не надо! — шептала она, пряча лицо. — Я прошу тебя, не смотри на меня!
Я видела, как черный силуэт убирает руки от ее лица. А она отворачивается.
— Я говорил ей, что она — все еще прекрасна, но она… — слышала я голос. С трюмо упала расческа и флакон духов. «Уходи!!!», — зарыдала женщина. — Не смотри на меня! Я хочу уйти отсюда! Зачем я тебе такой нужна? Ты же понимаешь, что будет дальше?
— Ни подарки, ничего не могло ее отвлечь. Она стала избегать меня, часами просиживая перед зеркалом и рыдая. На меня смотрело отражение шестидесятилетней женщины. Дрожащие пальцы вели нервную линию по щекам. А из глаз катились слезы.
— Ты все еще молодой, а я — старуха, — рыдала женщина, а ее плечи вздрагивали. — Отпусти меня… Позволь мне уйти! Я не могут так!
Она взяла кинжал в руки и… Все исчезло.
— Потом была еще одна девушка. Спустя почти три сотни лет. Но на этот раз я стал хитрее…
Я видела красавицу, которая счастливо носилась по комнате… Я видела, как уже старая бабушка подходит к зеркалу, но из него смотрит молодая красавица.
— Я создал иллюзию. И я не знаю, где она нашла настоящее зеркало… — послышался голос, от которого у меня сердце дрогнуло.
Я видела, как она беззвучно кричит, глядя на себя. И как разбивается об пол зеркало, разлетаясь на тысячу осколков, словно чьи-то мечты. «Не подходи ко мне!», — шептала, словно умалишенная девушка, прячась в углу. «Почему ты врал мне!», — задыхалась она.
— А потом я решил прикинуться стариком. Чтобы ей было легче… — слышался голос.
— То есть, ты оставался молод, а они старели? — спросила я. В этот момент я почувствовала, как меня поднимают с кровати. Я стояла перед зеркалом, глядя на силуэт, стоящий позади меня. Пока что он был темным.
Я чувствовала, как меня обнимают.
— Я не отпускал их до самого конца… И поклялся, что больше никогда… — прошептал голос. — Но потом появилась ты… И я сам не понял, как полюбил тебя… Как когда-то давным — давно… Очень давно… Может, даже сильнее… Но я с самого начала знал, что ты должна уйти. Что еще одного такого раза я не переживу.
— Да, но, — выдохнула я, глядя на свое отражение. В этот момент мне казалось, что у меня вся жизнь впереди! Целая жизнь!
Меня обнимали черные руки, собравшись в замок пальцев на моем животе.
— Я покажу тебе то, что тебя ждет, — послышался голос. Я видела, как у меня залегают первые морщины, как волосы тускнеют, появляются серебристые пряди. А руки начинают обнимать меня крепче и крепче, словно пытаясь удержать, предчувствуя скорое расставание. Словно я — песок, проходящий сквозь почерневшие от темной магии пальцы.
Он был таким же, как и прежде, а я посмотрела на себя и обмерла. На меня из зеркала смотрела старушенция. Которой впору не корсет, а платок и скамейку выдавать вместе с пенсией.
— Если что, будем жить на мою пенсию, — дрожащим голосом произнесла я. — Зря я, что ли налоги п-п-платила? Буду сидеть на лавочке, смотреть очередной отбор и орать, что все — пр-р-раститутки и наркоманы! Я … я буду очень вредной бабкой! Я уже сейчас начала портить с-с-свой характер!
Внезапно зеркало помутнело. Я увидела девушку, идущую по залу в роскошном платье. Как вдруг … Увидела, как она падает на пол. Как в последний момент ее подхватывают черные руки.
Я видела, как старичок в черном капюшоне, перед которым склоняют голову даже принцы, рыдает от бессилия, прижимает девушку к себе. Иллюзия слетает с нее, а на черных руках лежит старушка.
— Я буду любить тебя до последнего вздоха, — прошептал голос. Я видела старческую руку, которая слишком слаба, чтобы подняться и утереть ему слезы.
