Глава девятая. Какой чудесный лень!
Мне было страшно. Ноги отказывались меня держать. Я вспоминала этот ужасный, назовем его, сон, и чувствовала, что меня постигнет та же участь, что и Алессандру!
— Какой чудесный лень! — усмехнулся кактус, когда я поплелась к двери. На секунду мой взгляд замер в зеркале. На меня смотрела обычная, ничем не примечательная девушка. Таких как я в толпе сотни. Они каждый день проходят мимо, не цепляя мужские взгляды.
Вид у меня был замученный. Под глазами были круги, взгляд хронически-уставший, а цвет лица какой-то нездоровый!
— Я еще удивляюсь, как с тебя комары не отваливаются и не сдыхают в конвульсиях, — прошептала я себе, трогая лицо.
Кактус молчал.
— Матери меня, — выдохнула я, открывая дверь, словно перед экзаменом.
— Что? Сильнее, чем обычно? — усмехнулся кактус, а я вывалилась в коридор. Двери открывались, а из них выходили встревоженные красавицы.
— Он такой красивый, — доносился до меня разговор. — Обожаю блондинов! Особенно принцев!
Блондин? Да у него каштановые волосы!
— Ты что-то напутала, — возразил еще один голос. — Он жгучий брюнет!
— Да нет же! Блондин! — спорила вторая девушка, а я решила не обращать внимания на пустые разговоры. Ревнивым взглядом я смотрела на каждую, отмечая, что «главное, красивые!». И действительно они все были на редкость красавицами. Словно за ними по пятам ходит визажист и фотошопер.
Дверь в комнату последней участницы открылась перед самым носом, а я мельком заглянула в ее комнату. Ох, ничего себе! В комнате валялись десятки платьев, бегала и суетилась служанка, а на столике стояли тарелки и ваза с недоеденным десертом!
Я вспомнила свою комнату, в которой из достопримечательностей были только я и кактус. И обиделась. Смертельно! Нет, ну надо же! У других и мороженое, и пирожное, и служанки! А у меня «отбор — эконом класс»!
Огромные двери актового зала распахнулись. Я уже мысленно прозвала его не тронным, а актовым. Ибо в нем свершались акты с нашими нервными системами.
— Итак, все участницы в сборе! — торжественно объявил камердинер, листая списки.
— Я долго думал, — наконец произнес принц, поглядывая на нас. Его взгляд скользил по нам, а я чувствовала, что жить мне остались считанные секунды. Все-таки мне кажется, то был не сон!
— Начнем, наверное, с хорошего, — улыбнулся принц, опустив глаза. — С подарков… Я решил сделать подарки каждой. Вы и так пользуетесь в этом замке безграничной властью, но я решил, а значит…
— Неужели? — переглянулись девушки. Они были заинтригованы.
Принц подошел к первой девушке. В его руках появилась коробочка.
— О! Ожерелье! Именно такое, о каком я мечтала! — осела красавица, дрожащими руками принимая подарок.
— О, кольцо! Я точно такое же потеряла в детстве! Это было матушкино! — тряслась над своим подарком вторая красавица, тут же примеряя кольцо на палец.
— Неужели? — охала третья, поднимая глаза на принца. — Вы шутите?!! Это же… золотой гребень! Точно такой, какой был у моей мачехи! Я все детство смотрела на него и мечтала о таком же!
Принц двигался в мою сторону. Интересно, а что он подарит мне? Факел, чтобы я подожгла банк? Голову другого прекрасного принца, завернутую в справку о его доходах? Снижение процентной ставки по кредитам?
— Вот, — послышался голос, я подняла глаза и увидела простенькое зеркальце.
— Пасибо! — уныло заметила я, глядя на девушек, которые уже сверкали драгоценными обновками. Вот так всегда! Подругам дарят золото — бриллианты, а ты шуруешь домой с зеркальцем.
— А теперь переходим к грустному. Одна из участниц сегодня покинет нас навсегда, — произнес принц, поменявшись в лице.
При слове «навсегда» у меня побежали мурашки. Я закусила губу и опустила голову.
— Нас покидает … Анхелика! — произнес принц.
Что? Анхелика? Это вообще кто?
— Нет! — всхлипнула красавица, роняя на пол подарок принца. — Нет! Ваше высочество! Это какая-то ошибка!
Согласна! Либо у принца со зрением проблемы, либо я что-то непонимаю. Анхелику можно смело фотографировать на обложку журнала. Я на всякий случай высунулась еще раз и посмотрела!
— Королева должна уметь держать себя в руках! — заметил камердинер.
