Глава 13. Свет никому не принадлежит и существует для всех
— Есть сто процентов!
— Правда? — Светлана изо всех сил изображает радость. У нее это почти получается. Но ведь она и в самом деле рада. Собственный бы эгоизм куда-нибудь деть.
— Ага, — Милана уже который день находится в этом приподнято-радостном возбуждении. Наверное, она всегда была такая когда-то, до аварии Артура — веселая, жизнерадостная, полная энергии. Наверное, именно в такую нее когда-то влюбился Марат Ватаев — в этом Света была теперь точно уверена. Они оба, и брат, и сестра — возвращаются к себе прежним. К таким, когда в их жизни не было никакой Светки Полянской.
— Не вышло из моего брата очкарика-ботана, — жизнерадостно продолжает Милана. — Завтра в двенадцать едем встречать нашего супер-героя!
— Я не поеду.
— Так, не начинай!
— И не думала начинать. Я буду ждать его дома. Торт, — Света прокашлялась. — Торт испеку.
Милана пристально на нее смотрела — долго. Напряженно.
— Ладно. Но помни — никакого Вреутова! Ты мне обещала.
— Я помню.
* * *
Никакого Вреутова. Никакого торта. Вообще ничего.
Она просто сидела на диване и молча смотрела в одну точку.
Пойди достань с полки красивое белье. Надень тот костюм, который купила тебе Милана. И блузку. Тебе же это идет. Волосы помой! И высуши, и распусти. Макияж сделай, идиотка! И духи, духи капни. Новые. Или лучшие старые? Артур к ним привык.
Ну делай же что-нибудь, тряпка!
А она ничего не делала. Сидела на диване, с немытой головой и волосами, стянутыми в хвост, не накрашенная, в джинсах и футболке. И джинсы, и футболка на ней теперь висели, но это почему-то не утешало.
Ничего ей уже не поможет. Ни макияж, ни духи, ни новая одежда. Что бы она ни сделала с собой — ей никогда не дотянуться до Артура. Он слишком высоко.
В какой-то момент сидеть на диване дальше стало уже невыносимо — и Света вышла на балкон. Простояла там минут десять.
Во двор въехал черный джип. Машину Миланы Света узнала сразу. Как загипнотизированная она смотрела, как машина останавливается у подъезда. Вот открывается пассажирская дверь.
Волна паники захлестнула и смела Светлану с балкона.
* * *
Артур проводил взглядом отъезжающую машину Миланы. Он много раз на ней ездил, но видел — впервые. У его сестренки явно тяга к большим, брутальным, типично мужским автомобилям. Но ей идет.
Артур медленно обернулся к подъезду. Сколько раз он здесь проходил? Вон ступеньки от подъезда, три штуки, слева выщерблено. Он задрал голову. Так вот он, какой дом, в котором он прожил самые удивительные месяцы своей жизни. Где он встретил счастье.
— Здравствуйте, Артур.
Артур обернулся. Это сосед. Пожилой мужчина отчетливо иудейской наружности. Впрочем, Артур это понял еще по голосу. Хотя только по голосу Артуру казалось, что он старше. И походка у него тяжелая.
— Добрый день.
— Что-то вас давно не было видно, — этот мужчина — Артур напрочь забыл его имя, хотя тот представлялся — как все представители старшего поколения, считал правильным здороваться и общаться с соседями.
— Уезжал на лечение.
— Успешно?
Артур помедлил — а потом разрешил себе этот в какой-то степени мальчишеский жест — и снял очки. Он за эти годы настолько привык к ним, что так и не расстался с привычкой ходить в темных очках. Но сегодня и день способствовал — в небе пусть не слишком яркое, но совершенно не прикрытое облаками солнце. А врачи ему категорически советовали первое время беречь глаза от ультрафиолета. Артур поймал изумленный взгляд.
— Вполне успешно.
— Боже мой! — мужчина заозирался, как будто ему срочно надо было с кем-то разделить это известие. — Вам… вам восстановился зрение?!
— Да.
— Я очень, очень за вас рад! — Артуру затрясли руку.
