Глава 17

Дракон посмотрел на Душечку. Та выдохнула, хотя все прекрасно знали, что фантомы не дышат. – Вот, значит, как, – повторил лорд Хорн. – Офицер Лерош позаботился, чтобы нашего отсутствия никто не заметил, и он мог беспрепятственно покинуть крепость. Надо было мне его придушить, а я всего лишь надавал ему по морде и закрыл в подземном мешке. Теперь, даже если не сгорит, на глаза не покажется. Я ведь его убью. Лично. – Если офицер Лерош не сгорит? – переспросила Душечка. Ее глаза широко распахнулись. – Ну да, – пожал плечами Найрид. – Если не найдут запасные ключи, от него останется горстка пепла. Он же человек, летать не умеет. Я закрыл дверь, чтобы почувствовал, каково быть пленником. А сам выбирался из колодца через верхний люк. Я просто снес решетку. Этот подлец думал, что я сдох. Потрогал меня сапогом, точно я мокрица, а не дракон. Пенелопа зажала рот рукой, чтобы случайно не проронить ни слова. Пока эти двое забыли о ее существовании, она может спокойно слушать, что за удивительные дела творятся на пограничной заставе. По доброте душевной ведь не расскажут. Все приходится добывать хитростью и напором. – Скажи мне, Любимый, когда все–таки ты пришел в себя? Во время полета в гнездо василисков или, когда меня уводили познакомиться с твоей женой? – Вах! – не выдержала Пен. – У тебя есть жена? Най бросил на служанку недовольный взгляд, и та тут же вновь запечатала ладонью рот. За лорда Хорна ответила Душечка. – Если я все правильно поняла, у нашего хозяина есть не только жена, но и сын. – И ты молчал?! – распечатала рот Пенелопа. – Мать молила тебя о внуке, а ты молчал? Пришла очередь вздыхать дракону. – Начнем с того, что я впервые слышу о сыне. Видимо, я что–то пропустил. – Офицер Лерош, – подсказала Душечка. – Он сам назвался твоим сыном. А потом его слова подтвердила Федейра. – Вот именно. Назвался. Человек не может быть моим сыном, – дракон важно задрал бровь, показывая свое величие. Люди под его ногами – пыль. – А Фед настолько лживая тварь, что второй такой на всем свете не сыщешь. – А еще она сказала, что ты сжег ее, когда узнал, что она беременна. – Хозяин, как ты мог? Беременную женщину? – Пен осуждающе покачала головой. – Вот видишь, насколько она лжива, – Най посмотрел на Душечку. – Даже та женщина, которую я вырастил с пеленок, и которая, как никто другой, знает меня, тут же встала на сторону Федейры. – Так ты женат или нет? – не отступалась Пен. – Начнем с этого. – Раз Федейра жива, то, выходит, что я до сих пор женат. Она запретила мне говорить об этом без ее разрешения. Взяла клятву на крови. По идее, я сейчас должен упасть замертво, – дракон посмотрел вверх, словно ждал, что ему вот–вот оттуда прилетит. Обе женщины тоже подняли глаза, но, кроме грубых балок, ничего не увидели. Правда, Пен отметила, что надо бы обмести потолки. По углам висела паутина. – Ну раз она сама в открытую заговорила о вашем тайном браке, значит, клятва молчания снята, – предположила Душечка, когда поняла, что кара все–таки задерживается. – Проболталась только потому, что была уверена, что я сдох. И ведь сдох бы! Федейра не из тех, кто не доводит дело до конца. Столько лет поджидала, вырастила змееныша и подкинула мне, чтобы в нужный момент тот меня ликвидировал. Я встретил ее, когда мы оба еще учились в академии. Я был наивен и влюблен. Дурак! – Не сходится, – Пенелопа поджала губы. – Что не сходится? – Душечка подлила Пен чая, думая, что той нужно смочить горло. Истомила длинной паузой. – Офицер Лерош не может быть одновременно и человеком, и змеенышем, – выдала, наконец, Пенелопа. – Люди так долго не живут, а значит, он все же василиск. – Но в нем совсем нет ничего от дракона, – растерянно произнес Наярд. – Да и от василиска тоже. Я бы почувствовал. Запах магии не скрыть, а он совсем не пах ею. – Как давно он служит на заставе? – Душечке хотелось помочь разобраться. Лорд Хорн нахмурился. – Надо уточнить у коменданта, но мне кажется, не меньше двадцати лет. Или подождите… Набег на кочевого хана Хашига, убившего нашего старого лекаря, мы делали вместе. Это Лерош отрезал хану уши, я точно помню, а значит… Значит, он рядом со мной… пятьдесят лет? – дракон с изумлением посмотрел на женщин. – Он пришел служить вскоре после того, как я отправил тебя, Пен, в столицу. – И Лерош совсем не изменился? По–прежнему молод и полон сил? Не выглядит, как я, старой рухлядью, которую скоро отправят на кладбище? – Пенелопа была безжалостна к себе. Душечка прикусила губу. – Жизнь у драконов так длинна, что, порой, не замечаешь, как долго рядом с тобой находится тот или иной человек, – Най нахмурился. – Люди приходят и уходят. У всех свой век. Их жизнь для нас – мгновение. – Но этот задержался, да? – Пенелопа усмехнулась. – Я всегда знала, что драконы смотрят на нас, как на служебных собак. Люди облегчают вам жизнь. Ушел один слуга, придет другой. – Пен, прекрати, – дракон строго взглянул на нее. – Мы видим и ценим вашу заботу. Но не всегда обращаем внимание на мелочи. – Ну да, ну да, – покивала старушка. – Лерош с тобой рядом пятьдесят лет, но ты даже не удосужился поинтересоваться, почему тот совсем не меняется. Как тебе вообще доверили границу? Под носом окопался предатель, а