Глава девятнадцатая. Не все писцу масленица!
— Ыыы… — простонала я, с ужасом опуская глаза. Мне казалось, что перед смертью я скажу что-нибудь пафосное. Что-то что войдет в историю. Но пока что кроме: «Ыыыы!» и «Аааа!» я ничего не могла выдать.
Внутреннего Пушкина во мне застрелил Дантес еще в детстве. Поэтому красиво я умею говорить только на собеседованиях.
— Ой-е-ей! — простонала я, глядя на то, как во мне стало одной дыркой больше. Странно, но боли я уже не чувствовала.
Я прикрыла глаза, а потом открыла и увидела облака парящие вокруг.
— Что?!! — дернулась я, осматриваясь по сторонам. — Нет, мне еще рано!
Послышался смех, а я увидела крылышки в районе попы. Как у голубя.
— Почему на попе? — взмолилась я. А крылышки задорно помахали.
— Я просто правильно рассчитал центр тяжести, — уклончиво произнес голос. Понятно, иллюзия. — Вот тебе еще арфа! Я так вижу, что ты уже решила записаться в местную филармонию?
В моих руках появилась огромная арфа. А потом почему-то арфа превратилась в дудочку.
— А дудка мне зачем? — смотрела я на дудку в руке.
— Чтобы не было искушения спеть! — послышался смех. Я не чувствовала боли, разгоняя рукой пушистые облака. — Тренируйся!
— Я сейчас эту дудку кому-то засуну! — возмутилась я. — И гороховым супом накормлю!
Облака исчезли, а я лежала в своей комнате. В ней было темным-темно, только по моему животу скользила рука. Ткань была порвана, но раны не было.
— О! Поделай так еще чуть-чуть! И на спинке! — взмолилась я, пытаясь перевернуться на спинку. — Уууууу! Когти! Ааааа! Я умираю! Левее! Мммм! Слушай, даже если ты выглядишь, как чупакабра, а соседи радуются, что ты хотя бы не ядовит, и не летаешь, ты просто мужчина мечты… Ооооо!!!
Пока я блаженствовала, подставляя «эрогенные» зоны, куда редко доставала мочалка, я вдруг вспомнила, что веду себя как-то уж слишком бодренько. И чувствую себя неплохо.
— И вот тут еще! — кошечкой изогнулась я. «Долой принцев!», — думала я, чувствуя когти. «Да здравствует зло, которое умеет чесать спинку!», — вздохнула я, растекаясь по кровати и изредка подергивая ногой от блаженства.
— Поправляйся, — послышался голос, бережно переворачивая меня на спину.
— Спасибо, друг! — обиделась я. — Нашел, что пожелать девушке! Чтобы она поправилась!
Рука, сотканная из тьмы, лежала поверх моей руки.
— Я успел. Удар пришелся по касательной. Царапину я залечил, — послышался голос. А рука дрогнула, сжимая мою.
— Так там была царапина? — удивилась я, глядя на распоротую ткань. — Ты так переволновался из-за царапины?
— А мне так хотелось поболеть и поваляться, — вздохнула я, видя, как черная рука идет по одеялу, перебирая пальцами, словно ножками.
— Поймала! — обрадовалась я. — И теперь не путю! Покажись, я серьезно…
В ответ была тишина.
— Ну, слушай, когда я сидела на сайте знакомств, там такие писали, что я ночью просыпалась в холодном поту, — уговаривала я, водя пальчиком по чужой ладони. — Так что тебе стесняться нечего… Я приму тебя любым!
— Ммм, развратно это звучит. Приму тебя любым! — послышался смех, а мою руку перехватили.
— Может, я имела в виду полицию! — надулась я, пытаясь поймать его за палец.
— Понимаешь, здесь тоже есть замок… — послышался тихий голос. — Только он не такой, к какому ты привыкла. Здесь тоже есть облака. Только они не такие, какими ты привыкла их видеть.
— Все это прекрасно понимаю… — заметила я, вглядываясь в темноту и силясь в ней что-то разглядеть.
— Скажем так, однажды мне очень понравилась девушка, — послышался голос. — На отборе. Это было давным-давно…
— Понятно, проще вспоминать, чем откопать, — мрачно произнесла я, предчувствуя продолжение.
— Она точно так же просила меня показать ей правду. Я решил ей ее показать. До этого я предупреждал ее, но она требовала. Все закончилось грустно, — серьезно заметил голос. — Она была уверена, что я — прекрасный заколдованный принц. Но оказалось, что нет. В итоге, я все представил, словно это был сон. И сдал ее принцу. Действительно прекрасному, как она и хотела.