Артур видит этого человека в первый раз — видит вот так, по-настоящему. А до сегодняшнего дня он просто несколько раз здоровался с ним и разговаривал о каких-то пустяках. Темы слепоты Артура они коснулись лишь раз, когда сосед спросил «Вы незрячий?». И по короткому «Да» Артура понял, что вопроса этого больше касаться не надо. И вот теперь этот человек искренне и от всей души поздравляет его. Практически незнакомый человек искренне за него радуется. А вот отец родной…
Имя соседа вдруг всплыло в памяти.
— Большое спасибо, Эдуард Менделевич, — Артур ответно сжал еще вполне крепкую руку. — Супруге привет передавайте.
* * *
Он так и вошел в подъезд с очками в руке. Ступени — девять. Лифт — едет примерно полминуты. Теперь он все это видит. Серый бетон ступеней, бежевые стены подъезда. Лифтовая кабина тоже серая, почти не обшарпанная. Артур поднял голову. Вон камера. Он не знал, что в кабине лифта есть камера наружного наблюдения. Он едва сдержал неуместное желание показать в камеру язык. Нервное напряжение, которое Артур так старательно сдерживал при Милане, теперь быстро охватывало его, вызывая учащенное сердцебиение, кололо в кончиках пальцев. Скоро он увидит Свету.
Лифт поднимался тридцать шесть секунд.
Вот его дверь. Квартира номер сто сорок восемь. Его квартира. Артур посмотрел на квадрат дверного звонка, потом на ключи в своей руке. И решительно вставил ключ в замочную скважину.
* * *
— Света!
Ответом ему стала тишина. Но ведь Милана сказала, что Света ждет его дома. Что-то про торт говорила. Артур не расстроился, когда не увидел Светлану в аэропорту. Он знал, что им лучше увидеться наедине. Лучше — у него дома. Потому что за свои чувства не ручался. Может быть, удастся сдержать себя в руках и не… не разрыдаться, например. А, может, и нет.
— Света, я дома! — громче повторил он. И снова ничего не услышал в ответ. И никаким тортом не пахло. Вообще едой в доме не пахло — словно в нем и не готовили. Не могла же Светлана… уйти?!
Артур быстро стянул с ног кроссовки, сбросил с плеч куртку.
Нет, Света здесь. Он чувствовал ее присутствие. Она здесь. Или была здесь еще совсем недавно. Она ушла к себе?! Господи, что происходит?!
Артур быстро пошел по квартире. Сейчас ему было плевать, как выглядит помещение, где он жил. Гостиная, кабинет, кухня — везде пусто. И ванной с туалетом — тоже. Осталось одно место — спальня.
Он медленно открыл дверь в спальню, оглядел пустое пространство. Серые шторы, большая кровать, на которой они со Светой столько раз любили друг друга.
Артур подошел к зеркальной поверхности стенного шкафа и медленно сполз по ней, прижавшись спиной, на пол.
— Светка, ну что за детский сад? Зачем ты спряталась в шкаф?
* * *
Она слышала, как Артур зашел. Слышала его голос. И прекрасно понимала, как идиотски, детски, глупо — и как угодно еще выглядит ее поведение.
Спряталась в шкаф от бабайки. Мама рассказывала, что Света в детстве как-то спряталась в шкаф и уснула там. Заставила маму с бабушкой поволноваться.
Теперь этот номер вряд ли пройдет. Она уже не ребенок. Но с этим страхом не смогла совладать. Светлана слышала, как Артур звал ее. Слышала, как он ходил по квартире. А потом зашел в спальню.
У нее сейчас сердце выскочит из груди. Нет, оно сейчас остановится! Боже-боже-боже…
А потом шаги послышались совсем близко.
Вот бабайка и пришел за тобой. И в шкафу от него не спрячешься. Света сжалась в комок, обняла себя руками и зажмурилась.
Но дверь шкафа не открылась. Вместо этого раздался голос Артура. Где-то совсем рядом. Не сразу Света поняла, что он сел на пол — так же, как и она.
— Ну что, так и будем разговаривать через дверь шкафа?
Как же она соскучилась по его голосу. Как же она соскучилась… по нему всему!
— Света, пожалуйста. Объясни мне, что происходит. И выйди из шкафа, пожалуйста.