ты… Она досадливо махнула рукой. – Пен, выпейте еще чаю, вам полегчает, – Душечка торопливо налила из чайника, но старуха отодвинула от себя чашечку. – Хватит. Напилась уже, – она поднялась и, прихватив грязные тарелки, отправилась на кухню. – Обиделась, – вздохнула Душечка. – Если бы я только мог продлить ее век! – удрученно произнес дракон, посмотрев Пен вслед. Вытерев губы салфеткой, он поднялся. – Пойду переоденусь и навещу коменданта. Что–то мне подсказывает, что я один не знал, что Лерош не человек. Через некоторое время, когда Душечка закончила убирать со стола, из покоев милорда донеслось: – Пен, черт тебя побери, где мои носки? «Переживает», – подумала Душечка. А дракону было о чем переживать. Он маялся мыслью, что убил собственного сына. Если гадина Фед не соврала, то офицер Лерош его сын. Сын, отравленный неправдой. А раз он поднял руку на отца, то так же, как и мать, переполнился ненавистью. А ведь они были добрыми друзьями… «Интересно, он знал, что я его отец, когда стрелял мне в спину? И вообще, мой ли он сын?» Окончательно запутавшись, Хорн решил начать с ниточки, находящейся в комендатуре. Там хранились документы Лероша. Правда, было слишком рано для расспросов, но нетерпение гнало Наярда разобраться в этой загадке. Выйдя на улицу, он взглянул на едва светлеющий восток. Комендант наверняка еще спал. Найдя носки, которые никуда не терялись, и проводив милорда, Пенелопа поплелась на кухню. Там Душечка домывала посуду. – А с тобой что случилось? – неприветливо спросила старуха. – А что с фантомом могло случиться? – с улыбкой ответила вопросом на вопрос Душечка. – Ты перестала пахнуть розами. Улыбка сползла с лица Души. Она медленно вытерла руки о полотенце. И запоздало вспомнила, что ни одна из трех женщин, с которыми она провела дивный вечер, не обмолвилась, что от нее сильно несет духами. Или дело в сквозняке, который царил на веранде? А ведь гадюки, оглядевшие ее с ног до головы и не пропустившие ни одной мелочи, вплоть до линз на глазах, должны были почувствовать. До того вечера все замечали. И жена торговца, когда Душечка помогала ей по дому, и другие Души, находившиеся в сарае, и даже маленькая девочка, которую она спасла в саду. А ведь тогда дело было на открытом воздухе. Да и на торгах запах роз забивал «ароматы», несущиеся из загонов для животных и от мертвецов, поднятых некромантами. А эти смолчали… Душечка подошла ближе и дыхнула Пен в лицо. – А так? – Ни–че–го, – Пенелопа сложила руки на груди. – Так что же с тобой вчера произошло? – Ничего такого, кроме… – Душечка замолчала, припоминая, с чего все началось. – Я сильно переживала за хозяина и боялась, что он умрет. Рана была очень серьезная, и стрела плюс ко всему отравлена, а Любимый потерял много крови. Я попросила богов, чтобы они его спасли. – Ты им что–то пообещала? – Кому? – не поняла Душечка, думая о «любимых» женщинах Хорна. Спаслись они от огня или на совести милорда еще три жизни? Как же сложно с этими драконами. Чуть что – все жечь! – Богам. Они не упустят своего. Душечка задумалась. Она никак не могла вспомнить свои слова. – Кажется, я предложила им взамен душу. Что еще у меня есть? Думаете, они согласились? Пенелопа вздохнула. – Ну раз Най жив… Яд, серьезное ранение, потеря крови – все это слишком, чтобы не погибнуть, – служанка хлопнула себя по бедрам, запоздало вспомнив поведение хозяина. – То–то он старался не поворачиваться ко мне спиной! Я бы увидела свежую рану и обязательно всполошилась бы. – Она почти затянулась, – Душечка опустила глаза. Если бы могла, она сейчас покраснела бы. Она пялилась на спину дракона и гораздо ниже спины, пока спускалась по лестнице. Душа оправдывала свою нескромность только тем, что ей было интересно, как быстро заживет рана. А за остальное глаз сам зацепился. – Боги приняли твою клятву, – Пенелопа посмотрела на Душу с сочувствием. – Вот и расплата подоспела. Душечка в панике оглядела себя и, вскрикнув, схватилась за шею. – Колье из жемчуга исчезло! А ведь я ничего не могу с себя снять. – Мне жаль, милая, – Пен отвела глаза. – Но мне кажется, что ты потихоньку покидаешь нас. – Думаете, у меня сначала исчезнет одна рука, потом другая? – голос Душечку не слушался. Она пищала, от страха перейдя на высокие ноты. – И так до конца, пока я вовсе не растворюсь в воздухе? – Гораздо сложнее будет объяснить, что происходит с невестой милорда, если у тебя сначала исчезнет вся одежда. – Ой! – Душечка обхватила себя руками, уже чувствуя себя голой. – Вот же беда! – вздохнула Пен. – Только нашли толковую помощницу, как снова теряем. – Пенелопа, мне нужно кое в чем вам признаться, пока я не исчезла, – поторопилась объявить Душечка. – Вы, наверное, слышали, что я уничтожила яд в колодце, и теперь вода там целебная? – Еще бы, – служанка кивнула. – Об этом только и говорят. С города начали тянуться люди. Требуют продать панацеи от всех болезней. Постоялые дворы переполнены. Но мы же застава, а не какая–то там лавочка, чтобы заниматься торговлей. Да и самим водичка пригодится… – Так вот, я в силах вернуть вам молодость, – перебила словоохотливую Пенелопу Душечка. Пен поискала руками стул и опустилась на него. Она смотрела на фантом во все глаза.