Глава 11

Лорд Хорн был ошеломлен. Его мозг требовал доказательств. Откуда у Душечки дар? Острый нюх дракона сразу учуял бы наличие магии. Она пахнет жженой козлиной шерстью или прокисшим молоком, а Душечка всегда источала аромат роз. Уж не специально ли она замаскировала узнаваемую вонь колдовства? Нет ли здесь какой хитрой игры? – То есть, город уже знает, что в крепости появился источник целебной воды, а моя невеста умеет колдовать? – дракон сверлили собеседника взглядом. На границе каждому положено быть подозрительным. – А что было делать? – вздохнув, лекарь протер очки. – Я отправил образец воды сразу, как только был совершен ритуал очищения. Как лекарь, я должен был удостовериться, что угрозы здоровью пограничников больше нет. Примите поздравления, милорд, ваша невеста – ведьма. Если вы, конечно, не знали, кому вручили свое сердце. Дракон отпустил лекаря и задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Кто же ты такая, Душечка? Пришла пора понять, кого ему подсунули на ярмарке под видом страдающей Души. Ведьма – это, конечно, неплохо, особенно учитывая чудесное исцеление пограничников, но в то же время пугало, что никому неизвестно, что у Душечки творится на душе. Ведьма ведь может и проклясть. – Почему ты мне врал? – на пороге башни стояла Пенелопа. Она поджидала возвращения хозяина. – Почему сразу не сказал, что Душечка – магически измененный фантом? Что она та самая Душа, за которой я тебя отправила? Наярд застонал. Еще не хватало домашних разборок с прислугой. – Так получилось. Теперь ты в курсе, и позволь каждому из нас заниматься своими делами, – он не собирался отчитываться перед Пен. Никогда не позволял вмешиваться в свои дела родной матери, и не допустит, чтобы его отчитывала служанка. Во всяком случае, не сегодня. Пусть она считает себя родной, но всему есть пердел. Пен надула губы. У старух это получается нелепо. «А у Душечки губы и без того пухлые, а когда она их надует…» Най нахмурился. Чего это он вспомнил о губах Душечки? Зачем представил, какими они были, когда та обиделась на него? «Устал. Я просто устал». Ему бы лечь и выспаться, но он должен был поговорить с Душечкой. Лорд Хорн оказался чуть ли не единственным в крепости, кто не знал, что привезенная им Душа – ведьма. – Где она? – спросил дракон у Пенелопы, снимая форменный сюртук и ремень с оружием. Служанка приняла скидываемое хозяином и пристроила на спинке стула. Пен помнила, что, находясь в гарнизоне, Наярд любил, чтобы одежда всегда была под рукой. Сигнал тревоги заставлял действовать быстро, и порой важна была каждая секунда. – Душечка у себя наверху. Или на крыше башни. Ей полюбилось это место. – Хорошо, – он расстегнул тесный ворот рубахи, выправил ее из штанов, чтобы она болталась вольно и не стягивала уставшее тело, и отправился по винтовой лестнице вверх. Сейчас он выпытает у Душечки всю правду. Его приобретение неожиданно оказалось опасным. Душечка стояла, раскинув руки в стороны. Ночной ветер трепал фату и натянул тонкую ткань платья так сильно, что Душа казалась обнаженной. Дракон мазнул взглядом по ее стройным бедрам, узкой талии и высокой груди. Невеста была похожа на волшебную белую птицу, готовящуюся взлететь. Не хотелось прерывать ее полет, но Най пришел на крышу не для того, чтобы любоваться женскими формами. – Кто ты такая? Отвечай, – произнес он, садясь на каменный парапет, что должно было показать – он готов к длительному разговору. Душечка вздрогнула и обернулась на дракона. Руки безвольно опустились вниз. Она больше не была красивой птицей. – Что произошло, Любимый? – спросила она с беспокойством. Только что она чувствовала себя счастливый, но грубый тон Ная все испортил. – Ты захотел познакомиться со мной заново? – Оказалось, что я совсем тебя не знаю. Откуда у тебя магический дар, ведьма? – Предпочитаю, чтобы меня называли феей, – Душечка убрала прядку, кидаемую ветром в лицо. – В этом слове заложено доброе начало. А ведьма мне видится злой старухой. Разве я похожа на каргу? Дракон был согласен. Не похожа. – Кем бы ты ни была, я не могу тебе больше доверять. Ты скрыла от меня наличие дара. Откуда ты вообще взялась? Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты умерла от горя в день свадьбы. Где ты жила? В этом королевстве или в каком–то другом? Уж не в Беркуре ли – родине моих злейших врагов, поклявшихся отомстить за смерть короля? – Ну да, ну да, – Душечка с тоской посмотрела вдаль. – Все сходится. Мы прибыли в крепость, где враг отравил колодец, но я тут же порушила его планы. Конечно, это было сделано лишь для того, чтобы встереться в доверие всесильному дракону. У которого, однако, очень короткая память. Он сам купил меня, не пожалев пять сотен золотых, а теперь вопрошает, откуда я взялась. – Не уходи от ответа. Я благодарен за своих ребят, но хотел бы знать о тебе больше. Например, на каком кладбище ты похоронена? Я допустил глупость, когда привез тебя на границу, не наведя справки. Но я исправлю свою ошибку. Завтра же отправлю офицера, чтобы он навестил твою могилу. Со стороны могло показаться, что лорд Хорн сошел с ума и видит предателей там, где их быть не может. Вместо того, чтобы радоваться, что в его руки попала… фея, он