По-прежнему говорил только Артур. А Светлана по-прежнему делал вид, что ее тут нет. Как, ну как он узнал, что она в шкафу?! Господи, как все вышло глупо. Глупее просто не придумать. Спряталась в шкаф. Надо было его встречать его у двери. Лицом к лицу. Как взрослый человек. Так удалось бы сохранить хоть какие-то остатки гордости. Сейчас, вылезая из шкафа, шансов на это нет вообще.
— Артур… — начала она и замолчала. Ну какой же это идиотизм. Как она могла загнать себя в такую ситуацию?! Впрочем, вполне в духе Светки Полянской этот идиотизм.
— Да?
Его голос звучал так… так мягко, бархатно. Света вспомнила, как он шептал этим голосом в этой спальне, какая она желанная, красивая, самая-самая. Света прокашлялась.
— Артур, я прошу тебя. Ты встань, немного отойди и… и отвернись. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.
— Хорошо.
За дверью шкафа послышался шорох, а потом…
— Я стою спиной к шкафу.
Не давая себя больше времени на трусливые сомнения, Света неловко встала. По плечам ударили вешалки с одеждой. Ноги затекли. Дрожащими пальцами она двинула дверь шкафа в сторону.
Зажмурилась. Глаза уже успели привыкнуть к темноте. Светлана шагнула вперед. И только потом открыла глаза.
Артур стоял к ней спиной. И Света замерла, впитывая его силуэт. Широкие плечи под тонким темно-зеленым лонгсливом, темные джинсы, в карманы которых засунуты руки.
Оброс. Волосы спускаются на шею. Чуть-чуть вьются. Она так и думала.
Не чувствуя под собой ног, Света сделал два шага — и прижалась к широкой спине, ткнулась носом между лопаток. Но руки поднять и обнять — не решилась.
А вот Артур решился — и быстро обернулся. Света, не поднимая головы, спрятала лицо на его груди. И почувствовала, как руки Артура ее крепко обнимают.
Она прижималась щекой к его груди. Чувствовала, как тело охватывает дрожь. Дышала ароматом Артура, сотканным из запаха его кожи и парфюма.
Я могу так стоять вечно. Можно? Можно так? Пожалуйста?
* * *
Артур не понимал. Решительно ничего не понимал. Что за детский сад со шкафом? Почему Света дрожит? Если бы что-то случилось — Милана бы ему сказала. Но сейчас, когда Света оказалась в его руках, паника понемногу отступала.
Она здесь, в его руках. Пусть прячет лицо, но он чувствует тепло ее тела. Которое знакомо ему до миллиметра, каждый изгиб.
Похудела. Волновалась за него. Свет мой Светлана, все, не дрожи, все уже хорошо. Посмотри на меня. Дай мне посмотреть на тебя.
— Света… — он провел ладонью по ее спине, вспоминая, впитывая. Потом коснулся локтя, вверх до плеча. И, наконец, коснулся пальцами подбородка. — Дай мне посмотреть на тебя.
Его пальцы не давили. Но Артуру пришлось подождать, прежде чем она поднимет лицо.
Не такой он себе ее представлял. Совсем не такой. Потому что у него слишком скудная фантазия, наверное. И такого нарисовать она просто не в состоянии.
Артур обхватил лицо Светы ладонями, внимательно вглядываясь в него.
— Ты совсем не такая, как я думал…
* * *
Конечно, она не такая. Совсем не такая, к каким привык Артур Балашов. Совсем не такая, какая нужна ему. Какая может быть рядом с ним. Светлана даже не успела толком рассмотреть лицо Артура — а его слова заставили снова покаянно опустить голову. А потом отступить.
— Света, — он взял ее за руку, но у нее хватило сил вызволить свои пальцы из его. — Света, что происходит?!
Она резко отвернулась. Прикусила губу. Не смей. Вот просто не смей реветь.
— Артур, нам надо расстаться.
Это единственные слова, которые у нее нашлись. Которые получилось протолкнуть сквозь напряженное горло. Но, о, господи, как же это фальшиво и мелодраматично звучит. Ко второму сезону сценаристы работают спустя рукава.
— Почему?! Что случилось? Ты можешь поговорить со мной нормально?! — голос Артура звучал совсем рядом, где-то у нее над ухом. Звучал громко, требовательно. Но с закушенной губой говорить решительно невозможно. Зато почувствовала, как по ее виску скользнул поток воздуха от его шумного выдоха. — Что, здоровый и зрячий я тебе не нужен?