— Я знаю, — прошептала старушка, снова пытаясь поднять руку. — Прости меня, пожалуйста… Я ведь тоже ухожу… Как и они все… Я обещала никуда не уходить, но ухожу… Думал, что я не догадаюсь? Это раньше я ложилась в постель, чтобы постонать. Теперь, чтобы постонать, мне приходится вставать с постели… Зачем было пытаться меня обмануть? Я же чувствую…
— Я не хотел тебя обманывать, — слышала я тихий шепот.
— Ну-да, ну — да, красавица, ежедневно пьющая двадцать зелий, ни о чем не догадалась… — усмехнулась старушка, хотя по лицу было видно, чего мне это стоило. Ей было мучительно больно.
Я видела, как тонкую воробьиную руку поймали, прижимая к своим губам.
— Я знаю, ради чего ты нацепил эту иллюзию… Чтобы мне было легче, — шептала старушка, лежа у него на руках. — Но я хочу видеть твое настоящее лицо… В последний раз…
Было видно, как еще одна иллюзия спадает. Но я не видела лица под капюшоном.
— Не плачь, пожалуйста, — прошептала старушка, трясущейся рукой вытирая его слезы. — Не плачь, моя колючка… Я все понимаю… Я тоже не хочу уходить… Не плачь…. Я же один раз уже вернулась? Вернулась… Я постараюсь на этот раз побыстрее… Просто узнай меня… Найди меня… Я тоже постараюсь найти тебя… Я буду очень стараться…
— Просто узнай меня… — прошептала я, глядя на картинку в зеркале, словно завороженная. — Просто узнай меня…
Так это были не разные девушки. Это была одна и та же!
— Еще один день, пожалуйста, — шептал голос, целуя дряхлую руку. — Я не знаю, у кого вымолить этот день!
В этот момент рука бессильно упала на ковер. Ее поймали и сложили на застывшей груди.
— Ты для меня всегда останешься моей маленькой девочкой… — тельце накрыла тень, беззвучно сотрясаясь. — Что мне нужно сделать, чтобы ты еще раз вернулась? Просто вернулась ко мне? Как я пойму, что это ты? Мне что? Каждую девушку проверять? Как?
И тут я увидела: «Дорогие участницы! Добро пожаловать на королевский отбор!». Мелькали роскошные платья, прически. А за всем этим наблюдала тьма.
— Почему тебя нет? Где ты? Прошло уже столько лет, а тебя все нет… Неужели ты обо мне забыла? — шептала тьма, видя, как участницы плачут и смеются. За белоснежным столом сверкают бриллианты, и по залу проносится войско, напугав кушающих девиц до полусмерти.
Девушки менялись быстро-быстро. Так вот для чего он устраивались эти отборы! Чтобы найти ее! Найти ту, которую он любит! И та, которая любит его!
— Увы, вы не прошли отбор! — послышался голос камердинера. — Что скажете, ваше высочество! Дадим ли мы участнице еще один шанс?
«Это не она…», — шептала тьма. «Нет!», — отвечал принц без лица. — «Мне очень жаль, но вы не прошли отбор! Но однажды вы встретите принца, который продаст за вас душу!».
— Ты… ты собирал души, чтобы… — прошептала я, понимая, что это неспроста.
— Чтобы больше никогда в жизни не терять ее, — послышался тихий голос. — А тех, кто не проходил отбор, я отдавал принцам в обмен на их душу. Я навевал принцам иллюзии, в которые они влюблялись… Королям душа не нужна. Они ею не пользуются. А девушки счастливы. Я исполнял их самую заветную мечту. Стать королевами. Превратиться из бедных Золушек в настоящих королев.
— Ты прошла испытание фавориткой, — прошептал мне голос, пока руки обнимали меня.
— Что? — спросила я, удивленно глядя на свое отражение в зеркале.
— Та, которую я люблю, никогда бы не согласилась быть тряпкой, о которую вытирают ноги, — послышался голос. — И измены она бы не потерпела…
— Неужели? — вздохнула я, счастливо выдыхая. — То есть, ты думаешь, что я — это она… Ну, то есть… Ты понял!