устроил ей допрос. Но у Наярда были все основания не доверять женщинам. Если бы матушка знала, по какой причине он категорически отказывается от близкого знакомства с девушками из приличных семей, а предпочитает ходить к милой вдовушке, она поняла бы, какую трагедию пережил ее сын. Это случилось в годы его обучения в магической академии. Молодой, горячий, он с первого взгляда влюбился в прелестную первокурсницу Федейру – дочь старшего советника королевы. Темноволосая, стройная, высокая, с синими глазами с поволокой, она была неприступна и загадочна. Наярду стоило немалых усилий, чтобы привлечь ее внимание. Кто устоит перед напором влюбленного дракона? Он так горел ею, что готов был через месяц знакомства отправиться к ее родителям с предложением руки и сердца, но Фед постоянно находила причины, чтобы отложить сватовство. Он даже начал подумывать, что не достоин ее – дочери древнего рода василисков. Их осталось слишком мало, чтобы бросаться на первого встречного. Пусть он был бароном, но ее родители стояли на ступень выше и могли выдать дочь за представителя королевской крови. Его мучила ревность, которая еще сильнее подогревала желание сделать Федейру своей. Когда накал страстей достиг апогея, и Най уже не представлял жизни без волоокой красавицы, Федейра вдруг сдалась. Она согласилась полностью принадлежать Наярду, но с условием, что будет его тайной женой. – Смотри, хоть слово о том, что мы поженились, и ты никогда больше меня не увидишь. Фед так мило надувала губки. – Даже маме нельзя? – спрашивая, Най задрал бровь. Ему казалось, что они просто играют. Небольшое приключение перед вступлением в большую жизнь. – Ты бы ей понравилась. Вы чем–то похожи. – Ни–ко–му, – строго ответила Федейра, но, увидев его легкомысленную улыбку, решила заручиться магией. – Ты перед ликами богов поклянешься, что никому не расскажешь, что я согласилась стать твоей, и только тогда я позволю надеть на себя брачный браслет. – А когда будет можно? – дракон хотел знать сроки. – Нельзя же всю жизнь встречаться тайно. – Когда я сама разрешу, – Фед протянула ладонь, на которой лежал амулет Вечной клятвы. Нарушение – смерть. «Ого! Это уже не шуточки!» – подумал тогда Наярд. Но желание обладать любимой было сильнее здравого смысла. Федейра считалась лучшим артефактором на факультете, поэтому стоило помнить – кара неминуема. Василиски во многом были лучшими. Най знал, чем гордиться – он сумел укротить василиска, что до того не удавалось ни одному дракону. Они поменялись браслетами без свидетелей в маленьком деревенском храме. Пришлось заплатить священнику, чтобы тот не спрашивал, почему нет родителей молодых. Их первая брачная ночь прошла в этой же деревне на постоялом дворе, где они задержались на целую неделю. Они вылезали из постели только для того, чтобы поесть. Наярд был уверен, что их счастью не будет конца. И даже когда они вернутся в академию, он найдет способ, чтобы встречаться со своей тайной возлюбленной и проводить ночи вместе. «Можно будет снять домик недалеко от общежития», – так размышлял Най, целя жену в последний раз перед тем, как вылезти из кареты и разойтись в разные стороны. Факультет Артефакторики находился на другом конце академии, и увидеть друг друга молодые супруги могли только после занятий. Так случилось, что в учебном бою на палицах Наярд был рассеян, беспрестанно думал о своей жене и пропустил удар, из–за чего его отправили в лазарет. Ранение не было сильным, наложили на плечо несколько швов, перевязали и отправили восвояси. Возвращаться на полигон не имело смысла. Ная потянуло к корпусу артефакторов – хоть издалека посмотреть на любимую. Он удивился, когда заметил ее фигуру, торопливо удаляющуюся с территории академии. Хотел окликнуть, но нервное поведение Федейры заставило молча последовать за ней. Она грызла ногти – Най запомнил привычку, которая предшествовала слезам или плохому настроению. Что так взволновало Фед, раз ей пришлось уйти с занятий? Еще больше его удивило, когда она, оглядевшись перед тем как войти, нырнула в двери дома, который ни одна приличная дама не рискнула бы посетить. В «Ласковой кошке» продавались женщины на ночь. Да, был день, и двухэтажное заведение не горело огнями и не гремело музыкой, смешанной со смехом соблазнительниц, но что здесь понадобилось его жене? Наярд растерялся. В надежде понять, что привело в «Кошку» Фед, он внимательно следил за окнами, которые распахивались на день, чтобы из них выветрились ночные ароматы сладострастия. Ему повезло. Он заметил, как в одном из них – под самой крышей, на мгновение появилась Федейра и задернула занавески. Превозмогая боль от свежей раны, Най сдернул с себя сюртук и, разрывая рубаху и повязку, выпустил крылья. Достаточно было двух взмахов, чтобы перелететь на противоположную сторону и приземлиться на крыше. Он лег, чтобы слышать разговор тех, кто находился в комнате. – Ты уверена? – спросил строгий мужской голос. – Смотри, здесь не должно быть осечки. – Да, папа. Артефакт трижды показал, что я беременна. Наярд едва не скатился с крыши, услышав, что скоро станет отцом, но последняя фраза, произнесенная королевским советником, насторожила. Что значит, «не должно быть осечки»?