— Что ты такое говоришь?! — его слова так обескуражили Свету, что даже слезы куда-то отступили. Ими был полны глаза, но не лились.
— А как тебя еще понимать? — Артур говорил все громче. — Ты обещала меня ждать! А вместо этого — прячешься, не хочешь разговаривать, говоришь о расставании. Что изменилось? Только я. Я теперь зрячий. Со мной уже не надо возиться, меня уже не надо опекать. Все, тебе перестало быть интересно?! — под конец он уже орал.
От абсурдности таких его слов Света резко развернулась.
Смотри, Артур. Вот смотри. Хорошенько всю меня рассмотри. Она хотела что-то ему сказать — такое же резкое, громкое. И замерла. Потому что теперь, именно теперь — его увидела. Прежде всего, его глаза — сердито прищуренные, но такие красивые, в обрамлении пушистых ресниц. Он смотрит. Он в самом деле на нее смотрит. Видит.
Это же самое главное. В самом деле.
— Ты сказал, что я совсем не такая, как ты представлял… Совсем не такая красивая, как тебе казалось…
Он несколько секунд смотрел на нее. Смотрел. И ей казалось, что время остановилось. А потом резким движением Артур притянул ее к себе.
— Дура. Я не думал даже, что ты ТАКАЯ красивая.
Она замерла. Света поняла, что вот сейчас ее личный край. Или она поверит Артуру сейчас — или не поверит никогда.
— Правда? — спросила она тихо. И подняла голову.
У него был такой взгляд… Не может ее Артур говорить неправду. Не может. С таким взглядом не лгут.
Артур ничего не ответил. Наклонил голову и принялся целовать все ее лицо, без разбору — веки, щеки, виски, подбородок. И между поцелуями шептал.
— Самая… самая красивая… никого нет красивее тебя… Свет мой Светлана… никуда я тебя не отпущу.
* * *
Он не думал, что у нее такой трогательно маленький подбородок. И брови дугой вразлет. И серые, с какой-то дымкой глаза. Это не дымка, это слезы. Господи, ну что ты там себе придумала, дурочка?
Нет тебя красивее никого на всем белом свете, Свет мой Светлана. Дай только мне как следует тебя рассмотреть. И она дала. Как-то разом обмякла в его руках, едва держась за его плечи, и позволяла себя целовать. И Артур целовал, упиваясь этими поцелуями, не закрывая глаз, шалея, хмелея. А когда губы коснулись губ, тогда он потерял голову окончательно.
Как же он соскучился, стосковался по своей Светлане. Как мечтал о близости с ней, теперь новой, совсем полноценной. Рассмотреть ее всю. Ласкать не только пальцами и губами, но и взглядом. Войти в нее, глядя в ее глаза — серые, он теперь это знает.
— Светка, — он с трудом оторвался от ее губ. Подхватил на руки. — Ты совсем ничего не весишь!
Она лишь всхлипнула, уткнувшись ему шею. Впрочем, до кровати всего три шага. До наслаждения три шага. Три шага до счастья.
* * *
Она им любовалась. Она им всегда любовалась. Но сейчас, когда он смотрит… Когда она видит его потемневший от страсти взгляд… Взгляд, полный восхищения… На нее впервые смотрели так. И от этого взгляда кружилась голова. И все же…
— Не заставляй меня связывать тебя, — Артур мягко, но уверенно отвел в стороны ее руки, которыми Света неосознанно попыталась остановить его — потянувшие вверх ее футболку. — Последние несколько недель я не сошел с ума только потому, что представлял, как увижу тебя голой.
От этих его слов, таких откровенных, Света почувствовала, что краснеет. Но руки — руки стали совершенно безвольными. Как и все тело. Артур приподнял ее, стаскивая футболку. И, тут же, без паузы, завел руку ей за спину. Щелкнула застежка бюстгальтера, который через секунду улетел в сторону.
Света замерла. Чувствовала, как кожа груди становится «гусиной». Как твердеют соски.
Замер и Артур. Над ней, опираясь локтем о матрас. Его взгляд уперся ей в грудь. Он молчал, молчала и она, только дыхание становилась все тяжелее, а грудь поднималась все чаще и выше. А потом Артур вдруг плотно зажмурился, резко мотнул головой.
