Глава восьмая. Три кота ж
— Маркиза де Помпадура! Вставайте! Неприятности уже поданы! — заметил все тот же голос, от которого женщины начинают смотреть томными масляными глазами.
— Прекрати! — прошипела я, отмахиваясь от своего разговорчивого дендрария. — И вообще, ты же вроде бы мужчина! Как ты можешь оскорблять женщину?
— Я? Мужчина? — удивился кактус. И тут же елейным голосом произнес. — Я лучше любого мужчины! Я стою всегда. А у мужчин это случается периодически.
Я чуть не подавилась.
— Простите великодушно, — снова произнес кактус, пока я приходила в себя. — За мои колкости! Я же кактус!
Кактус он! Какус он, а не кактус!
Итак, что удалось выяснить? Если то, что я видела — правда, то… И тут я вспомнила тьму, которая едва не настигла меня в лесу! Тот же самый холод. Та же самая тьма… И кто-то, кто сидел в карете… Может быть, этот «кто-то» и есть тот «собаковод»?
Мне почему-то не очень хочется вылететь с отбора! Вот просто с каждой секундой принц мне начинает нравиться все больше и больше!
— К тебе тут стучались! — заметил кактус, а мои внутренности все никак не привыкнут к его сладострастному и волнительному голосу.
— Правда? — встрепенулась я, глядя на закрытую дверь.
— Ага, сначала руками, потом ногами, — продолжал кактус, явно издеваясь. А потом кокетливо добавил. — Потом еще чем-то постучали!
— А что хотели? — спросила я, понимая, что мне не до шуток. Если с отбора вылетают именно так, то ну нафиг! Я еще пожить хочу!
— Пригласить на очередное испытание, — гадко и сладко заметил кактус. — Я прикинулся Фикусом. И сделал вид, что у нас не все дома!
— А как давно стучали? — встревожилась ни на шутку я.
— Полчаса назад! — заметил кактус. — Но тебе-то какая разница? Ты же все равно собираешься отсюда вылететь!
— Полчаса назад… — эхом повторила я.
Меня никто не предупреждал, что «неугодными» красавицами тут кормят какое-то неведанное чудовище! И в свете последнего: «Ааааа! Помогите!», я уже умывалась и цепляла на себя синее платье.
— Послушай, — прошептала я, сплевывая мокрые волосы. — А ты что-нибудь слышал про такого … эм… ну как бы тебе описать? В черном! Такой жуткий тип! Он из тьмы вылезает…
— Конечно слышал! — отозвался кактус. — В основном «Аааа! Помогите! Спасите!» или «О! Не трогайте меня! Умоляю!». Что конкретно из этого тебя интересует?
— Понятно, — почесала я нос, рассматривая свое лицо в зеркале.
— Всегда рад помочь! Обращайся! — крикнул мне вслед кактус, когда я вылетала из комнаты. Надеюсь, что успею!
Нет, ну надо же! Меня даже не разбудили! А если все уже закончилось? Если испытание прошло?
На всякий случай я подергала двери комнат. Двери были закрыты. Значит, испытание еще идет!
Я бросилась в главный зал, слыша как где-то за дверьми женский голос что-то рассказывает. Про штурм и что-то там еще.
Осторожно скрипнув дверью, я громкой шуршащей мышкой просочилась в зал. Девушки стояли в ряд. Одна из них, брюнеточка стояла перед огромным игрушечным замком и что-то объясняла. На ней была сверкающая корона. Что? Уже? Не может быть!
Я тут же шмыгнула на свое место, чувствуя, как сердце поджимает где-то в горле.
— А потом я … эм… перекрою им воду… — продолжала брюнетка. Принц восседал на троне и внимательно слушал. — И тогда… они покинут замок!
— Благодарю, — улыбнулся принц.
— Да-да, корону не забудьте снять, юная леди! На подушечку ее! Следующая! — начал камердинер, открывая список.
Брюнетка с сожалением сняла корону и положила ее на подушечку рядом с замком. Так, ложная тревога!
— Моль в пальто так и не почтила визитом… — начал камердинер, обращаясь к принцу.
Эх, надо было называться Писец! «Писец не почтила нас своим визитом! А теперь … Писец!».
— Я здесь! — тут же занервничала я, размахивая рукой, как флагом.
— О, а я вас не заметил! — удивился камердинер, прикладывая к глазу монокль.
— Знаменитой буду, — улыбнулась я, чувствуя напряжение. Что делать? Что тут вообще происходит?
— Итак! Королева обязана уметь брать на себя командование армией! — начал камердинер, приглашая меня встать рядом с игрушечным замком.