— А теперь последнее испытание, — послышался голос. — Самое последнее… Которого я больше всего боюсь…
В комнате повисла тишина. Я слышала, как стучит мое сердце.
— Ты помнишь, что сказала мне однажды, когда укололась о розу? Ты сказала мне, что я узнаю тебя, когда ты мне скажешь. Я не тороплю… — послышался голос.
Мое сердце отчаянно забилось. Что я сказала? Что я могла сказать ему?
Я отчаянно пыталась припомнить то, что было… Тысяча воспоминаний вертелась в моей голове. Я помню, как в детстве упала с велосипеда, прочертив носом целый окоп. Помню, как наелась варенья, что до сих пор не могу на него смотреть. Помню, как однажды бежала по лестнице, поднимаясь на третий этаж, и разбила все яйца, которые несла из магазина. Тысячи воспоминаний вертелись в голове… Помню, как думала, что таксист — маньяк. Потому что он все время молчал! Как решила по вечерам бегать трусцой. Пока с меня «трусцы» не свалились.
И тут я сделала глубокий вдох. А что если мне нечего вспоминать? Что если это была не я? А просто … просто мы по характеру похожи? Ну такое же тоже бывает! Как часто тебе говорят, что ты — вылитая какая-нибудь Лерка Бирюкова или Светка Егоркина, а ты в упор не знаешь кто это!
— Я не знаю, — честно ответила я. — Не помню. Я ничего из этого не помню…
В этот момент сердце сковал металлический обруч.
— Знаешь, — я сделала глубокий вдох, положив руку поверх его рук. — Даже если бы мне сейчас кто-то подсказал ее, то я бы не… стала врать.
В этот момент сердце стало отпускать. Я сказала правду. Я ничего не помню.
— Но я честно ничего не помню. Абсолютно, — созналась я. — Я понимаю, что столько лет ты ждал ее. И был почти уверен, что она — это я. Прости, за то, что дала тебе ложную надежду, сама того не замечая. Ты заслуживаешь того, чтобы однажды обнять ее снова.
Я видела, как руки медленно отпускают меня. Я ждала этого. И готовила к этому свое сердце.
— Я не хочу разрушать такую любовь… Быть может, это — первая любовь, которую я увидела в своей жизни. Первая настоящая любовь. Любовь сквозь время и пространство… Прости… Мы можем быть просто друзьями… — улыбнулась я, погладив руки. — У меня среди как бы друзей есть алкоголик, стерва и теперь к ним прибавилось главное зло, которое устраивает отборы в другом мире. Все нормально, я в своем репертуаре!
— Я могу вернуть тебя домой, если ты захочешь, — послышался голос, а я чувствовала, как меня держат за руку.
— О, нет! Спасибо! Мне еще двадцать лет платить кредит! Я останусь здесь. Не здесь, конкретно, а в этом мире. Во мне тут королеву воспитали — улыбнулась я сквозь слезы.
— Она всегда была в тебе, — послышался ответ. А мне пожали руку. — Просто сейчас она проснулась.
— Совесть засыпает, просыпается королева! — рассмеялась я, пытаясь скрыть слезы. — Слушай, а можно я заберу кактус? Просто, как напоминание? Поставлю его где-нибудь и буду вспоминать отбор и тебя.
— Вот, — послышался голос, а мне в руку вложили медальон с цепочкой. — Если ты захочешь просто прийти, я буду рад.
— Спасибо, — кивнула я, сгребая со стола кактус. В этот момент слезы едва не задушили меня.
— Итак, где этот принц! — наиграно бодро произнесла я, хотя сердце рыдало, что никакой принц не нужен. Оно умоляло меня что-нибудь придумать… — Где мое королевство? Где этот любитель женщин с тяжелым характером!
— Может, все-таки… — послышался глухой голос, полный надежды.
— Знаешь, жизнь уже один раз преподала мне хороший урок, — ответила я, скрепя сердце. — Нельзя построить счастье на вечной лжи. Мне лгали, а я пыталась построить на этой лжи свое счастье. И где оно теперь? Ладно, спасибо тебе за все. Отправляй меня к принцу!