Глава 30

С другой стороны портала путешественников встретили встревоженные садовник и конюх. – Еще одну приволок, – шепнул конюх, когда Най потащил бабушку во флигель. – И где он их находит? – Любит женщин, – поскребя бороду, ответил садовник. – Как пить дать прикажет открыть главное здание. Во флигеле комнат на всех не хватит. Он оказался прав. Оставив Ольгу Александровну приходить в себя, а Душечку ухаживать за одуревшей родственницей, дракон вынес связку ключей. Кинув их слуге, поинтересовался: – А где мальчик? – Какой мальчик? – слуги вытаращили глаза. – Никакого мальчика мы не видели. – Сопливый такой. Он должен был пригнать моего коня. У него письмо для леди Хорн. Оба помотали головами. – Лошадь сама пришла, а мальчика не было. Наярда охватило беспокойство. Неужели чернокнижник передумал? Привел коня, а сам вновь заперся в своей развалюхе? – Ладно, разберемся, – дракон махнул рукой и направился во флигель. Он подхватил брошенный в спальне портальщик и зарядил его. – Любимый, ты куда? – Душечка появилась на пороге его покоев. Бабушку она перевела в гостиную и отпаивала там чаем. – К маме смотаюсь за слугами. В главном здании нужно порядок навести. Туда переберемся, раз семья стала такой большой. Одна нога здесь, другая там, – он вышел на порог и прицелился в сторону маменькиного особняка. Почему бы не воспользоваться случаем, пока портальщик в его руках? – Копытом мне промеж глаз! – выругался конюх, когда хозяин нырнул в туман, светящийся изнутри. – Что же это делается?! – Это называется портал, – любезно объяснила Аленка. Она печально вздохнула. До сих пор не выдалось ни одной минутки, чтобы остаться с Любимым наедине. Все бегом, все бегом. А она так много хотела сказать ему. Когда она была Душечкой у них получалось легко общаться, а сейчас… Сейчас ей казалось, что Хорн бежит от нее. Аленка вернулась к бабушке. Той после чая стало заметно лучше. – Помнишь, когда я рассказывала тебе свои сны, я говорила, что в этом мире у меня открылся дар? Мне достаточно захотеть, чтобы все, что я пожелала, исполнилось. – Считаешь, что дар у тебя остался? – бабушка налила себе еще одну чашку. – В принципе, похоже на то: ты пожелала Максу неудачи, и он тут же скатился с лестницы. – Я думала, это совпадение. Но теперь уверена, что ничего не происходит просто так. И как бы я ни уверяла всех, что я фея, я самая настоящая ведьма. Ведь феи творят только добрые дела. – Неправда, – живо откликнулась бабушка. – Ты все делаешь во благо. Возьми любой случай: понос сохранил жизнь трем женщинам во время пожара, а падение Макса с лестницы даст ему время подумать о своем поведении. – А тыква? Она испортилась, и мне было стыдно перед хозяином постоялого двора. – Кто знает, что случилось бы с постояльцами, если бы ты не уничтожила тыкву? Может, она уже была с гнильцой? Ты же не желала ей зла? – Нет, не желала. Я просто рассказала, как я несчастна. – Милая, если бы мы умирали, только услышав, как другие несчастны, мир давно опустел бы, – Ольга Александровна отпила глоточек и поставила чашку на блюдечко. Внимательно посмотрела на нее, потом перевела глаза на внучку. – Ты хочешь сказать, что и сейчас пошептала над чаем? Аленка кивнула. – И что? – бабушка посмотрела на свои руки. Как были на них старческие пятна, так и остались. – Ты разве не чувствуешь себя лучше? – Вообще–то мне хорошо. Очень хорошо. Я полна сил. Спасибо, милая, – бабушка с улыбкой похлопала внучку по руке. Душечка не хотела подгонять процесс омоложения. Она уже знала, чем дольше регенерация организма занимает времени, тем легче для человека. Он успевает привыкнуть к своему новому состоянию. Пример – Ада. Нет нагрузки на сосуды и сердце. Нет боли и страха, как у Федейры, которая даже потеряла сознание. На бабушке Аленка экспериментировать не собиралась. – Смотри, опять портал, – Ольга Александровна кивнула на окно. Из тумана выходили люди и сразу шли в особняк. В их руках были ведра и веники. Следом появились королевская фаворитка, ее внучка и воспитанница в коляске. Они повернули в сторону флигеля. – Мама Наярда прибыла. Будем знакомиться, – выдохнула Душечка и побежала заваривать свежий чай. Бабушка быстро проверила, все ли пуговицы застегнуты на блузке. Хорошо, что в дорогу надела лучшую. Наярд, проводив родственников занять Душечку разговорами, направился в сторону дома чернокнижника. Он боялся, что с мальчишкой что–то случилось. С портальщиком наперевес дракон прошел всю улицу от начала и до конца, но старого дома не обнаружил. Не понимая, как мог перепутать, исследовал соседнюю улицу, потом еще одну, но нигде близко не нашел той развалюхи, в которой самолично высадил дверь. Пришлось пойти по соседям. Но никто из них не знал, где живет чернокнижник. Мало того, люди клялись, что на их улицах магов отродясь не водилось. – Ну как? Я сам был у него в гостях, – дракон махнул рукой, указав на промежуток между двумя домами, где, по его мнению, совсем недавно стояла халупа. Но густая изгородь и грядки с растущими на них овощами не могли вырасти за то время, пока он был на Земле. – А мальчик? Может быть вы помните его? Сопливый, плохо одетый. Его дед умер год назад. Собравшиеся у палисадника люди лишь пожимали плечами. – Хорошо, – выдохнул