— Ага, — кивнула я, глядя на замок. Ух ты! Ничего себе! Я думала, что это просто игрушка, но нет! Если присмотреться, то можно было увидеть маленьких солдатиков, копошащихся вокруг монументальных стен.
— Сейчас вы держите осаду замка, — пояснили мне.
— А наши это какие? В красных трусах? — спросила я, срочно требуя очки.
— Ваши воины расположены здесь. Они осаждают замок! — пояснили мне, пока я щурилась и кивала. — Ваша задача захватить замок! Что вы предпримете. Учтите, у вас есть ровно минута, чтобы оценить расстановку сил и продумать план нападения!
Огромные песочные часы зависли над замком. Я смотрела на то, как побежала тонкая струйка песка.
— А все, что я придумаю появиться? — спросила я, глядя на человечков. Интересно, они живые или нет?
— Да! Катапульты, оружие, лестницы! — подсказывал мне камердинер. Принц готовился слушать очень внимательно мой гениальный план. В последний раз мне говорили: «Захвати мусор!». И я чувствовала себя Наполеоном, который уже не торт!
Прошло больше тридцати секунд.
— Так, — прошептала я. — Вот это — наши, да? А это чужие? Враги! Понятно! Замок — не туалет. Свет не выключишь! Сколько наших? Раз, два… Три… А ты куда пошел? Стой на месте! Я считаю! Пять… А врагов сколько? Фу! Да от вас пахнет не лесной свежестью, ребята! А как в сортире лесорубов!
— Помните, ваша задача взять замок и потерять как можно меньше солдат! — послышался голос камердинера. — У вас есть десять секунд… Девять…
— А они будут делать то, что я им говорю? — спросила я, пытаясь потянуть время и кота за …
Я прищурилась и задумалась.
— Время вышло! — объявил камердинер. — Да, они будут выполнять ваши приказы, когда вы наденете специальную корону!
Я взяла корону с подушечки и надела на голову.
— Кхе-кхе! — прокашлялась я, вырабатывая у себя командный голос. Этим голосом я обычно кричу: «Галя, отмена!».
— Равнясь! Смир-р-рна! — выдала я, проверяя, как работает корона. Маленькое войско тут же выстроилось в ряд.
— Ой, а что они делают? — спросила я, прищуриваясь.
— Честь вам отдают! — ответил камердинер.
— Нет, спасибо! Честь свою пусть оставят себе! Я никого обесчещивать не собираюсь, — ответила я, глядя на человечков сверху вниз. — Рота строс-с-сь! Слушай мою команду! Каждый из вас сейчас должен принести по три кота! Три половозрелых кота! Расцветка значения не имеет! Выполнять!
Маленькие солдатики разбежались, удивляя меня своей реалистичностью. Я сдвинула корону на манер треуголки и шмыгнула носом. Игрушечные деревья шумели, как настоящие, неподалеку журчала речка. Это все напоминало кусок суши, выдранный с корнями, уменьшенный и перенесенный сюда.
Пока солдатики бегали, я терпеливо ждала.
— Можно больше, — встревожилась я, чувствуя себя школьной учительницей. — Или с родителями в школу.
Я осторожно потрогала пальцем землю, удивляясь реальности. Да, в наше время таких игрушек не было! У меня было дерьмовое детство.
Маленькие солдатики выстроились и показали мне орущие мешки.
— Запускайте их в замок. Пусть разведчик найдет щель, — предложила я, вспоминая запах из соседской квартиры, в которой жил священник. И почтальона в полуобморочном состоянии, отдающего извещение. А там обитал только Святой кот! Огромный, серый, вислоухий и мордатый уничтожитель ковриков под дверью. Соседи говорили, что крещеный. Но я не уточняла.
— Ой, а можно как-то ускорить? — спросила я, глядя на принца. Тот смотрел на меня с улыбкой и кивал, как китайский болванчик. Словно я тут ему не «котовасию» устраиваю, а рассказываю с какого фланга буду атаковать.
Время пошло быстрее, но только на островке. Казалось, прошло пару секунд, а там всего несколько дней. Я принюхалась, чувствуя очень реалистичную и ужасающую вонь, идущую от замка.
— Территорию метят, — вздохнула я, натянув на нос ворот платья. Кто-то стал выбрасывать котов в окна, но они возвращались обратно в замок… И вот, по конец минуты и седьмого дня по меркам маленького королевства над замком появился белый флаг. Его выбросил мужик, свесившись из окна до половины и жадно глотая свежий воздух.
— Победа! — ликовали маленькие солдатики, прыгая и звеня оружием. Я подняла глаза на принца, который смотрел на меня все так же спокойно и умиротворенно. А потом сняла корону и направилась в сторону участниц, которые посматривали на меня с опаской.