На секунду я услышала шелест капюшона и увидела горящие глаза. Которые тут же спрятались.
— Зато я буду знать, что ты не спишь! Что ты лежишь с открытыми глазами! — усмехнулась я, но внутри все-равно занервничала. Неужели все так плохо? «Думай про инопланетного комара!», — убеждала я себя. — «Огромный, инопланетный комар — переросток!». «Который умеет чесать спинку!», — добавила я.
— Стоять! Куда ты? — потянула я за руку, чувствуя, как она ускользает, растворяясь во тьме.
— Завтра будет последнее испытание, — послышался голос, а я видела горящие глаза и слышала шелест капюшона. — Последнее. За ту истеричку не переживай. Пусть ее принц переживает.
— Последнее испытание? — прошептала я, чувствуя волнение и радость.
— Если ты его проходишь, ты останешься здесь, со мной. Если нет, то заклинание тут же перенесет тебя к принцу. Как бы я не хотел тебя удержать, — послышался голос.
— Я поняла! — кивнула я, ликуя, что осталось еще одно испытание! Совсем одно!
— Слушай, зачем ты убил бабочку? — внезапно спросила я. — Белую, в лесу?
— Вот эту? — спросила тьма, усмехаясь. А мимо моего носа пролетела та самая бабочка.
Внезапно я очутилась в том самом лесу, лежа на листве. Что? Это была иллюзия? Я увидела замок и девушку в розовом, похожую на пирожное, которая бежала ко мне навстречу. Моя челюсть отпала сама собой!
— Это что? Была иллюзия? — прошептала я, трогая кору дерева.
— Ну, допустим, мы умалчивали, недоговаривали, но лжи как таковой, её не было… — рассмеялось зло, а иллюзия растаяла. Я очутилась в комнате одна.
Значит, дело не в замке. Дело в чем-то другом. Вряд ли замок выглядит хуже, чем спальный район промышленного города, в котором из достопримечательностей только помойка и дымящие трубы. Может, действительно дело во внешности?
Я закусила ноготь, пытаясь представить себе нечто пострашнее инопланетного комара. Фантазия зашла в тупик, когда я в своих мечтах нежно просила нечто, напоминающее мне плод любви между чужим и хищником, почесать мне коготком спинку.
— Приехали, — выдохнула я, часто моргая, чтобы отогнать фантазию. Мне очень хотелось продолжить фразу «Любовь зла, полюбишь и… и….».
В чем же дело?! Эта мысль заставляла меня не смыкать глаз, ворочаясь, как медведь в берлоге.
— В чем, мать твою, дело? — прошептала я, закусив губу. А потом перевернула подушку прохладной стороной и уткнулась в нее. «Спи, давай!», — пробурчала я себе, стараясь выспаться перед последним испытанием.
Проснулась я от стука в дверь. У всех нормальных людей кукушка, а у меня дятлы!
— Слышу! — протянула я гнусаво, — По голове себе постучите!
— Вставайте, принц зовет вас на последнее испытание! — послышался голос за дверью.
Я сползла с кровати, одергивая платье на груди. «Да, ладно, я справлюсь!», — храбрилась я, расправляя плечи. Я оделась, глядя на кактус, который с недавних пор молчал. Зато на столе был… О, боже! Кружка чая и бутерброд с колбасой и горчицей. Я тут же бросилась завтракать. А открытую дверь задувал чудесный летний день. Все цвело и пахло. Я подошла к раскрытому окну, глядя на роскошный сад. Обычно знакомые считали меня нежной и сентиментальной. Еще бы! Смотрю на цветочки и плачу. Объяснять, что я просто черствый аллергик было бесполезно.
— Пожелай мне… — прошептала я, запнувшись, когда мне на юбку стекла горчица. — Удачи!
— Желаю тебя! — послышался голос, когда я вышла из комнаты. Нас осталось две.
— Девушка с горчинкой! — послышался тихий голос. — Сосиска так и тянется к горчице!
— Опять? — отозвалась я, улыбаясь.
— Хорошо, буду есть сосиску с кетчупом, — рассмеялся голос.
— Ты хочешь сказать, что если она победит, то она останется с тобой? — спросила я, глядя на шуршащую впереди меня юбку соперницы.