Наярд. – Возможно у меня помутнение, и я перепутал улицу, но тогда откуда у меня это? Он вытащил из рюкзака портальщик, куда спрятал его, чтобы не пугать людей «арбалетом». – Лопата? Так она у любого из нас есть, – хмыкнув, ответил ему рябой парень. – Хотите, я вам свою дам? Только у меня древко подлиннее. А у вашей явно подпилили. Лорд Хорн опустил глаза. Он не верил самому себе. В его руках была короткая лопата. Из новых, блестящих, еще ни разу не использованных. Он похлопал себя по карманам и выгреб оттуда вместо «драконьих зубов» гвозди. Самые обыкновенные. С палец длиной. – Что за чертовщина? – выдохнул Хорн. Народ безмолвствовал и смотрел на дракона с жалостью. Как не пожалеть господина, у которого не все в порядке с головой? Ничего не оставалось делать, как извиниться и уйти. Но уже в конце улицы он знал, кто подтвердит, что он не сумасшедший. – Торговец душами! Крикнув, Наярд остановил наемный экипаж, чтобы добраться до дома торговца. Лопата, как ее теперь не заряжай гвоздями, портальщиком не станет. Мог бы быстрее долететь, но являться в «гости» драконом или нагим он не хотел. Торговец оказался дома. Удивился, что Най опять пожаловал. – Не нашли, что ли, чернокнижника? – Нашел, но сегодня с ним происходит какая–то чертовщина. Дома на месте нет. Торговец нахмурился. Оглянувшись на жену, которая готовила на костре – печь ведь развалить успели, а новую класть еще даже не начали, хозяин наклонился ближе к гостю и прошептал: – Со мной такая же чертовщина случилась. Когда души забирал, дом на месте стоял, а как пришел уговаривать старика, чтобы новые души дал, дом как сквозь землю провалился. – Старика? – удивился Хорн. – Мальчишка. Меня встретил мальчишка лет десяти. Лохматый, сопливый и… Он замолчал. Понял, что бесполезно правду искать. Боги в этом мире есть. И они ведут свою игру. – Ну не знаю, – торговец почесал затылок. – Не видел я никакого мальчишку. Со мной договаривался старик с седой бородой. О! У него еще очки были. Он меня на ярмарке нашел и сказал, что имеется необычный товар. Зазвал к себе. Я сначала не понял, как можно душами торговать, а он научил, как их можно применить. Когда телегу за ними пригнал, специально поинтересовался, много ли у него такого товара? А он ответил, что больше душами заниматься не хочет, так как денег, которые я ему дал, надолго хватит. Наярд устало потер лицо. Из всех виденных им Душ только Душечка была из другого мира. И он, барон Хорн, купил именно ее. Вроде бы случайно. И Пенелопа подсунула афишку только потому, что он сам назвал ей невыполнимые качества, которыми должна была обладать ее помощница. И ведь как точно все подтвердилось: Душечка ни ела, ни пила, и в постель к нему лечь отказывалась – все, как просил. И виделась ему четкая цепь, связывающая все разрозненные события в единое целое. И главный герой в устроенном богами спектакле – он, лорд Хорн, собственной персоной. – А конечная цель–то какова? Только лишь в том, чтобы соединить две души из разных миров? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Да, полюбил. Так сильно полюбил свою Душечку, что отправился за ней черт знает куда. Но будут ли боги строить столь сложную комбинацию, чтобы сделать из завидного жениха, бегущего от невест, любящего мужа? Не мелковата ли затея для богов? А если все закрутилось только ради того, чтобы открыть людям Дерхона глаза на василисков? Сам–то он промолчал, хотя оказался единственным живым свидетелем? Но боги и без его помощи могли покарать василисков, плодящихся за счет смерти драконов. Не нужно было ждать долгого часа. «А если он исправляют свою ошибку моими руками? Вернее, руками Душечки?» Най попрощался с торговцем и оставил тому денег, чтобы быстрее построили печь. И опять поймал себя на мысли, что раньше и думать не подумал бы, чтобы дать кому–то малознакомому золото. Откуда эти движения души? Наярд остановился. – Вот оно! Движение души. Ради этого все и затевалось! Он и сироту хотел к себе взять по велению души. И бывшую жену приютил, желая помочь вырастить из василиска доброго человека. С тех пор, как он купил на ярмарке невесту, он сделался лучше, добрее, щедрее. И не в деньгах дело. Он сделался щедрее на чувства. И причина всех начавшихся изменений, что с ним, что с мамой, что с королевой – Душечка. – В нашем мире поселилась Душа. Боги захотели сделать его лучше. Но каким манером? Через окончательное истребление василисков? Теперь, когда правда об их злодеяниях откроется, с ними никто не захочет связываться. Доживут в бездетности последние, и через десяток столетий никто не вспомнит о существовании такого вида летающих существ. – Жаль, очень жаль. Если бы не проблема с деторождением, сами по себе василиски были прекрасны. Наю не забыть, как хороша была Федейра и в виде женщины, и в виде крылатой змеи. Ее чешуя переливалась и блестела на солнце. Движения гибкого тела завораживали. А ведь его сын и дочь наполовину василиски. Жаль, что Лерош так и не познает радости отцовства. Если бы Най был богом, он снял бы с василисков проклятие. Да, они убили много драконов, но изначально сами боги были неправы. Их вседозволенность породила протест василисков и желание выжить любой ценой. – Жаль, очень жаль, – вновь повторил Най.