В этот момент я поймала себя на мысли, что принцы любят наивных и неумелых дурочек. Чтобы на их фоне казаться мужественными профессорами в любой области. Эта мысль заставила меня поежиться.
Я смотрела на принца, который пока что молчал. Девушки шуршали платьями и перешептывались. И? И что дальше? Почему все резко замолчали? Принц сидел, словно каменное изваяние. Камердинер стоял, склонившись буквой «зю». Но самым странным мне показалось то, что ни один из них не моргал!
Девушки шушукались и что-то обсуждали. Видимо, меня. И вовсе не обращали внимания на застывшую картинку.
Внезапно я уловила краем уха далекий смех. Кто-то смеялся, но из-за шушуканья взволнованных участниц я не смогла понять, откуда он доносится.
Стены на долю секунды почернели, словно солнце в окне накрыли тучи. А потом снова стали ослепительно белыми, как зубы из рекламы зубной пасты или унитаз из рекламы чистящего средства «Антикак».
— Эм… Ну что ж! — удивился камердинер, склоняясь над замком и рассматривая его в монокль. А потом со старческим хрустом выпрямляясь. — Вы все отлично показали себя в этом испытании, юные леди… Поэтому принцу будет очень сложно выбрать ту, кто покинет отбор.
Принц перевел глаза на нас, а я сделала вид, что ничего не заметила. «Мне снова показалось!», — уговаривала я себя, стараясь не смотреть на принца. В замке явно что-то не так! И этого «нетака» я вчера видела своими глазами! А может, это — просто сон? Игра воображения? А вдруг я права? И все это сказка? Игра? Все эти туфельки, платьица, золотые люстры и ослепительно улыбающийся принц — все это иллюзия? Тогда что она скрывает?
Я снова взглянула на принца. Он вел себя, как обычно. Даже почесался. Я немного успокоилась. Так или иначе самое безопасное — делать вид, что все в порядке. Если все это по настоящему, то разбавить генеалогическое древо сумасшедшей королевой ни один принц не согласиться. А если это правда, то у слишком маленькая попа для таких огромных неприятностей!
Принц внезапно встал с трона и направился к нам. Он отбросил кокетливо — мужским жестом роскошные волосы и поправил камзол.
— Знаете, — произнесло его высочество с неизменной улыбкой, словно перед ним камера, а в руках зубная щетка. — Я высоко ценю ваши познания в области тактики и стратегии. Но… я не сторонник нетрадиционного подхода…
В этот момент толпа мурашек, бегущая от попы, встретилась с толпой мурашек, бегущих с головы.
— Существуют правила ведения войны, — произнес принц, поглядывая на меня. — Которые подписываются всеми странами!
Только не это! Откуда я могу знать про эти чертовы правила? Единственные правила, которые я помню, так это «жи-ши» пиши с «и». Но это вряд ли поможет мне при штурме замка! Разве что кинуть во врагов орфографическим словарем, и пусть умрут от стыда!
Мысли вертелись и наматывались на нервную систему. Платье прилипло к телу, а колени под роскошной юбкой тряслись. Я чувствовала себя огромным смартфоном, который неустанно вибрирует.
— И нарушение этих правил ниже королевского достоинства, — заметил принц, снова поглядывая на меня. — Не так ли?
О, если бы вы знали, что я чувствовала в этот момент. У меня даже ноги едва не подкосились.
Мамочки! Это все проклятые нервы! Хотя, если мне и так конец, то почему бы не принять его с честью?
— Я пока что не готов объявить результат, — заметил принц, слегка улыбнувшись. Мне показалось, или где-то отголоском раздался все тот же зловещий смех. — Поэтому прошу вас вернуться в комнаты.
Девушки направились в сторону дверей. Я тоже поспешила за ними, как вдруг до моего уха донеслись негромкие голоса. Немного замедлив шаг, я навострила ушки.
— Я настаиваю, — послышался голос камердинера. — Она мне сразу не понравилась.
— К тому же она далеко не самая красивая, — согласился принц. — Ее можно назвать красавицей с натяжкой!
У меня даже во рту пересохло от волнения. Кажется, что ползу к двери со скоростью парализованной улитки. Я не оборачивалась, делая вид, что уже ухожу!
— В этом я с вами абсолютно согласен! — послышался голос камердинера.
Девушка рядом со мной с прической, как у болонки королевы, тоже прислушивалась. Все девушки навострили уши, очень торопясь покинуть зал.
— Ваше высочество, я предлагаю вам выйти, чтобы все обсудить. Так или иначе решение за вами, — предложил камердинер.