Точно, принц плохо видит! На секунду я представила, как близорукий принц с астигматизмом ходит мимо расплывчатых пятен! А потом тянет глаз за веко, пытаясь определить степень красоты каждой участницы.
— Это та, которая приказала сжечь замок вместе с врагами? — послышался шепот среди девушек.
— Дорогая Анхелика. Ты умная, красивая девушка. А еще милая и очаровательная! — ласково произнес принц, глядя на всхлипывающую красавицу. — Ты обязательно встретишь своего принца… Принца, который готов будет за тебя продать душу демону! Вот так сильно он тебя полюбит… А сейчас, не надо плакать…
Конечно не надо! Тебя в комнате ждет нечто ужасное! Я с тревогой смотрела вслед уходящей красавице. И мечтала сводить принца к окулисту!
Все выдыхали с облегчением, а я смотрела на зеркальце. Оно было черным. И ничего не отражало.
— А теперь, дорогие участницы, — произнес камердинер. — Мы решили провести внеочередное испытание!
… наших нервов! — вздохнула я, глядя как посреди комнаты появляется столик с хрустальной чашей.
Я присмотрелась, а в вазе лежали бумажки.
— Настоящая королева должна быть везучей! Жизнь при дворе опасна и полна коварных интриг. За всеми, как говорится, не уследишь! Как бы странно это не звучало, но иногда спасает только везение, — заметил камердинер, пока я пыталась понять, что нужно делать! — В вазе лежат бумажки. На всех, кроме одной бумажке написано: «Вы остаетесь!». А на одной: «Вы покинете нас сегодня ночью!».
Это что? Лотерея? Что это за «лохотрон»? Трон вижу, а теперь пытаются определиться с лохом?
— Помните, вы должны вести себя, как королевы, — заметил камердинер, приглашая каждую по очереди взять бумажку.
Я опередила всех в надежде увеличить свои шансы на успех. Засунув руку в вазу, я долго искала бумажку, которую стоит выбрать. Мне казалось, что этот момент я должна что-то почувствовать! Но пока что я чувствовала, что у меня в районе попы скоро заведутся пингвины, а сквозь ледники пойдет ледокол. Я взяла одну бумажку, подержала ее, а потом передумала. И схватила другую и вытащила ее с замиранием сердца.
Осторожно, чтобы не пугаться заранее, я развернула ее и …
— Я прохожу! — радостно крикнула я, прыгая от счастья. — Ура! Ура!!! Какое счастье! Я прошла!
Я целовала бумажку, прижимая ее к себе.
— Показывать? — спросила я, глядя на красавца принца. Он шутливо нахмурился и помотал головой.
— Не стоит! По вашему лицу и так все видно, — улыбнулся он.
— Поздравляю! Значит, вы можете идти в свою комнату! Следующая! — послышался голос камердинера. Он наклонился к принцу. И я услышала: «Завтра утром все станет понятно! Не переживайте!».
Принц кивнул, глядя на то, как очередная участница прыгает от радости: «Прошла!!!». На ее место ступила следующая, опасливо перерывая бумажки.
Я радостно поскакала к двери, открыла ее и вышла в коридор.
В этот момент меня прошиб ледяной пот. Я дрожащей рукой раскрыла бумажку. «Сегодня в полночь ты покинешь отбор!».
Это звучало, как приговор. Внезапно бумажка исчезла, а у меня на руке появилось что-то похожее на черную метку пиратов. Черная клякса в виде черепа.
— Мамочки! — попыталась ее оттереть я, но она словно въелась в руку.
— Не-е-ет! — послышались рыдания за дверью. — Нет! Умоляю вас! Пожалуйста! Почему я такая невезучая!
Видимо, осталась последняя бумажка и последняя участница! Я побежала в сторону своей комнаты и едва не вышибла двери.
— Как все прошло? — оживился кактус, пока я мылила несчастную руку и терла ее по струей воды. Нет? Совсем никак?
— Если бы ты была в своем мире, то доктор сказал бы тебе, что ты идешь на поправку! Перестаешь разговаривать с кактусом! Но мы не в твоем мире, так что выкладывай! — заметил кактус с эротичным придыханием, а у меня снова все внутренности ушли куда-то вниз.
Ну нельзя иметь такой голос мужику! Нельзя! А женщине можно и даже нужно иметь такой голос! Особенно, если к голосу прилагается мужик.
— Все х-х-хорошо, — фальшиво ответила я, глядя как вода разбивает пену. Черт-черт-черт! Даже не побледнела! Ой, а сколько сейчас времени?
— Я слышу твое «хорошо», — заметил кактус, пока я закручивала золотой кран и обматывала руку полотенцем.