— Ты бы хоть предупредила заранее, — низким хриплым шепотом произнес он. — Что ты НАСТОЛЬКО красивая.
А потом открыл глаза, резко наклонил голову и без предупреждения втянул ее сосок в свой рот. На этом месте вся Светкина рефлексия куда-то рассосалась. Точнее, ее рассосал Артур Балашов.
* * *
Нет, у него фантазия не просто скудная. Она у Артура полностью отсутствует. Он же все это трогал, гладил, целовал. Но даже не представлял, насколько его Света… идеальная.
Везде.
Какая у нее упругая, пышная грудь. Тяжелая — но ровно настолько, чтобы почувствовать вес этого совершенства в своих ладонях. Дерзко торчащий сосок — Артур думал, что темнее. Почему-то. А он — идеального розового цвета.
Дело дошло до головокружения. Мозг просто не справлялся. Хотелось смотреть. Хотелось гладить, сжимать в руках, чтобы чувствовать всей кожей, каждым пальцем эту упругость и полновесность. Хотелось ласкать сосок — гладить языком, втягивать в рот, слегка сжимать зубами.
И все это — одновременно. Чуть не чокнулся, пока приноровился. А Света только подливала масла в огонь своими беспомощными вздохами, тихими стонами, шепотом с его именем.
Она потянула вверх его джемпер. Правильно, свет мой, на нас слишком много одежды. Его полетела в стороны стремительно. И Артур замер, как тогда. Как в их первый раз. Упираясь коленями в матрас, а кулаками — в расставленные бедра.
Смотри. Вот такой я. Я нравлюсь тебе?
В ее горячем взгляде можно было утонуть. Она потянулась к нему, а он — к ней. Вот, держи меня за шею, пока я делаю тебя совсем голой.
Я, правда, об этом мечтал каждую ночь. Покажи мне себя всю. Совсем.
* * *
Он делал с ней это много раз. Но теперь Артур видел. Он смотрел. Он развел ей колени и смотрел. Свете казалось, что смотрел бесконечно долго.
А потом выдохнул одно слово.
— Совершенная.
И наклонил голову.
В плотном тумане чувственного наслаждения, которое охватило ее потом, почему-то случались проблески. Краткие. И тогда она слышала, с каким пошлым и одновременно прекрасным звонким звуком Артур ласкает ее. Или внезапно ощущала, что у нее абсолютно мокрая спина. Ну ладно в другом месте, но вот спина…
Под конец вдруг совершенно неконтролируемо затряслись колени. А затем волна горячей дрожи смела все.
Потом Света лежала в кольце мужских рук, слушая свое шумное дыхание. И чувствуя, как так же часто дышит ей на ухо прижимающийся сзади Артур. А потом он мягко опрокинул ее на спину. Навис над ней. Под его взглядом ей захотелось расплакаться. От какого-то нового, странного, горячего чувства.
— Отдай мне себя, — прошептал Артур, наклонившись к ее лицу, прямо в губы. — Пожалуйста. Хочу смотреть тебе в глаза.
Так и произошло. Они смотрели друг другу глаза, когда он медленно развел ей бедра и взял. Чувство наполненности — нет, полноты, было таким острым — что захотелось прикрыть глаза. Но его взгляд не отпускал. Они так и любили друг друга, не отводя глаз. Под медленные плавные движения в начале. Под более ритмичные потом. И даже под резкие яростные толчки перед финалом. И лишь в самом конце на смену взглядам пришел горячий поцелуй, два стона в губы друг другу, две пульсации в унисон. И тяжелое опустошенное страстью горячее мужское тело на истомленном лаской мягком женском.
* * *
Думать не получалось. Да и вообще — надо ли думать, когда лежишь обнаженная в мужских объятьях, приходя в себя после жаркой близости? Наверное, не надо. Но не получалось.
Не думать не получалось, и думать не получалось. Вот такой вот парадокс.
Артур потерся щекой о ее плечо, прижал ее к себе плотнее — спиной к своей груди.
— Я не колючий?
— Нет.
Вышло сухо. Света зажмурилась, а Артур потянул ее за плечо, поворачивая к себе.
— Посмотри на меня.
Ей нужен этот последний бросок воли. Последнее решительное «да» от Артура. Не просто нужно — необходимо.