Мы вышли в коридор, а я чувствовала, как задыхается сердце в тугом корсете. Кое-как я дошла до комнаты и нащупала ручку именной двери.
— Дорогой мой цветок прерий! Вот скажи мне, как мужчина, — вздохнула я, глядя на кактус. Кактус молчал.
Я подошла поближе и присела. Сейчас мне нужно объективное мужское мнение! Очень нужно!
— Ась-ась? — спросил кактус сонным голосом. — Ты еще здесь? Странно, я был уверен, что тебя уже вышвырнули с отбора!
— Пока нет, — мрачно ответила я, присаживаясь на кровать и скидывая туфли. — Вот скажи мне, как мужчина, но только честно!
— Как мужчина и честно? Ты считаешь меня самоубийцей? — заметил кактус. — Мужчины в отношениях бывают двух видов. Лживые и мертвые.
— Давай серьезно! — бросила я, нервно теребя подол платья.
— Хорошо. Сейчас колючки растопырю, чтобы самому себе казаться серьезней! Одну минуту! Вот! — усмехнулся кактус. — Итак, о чем бы ты хотела со мной поговорить? Если ты про пестики и тычинки, то тычинка — это мальчик. Легко запомнить! От слова «тыкать». Если ты про проникновенные взгляды, то учти, от них бывают дети!
— От проникновенных взглядов не бывает детей! — ответила я, понимая, что мне больше не с кем поговорить. А он болтает всякую чепуху!
— Это смотря как смотреть на девушку, — многообещающе усмехнулся кактус. Я шумно вздохнула, перебирая складки платья, пытаясь спрятать неловкость от интонаций и его голоса. Тут любая бы почувствовала себя крайне неловко, слыша это томное придыхание.
Мне просто хотелось скоротать время ожидания приговора. А оно, как назло, тянулось медленно, словно жвачка, прилипшая к подошве.
— От любой! Народная медицина! — заметил кактус, пока я тревожно смотрела на часы. — Села на меня и все прошло! Точнее все равно болит, но уже в другом месте!
— Скажи мне, меня можно назвать «красавицей с натяжкой»? — спросила я, стараясь не подавать виду, что нервничаю.
— Милашка, если мужик собрался натягивать и не предлагает тебе надеть мешок на голову, то ты красавица, — заметил пошлый кактус. — Так что с натяжкой все красавицы.
— Тьфу ты! Давай без вот этих вот! — выдохнула я, бросая гневный взгляд на кактус. — А еще … принц сказал, что есть вещи, которые ниже королевского достоинства! Это слишком плохо?
— Низость поступка зависит напрямую от длины королевского достоинства, — послышался голос кактуса. — Что чем ниже болтается достоинство, тем более низкие поступки можно совершать. А вот для обладателей коротеньких достоинств, все поступки автоматически считаются низкими.
— Мне что? Прямо сейчас идти и проверять с линейкой содержимое королевских штанов? — отозвалась я, ложась на кровать и рукой ища подушку.
— Милашка, ну ты чего? — послышался голос кактуса. — Тебя что? Принц обидел? Давай, если он тебя обидел, мы пошьем ему трусы из ежика иголками внутрь! Делов то!
— Принц сказал, что вышвырнет ту, которая «красавица с натяжкой», — честно созналась я. — Вот я лежу и думаю, а не про меня ли это случайно?
— Милашка, послушай. А кто по-твоему красивый? Для кого-то самыми прекрасными на свете являются голубые глаза. А все остальные «фу, гадость!». Кому-то нравятся кудрявые волосы, а прямые, как солома — «бе!». Кому-то нравится маленькая грудь, а кому-то большая…
— Я все это и так знаю, — отмахнулась я.
— Дослушай! — голос внезапно изменился. В нем слышался приказ. Я даже приподнялась, недоверчиво глядя на кактус.
— Я вот о чем… Все на любителя, — продолжил кактус с привычным придыханием. — Так что объективных параметров красоты не существует! Можно влюбиться в глаза и не замечать всего остального. И пусть рядом проплывают роскошные фигуры, тебе плевать… Так, а с чего это мы такими вещами интересуемся?
— По — ходу, мое пребывание здесь подходит к концу, — заметила я, пытаясь заранее смириться со своей участью.
— К концу принца? — поинтересовался кактус. Я лежала и думала. Интересно, а розы тоже разговаривают с другими участницами? Но ответа на этот вопрос я не знала!
В дверь послышался стук. Я резко села. Перед глазами завертелись мошки.
— Пройдите в главный зал, — послышался голос. — Немедленно!