— Пусть даже не думает, — послышался голос, который меня успокоил. — Просто ее принц сомневается, сможет ли она пережить самое главное испытание, которое ждет ее по приезду во дворец. Мы это увидим прямо сейчас!
Двери распахнулись. В зале, где раньше толпился наш гламурный курятник, почти в полном составе теперь было как-то пустовато. Нас было всего две. Обменявшись взглядами, мы стали ждать начала последнего испытания.
«Не нервничай! Вдруг это испытание — просто формальность?», — утешала я себя, глядя на принца.
«Вот на кой ты за меня душу продал?» — как бы спрашивала я, глядя на красивую иллюзию, сидящую на троне. — «Тебе что? Девушек мало вокруг было? Нет, серьезно?».
— Дорогие участницы! — послышался голос камердинера, который вышагивал вдоль нас. «Ага, на первое — второе место рассчитайсь!», — сглотнула я. — Сегодня для вас подготовлено особое задание. Ни для кого не секрет, что однажды любовь уходит…
«Ага, не попрощавшись!», — нервничала я, пряча руками свое горчичное пятно. Ну и ляпнула же я! Это понятно. Когда я нервничаю, у меня все из рук падает!
— И однажды, к сожалению, это день наступит. Вы уже будете потеряете свежесть очарования… — вздыхал камердинер.
«Где бы ее найти? Эту свежесть очарования?», — шумно вздохнула я.
— От былой красоты останутся воспоминания, — продолжал камердинер. — А вокруг столько свежих, юных и прекрасных девушек. И тогда появится она. Фаворитка! Или фаворитки. Нет, это не значит, что вы перестанете быть королевой! Ваш почетный титул у вас никто не отнимет!
«Почетный титул рогоносицы? Чтобы на моих рогах корона держалась крепче? По принципу, чем ветвистей рога, там лучше держится корона?», — изумилась я.
— Я так понимаю, что писец уже и без меня завелся? — вслух заметила я, чувствуя, как закипает в жилах самооценка.
— Так что сегодняшнее испытание посвящено измене! — произнес старик.
Да мне все постоянно изменяют! То банк процентную ставку изменит, то расписание автобусов изменят, то тарифную сетку изменят, то мнение обо мне изменят. В худшую сторону. После того, как я сто рублей алкашам до получки не отдам в долг насовсем. Про мужиков вообще молчу. Стоит только без присмотра оставить, как все!
— К сожалению, от фаворитки никто не застрахован. И она может появиться в любой момент. Но помните, что вы — королева! — произнес камердинер, а меня засосала черная воронка.
Очутилась я в коридоре.
Судя по звукам, работы у кого-то было по горло. Осторожно приоткрыв дверь, я поняла.
Местом встречи королевский ужик и чей-то небритый ежик выбрали королевскую опочивальню.
На стене висел мой портрет в полный рост в короне с цветком. А я мысленно заметила, что случись это со мной, то завтра же у придворного художника привалило бы работы. Он бы долго думал, как увековечить королевского ужа в моих руках и меч, отделивший его от остальной королевской тушки.
Любовники уже отлипли друг от друга и захрапели. А я скользнула в комнату тихой змеей подколодной.
В этот момент мне очень захотелось уйти куда-нибудь. Нет, ну, правда! Одна моя знакомая говорила. Когда муж изменяет, нужно уходить. С концами. А потом из концов выбирать того, кто станет следующим мужем.
Пока принц и его фаворитка мирно дрыхли на супружеском ложе, я пыталась понять, как бы повела себя истинная королева. Нет, я прекрасно знаю, как повела бы я. И только статья уголовного кодекса останавливала меня от убийства отягчающим утюгом по отягчающим обстоятельствам.
Пока что в комнате было тихо. «Я — королева!», — напомнила я себе, глядя на потухший камин и волосы принца, разметавшиеся по подушке.
Надо хоть посмотреть, что лежит рядом? Осторожно, чтобы никто не услышал, я прокралась в сторону фаворитки и приподняла одеяло. Хм… Такое чувство, словно он ее с модного журнала вырезал и оживил! Красавица — не то слово!
Чье-то хозяйство очень запросилось на холодец!
Местная Золушка потеряла не только туфельку, но и одежду, совесть и страх. Прикорнув на плече плече у принца, она сладенькой посапывала.
И тут я вспомнила про горчицу, что у меня на платье осталась.
— Ну что ж! — вздохнула я, отгибая простыню. — В районе — эпидемия «Воспаления Поноса», — стиснула зубы я, глядя на спящую на принце красавицу.