Светлана широко распахнула глаза. Снова залюбовалась его лицом. Обросший, и от того лохматый и взъерошенный, без черных очков, с внимательным взглядом совершенно удивительных красивущих каре-зеленых глаз.
Это ее Артур. Ее любимый Артур. Ей нужно только еще одно подтверждение. Самое последнее.
Самое трудное.
Она резко села на постели. Уперлась разведенными коленями в кровать. А вот руки упереть в бедра, как Артур, не смогла — и зачем-то сцепила их в замок за спиной. Собрав всю волю в кулак, подняла лицо и посмотрела в глаза Артуру.
— Смотри. Смотри внимательно. Вот такая я тебе нравлюсь?
Артур медленно сел, не сводя с нее взгляда. И так же медленно стал опускать взгляд — с ее лица вниз, до коленей. Потом обратно, вверх. До лица. Ей нестерпимо хотелось прикрыться, спрятаться. За спиной стали дрожать сцепленные в замок руки. Щеки заливало, затапливало горячим румянцем.
Какой ты меня видишь теперь?
Артур поднял руку, коснулся ее плеча, откинул прядь волос, провел кончиками пальцев до локтя, скользнул к талии.
— Нет, Света, «нравлюсь» — это не то слово, — а потом резко притянул ее к себе, прижал, обхватил двумя руками. — Вот такую, именно такую, только такую — я тебя люблю.
Дрожь вырвалась на свободу. Свете казалось, что она с улицы, с мороза, с холода вдруг попала в тепло. И оно растекается по всему ее существу, делая ее счастливой… такой счастливой…
Губы Артура нашли ее ухо, коснулись мягко.
— Я услышу ответное признание? — его голос звучал тихо, хрипло, очень интимно. — Или мне пока придется довольствоваться тем, что я вижу в твоих глазах?
— Ты все знаешь… — всхлипнула Света.
— Знаю. Но услышать от тебя — очень хочу. Посмотри на меня, Свет мой Светлана.
Последние сомнения исчезли. Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. В глаза. Как она могла сомневаться в Артуре?!
Светлана обхватила его лицо ладонями.
— Я не знаю таких слов… чтобы описать, как я тебя люблю.
— Вполне достаточно трех, — Артур зеркальным жестом обхватил ее лицо ладонями. Он смотрел Светлане прямо в глаза. — А остальное дополним не словами.
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.
Артур мягко потянул ее на смятую постель.
— Иди ко мне, моя идеальная девочка. Я тебя еще не всю рассмотрел.
Ненасытность Артура и его желание непременно все рассмотреть довели Свету до того, то она тоже потребовала «рассмотреть» для себя. Артур безропотно лег на спину и позволил Свете смотреть. И не только смотреть. Она потрогала и поцеловала все места, куда смогла дотянуться ее фантазия. Но Артур тоже смотрел. Приподнявшись на локтях, смотрел, как она не очень умело, но очень старательно ласкает его. А потом резко опрокинул ее на спину и в одно движение взял с глухим стоном на ухо: «Что ты со мной делаешь…».
Да что только не делали.
Апофеозом этого удивительного дня стала стрижка — Артур категорически настоял, чтобы Света его подстригла, тем более, он объективно оброс очень. Да и инструмент теперь все время дома.
Артур снова сидел на стуле перед зеркалом в ванной, но в этот раз в одних только трусах, Света, облаченная в его футболку, крутилась вокруг него. И Артур ее в процессе стрижки бессовестно и бесконечно лапал. Смеялся и говорил, что мечтал об этом во время первой стрижки. Света ему верила. Но все же пригрозила, что если он не прекратит — то останется без уха. Это его на какое-то время угомонило, но после стрижки Артур затащил Свету с собой в ванну. В общем, не только постригла, но и помыла. Со всей тщательностью. Местами даже вылизала.
А потом, уже совсем вечером, Артур собрался в магазин — в доме было в плане еды шаром покати. Пока он ходил в магазин, Света застелила постель, поставила чайник.
Снова вернулась в спальню, посмотрела на свое отражение. Прижала руки к запылавшим щекам.
С ней это происходит, не с ней?!
Щелкнул дверной замок, раздался голос Артура.
— Света, я дома!
Конечно, с ней. С кем же еще?