— Фух! — упала я на кровать, слыша, как урчит от голода мой несчастный желудок.
— Слушай, гроза седалищного нерва, — спросила я у кактуса. — Ты не в курсе, почему у всех есть слуги, золото, платья и еда, а у меня тут хоть шаром покати?
— Хм… Дай-ка подумать! — заметил кактус. Когда он говорил, то не шевелился. Не появлялся смешной рот и глазки. Лишь по интонации я могла угадывать, что он чувствует. — А может попробовать попросить?
— Хочу есть! — крикнула я, но мне никто не накрыл поляну. — Я попросила!
— Нет, не так! Представь себе еду! Представь, что ты ешь что-то очень вкусное… — заметил кактус осторожно.
— И что? Она появится? — спросила я, перебинтовывая руку и пряча ее в одеяла. Сейчас нужно успокоиться и подумать, что можно сделать!
— Но ты должна точно представлять вкус, — предупредил кактус и очень сладко вздохнул.
Вкус, вкус, вкус… Я вздохнула, пытаясь представить вкус бутерброда.
— И? Где? — спросила я, прикидывая, куда эта сволочь упадет маслом вниз. — Где мой бутерброд с красной икрой?
— Значит, ты плохо помнишь вкус. Попробуй что-то знакомое, — заметил кактус. — То, что ты ела недавно!
Через пять минут я смотрела на манку. Манка смотрела на меня. Прямо как в детском саду. Я терпеливо ждала, когда манка на две секунды превратится в гречку, и тащила ее рот, медленно пережевывая.
— Да ты — не женщина, ты просто сплошная экономия! — развлекался кактус, пока я мрачно глотала гречку и ждала следующего захода.
— Офтань! — отозвалась я, снова выжидая момент чудесного превращения. — Я раф, два, фри, фетыфе мефяфа ем эту грефьку! Тьфу! Ну и хлеб с маргарином! У меня кредит? Понимаешь? Кре-дит! Огромный! По меркам зарплаты!
— Тогда тебе срочно нужно охмурять принца! — взбодрился кактус. — Вот прямо срочно-срочно!
Я сидела, пытаясь мысленно погасить кредит.
— Не мешай, — отмахнулась я, пытаясь погасить если не кредит, то горящий банк. Но натужное сопение никак не помогало! Точнее, результат я узнаю, когда выберусь отсюда живой! Если выберусь!
— Я кому сказала, не мешай! — повторила я, пытаясь сосредоточиться.
— Тоже мне виски с колой! — огрызнулся кактус и тут же рассмеялся. Меня уже давно смущает его осведомленность о моем мире.
— А откуда ты знаешь про виски с колой? — спросила я, глядя на кактус с подозрением.
— Посадила бабушка кактус, — заметил кактус. А я не могла понять, он серьезно или нет. — Вырос кактус большой-пребольшой! Кактус у бабушки знал, кто в доме шлюха, а кто наркоман!
— Короче, — вздохнула я, пытаясь тайком отскрести когтем метку.
— Внучка отнесла его на работу и поливала чаем! — продолжал кактус.
— Еще короче, — взмолилась я, понимая, что времени у меня мало. А я так ничего и не придумала!
— Я очутился тут! — заметил кактус. — Плакать нужно было на моменте, когда меня пытался съесть кот. И на моменте, когда на меня намоталась тюль. Вот! Так что на счет принца?
— Ничего, — мрачно ответила я. — Я не прошла отбор! Был какой-то дурацкий конкурс. Короче, вот!
Я показала ему руку, в надежде, что он сможет помочь советом.
— Смотри, план таков! Берешь бумагу и перо! — тут же ободрил меня кактус. Я схватила со стола бумагу и перо.
— Пишешь красивыми буквами по центру: «Завещание!», — усмехнулся невыносимый кактус. Я размахнулась этой бумагой и пером, а потом почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Возьми себя в руки! — прошептала я, пытаясь успокоиться. Ох уж эти нервы! — Сейчас мы попробуем сбежать! Не переживай! Ты сама хотела, чтобы тебя вышвырнули с этого отбора. По-любому до тебя кто-то сбегал! Ну не может такого быть, чтобы не сбегали! Возьми себя в руки!
— Предпочитаю, чтобы меня взяла в руки красивая девушка, — заметил кактус. — Ты чего это расстроилась?
— Ты прав! — сощурила глаза я. — Нужно поговорить с принцем! Пока еще есть время! Мало ли, а вдруг удастся его убедить оставить меня на отборе?
Я решительно вышла в коридор, вытирая на ходу слезы. Осталось найти, где в этом замке покои принца!