Ужик и ежик были вымазаны горчицей, а я стала терпеливо ожидать, когда они это обнаружат. С горчицей я здорово придумала. Я так понимаю, что фаворитка у нас не последняя! А, того и глядишь, дотяну с банкой горчицы до того возраста, когда мужчины, глядя себе в штаны думают не о красавицах о рыбалке.
Но испытание не заканчивалось. Значит, этого недостаточно!
Поднимать скандал нельзя. Семья, как-никак королевская! А, следовательно, соседей много! Отплатить той же монетой — тоже нельзя! У королей — это ситуация. А у королев — пытки, тюрьма, измена родине! Разбудить принца? Что-то мне подсказывало, что будить принца тоже не желательно!
— Пссс! — прошептала я, готовясь зажимать фаворитке рот. Она открыла глаза, глядя на меня с ужасом.
— Драсте! — ядовито прошептала я, улыбаясь нехорошей улыбкой. — Вставай, белоснежка!
— П-п-почему белоснежка? — прошептала девица, поглядывая на спящего принца. Она натянула одеяло себе на грудь, хлопая глазами.
— Потому гномиков любишь, — мерзким шепотом ответила я. Ну еще бы! — И в гробу хорошо смотреться будешь! Кстати, у тебя родственники есть?
— Есть, — прошептала девица, глядя на меня во все глаза.
— Вот и хорошо, — улыбнулась я, видя ее взъерошенные волосы. — Будет, кому отмаливать!
Я покивала и улыбнулась.
— Зачем? Вы что? Собираетесь меня убить? — прошептала девушка, перепугавшись.
— Нет, что ты! — ответила я, чувствуя, как накатывает. — Знаешь такого дяденьку по имени Уголовный Кодекс? Вот он мне строго настрого запретил убивать! Ты сама откуда?
— Я… эм…
— То, что с принца, я уже в курсе. Сама-то ты чьих будешь? — спросила я, чувствуя, что все делаю правильно.
— У меня…, - начала девица почти в голос. Принц заворочался.
Я приложила палец ко рту.
— Тише, а то принца разбудишь!
Девушка кивнула, натягивая одеяло повыше.
— … у меня… очень знатный род! — заметила девушка, глядя на меня.
— Ты свой знатный рот, дорогая моя, — шумно вздохнула я, криво улыбнувшись. — Короче, на чужой каравай… Кстати, каравай?
Я приподняла одеяло принца.
— Хорошо! На чужой круасанчик свой знатный рот не раззевай! — произнесла я с нервной улыбкой.
— Я говорю, что у меня древний род, который ведет свое начало… — начала девица, а мотнула головой.
— Отлично! Значит, склеп большой, родственники подвинутся. Это все, что меня интересовало, — заметила я. — Кстати, он тебе про сюрприз не сказал? Про подарок, который он дарит всем девушкам после первой ночи?
— Нет! Кольцо с бриллиантом? Тиару? — глаза любовницы вспыхнули от волнения.
— Ну, это тебе тоже понадобится, так что далеко не убирай. Целители нынче недешево стоят. А тебе скоро к ним бежать, — заметила я, глядя, как принц почесывается. Это любовницам он дарит ожерелья! А жене — ожиренье на нервной почве!
— Вы о чем сейчас? — прошептала любовница, поглядывая на «почесушки» принца.
— А ты думаешь что? Он там котенка чешет? — ядовито ответила я, чувствуя себя настоящей королевой. — Ну все, деточка. Спокойной ноченьки. Сладких снов.
Я отпустила ее и вышла из комнаты. Пока я стояла, прильнув к стенке и счастливо смотрела на потолок. Я справилась! Я смогла! У меня получилось! Я прошла это испытание! Нет, главное, не убила.
— Три, два, один! — послышался голос камердинера. И нас вернуло обратно в зал. Ну! Я жду результатов, поскольку самое страшное уже позади!
— К сожалению, — начал камердинер, качая головой.
Ну да, нас покидает… Как там девушку зовут?
— К сожалению, обе участницы провалили испытание! — произнес камердинер. — Увы.
— Что значит «провалили»?!! — возмутилась я. — Я не провалила испытание! Я вела себя, как настоящая королева!
— Увы, но это не то, чего хотел бы от вас принц! — послышался голос. Мне показалось, что земля ушла из-под ног. Как же так? Я все сделала правильно! Или мне нужно было закатить скандал, чтобы слышно было в соседних королевствах? Или убить ее?