Глава 3. Вот ты — Светлый, а пиво пьешь темное
То, что она умудрилась заснуть у Артура, терзало Светку весь день. Она была просто сама не своя, даже клиенты это отмечали, хоть Света старалась вести себя как обычно. Работу она окончила неприлично для себя рано, в шесть. Тщательно убрала рабочее место, присела и призадумалась.
«Подстрижешь меня сегодня».
Да вот так-то — вообще не вопрос. Света была мастером-универсалом, стригла и женщин, и мужчин, только с маленькими детьми предпочитала не работать. Можно, конечно, и постричь. Светка покосилась на ножницы, оставшиеся лежать на столике.
Нет, стричь Артура она будет через неделю — пока рано, это она уже успела наметанным взглядом оценить. А сегодня… сегодня Светка будет искупать грызущее ее чувство вины иначе.
* * *
— Я дома!
— Я в курсе, — отозвался из глубины квартиры Артур. — Тебя от подъезда слышно.
— Я знаю, что топаю как слон, — Светка прошла на кухню и водрузила пакет на кухонный стол. Артур, оказывается, был тут же. С чашкой чая. — Мне муж бывший об этом говорил.
— Да я не в том смысле, — он дернул рукой, чуть не опрокинув чашку, едва успел поймать. И сердито пробормотал под нос: — Дурак твой бывший муж.
Последние слова вызвали у Светы улыбку — ей стало так приятно, будто Артур ей комплимент сделал. Света принялась выгружать покупки из пакета на стол. И возвестила торжественно:
— Сегодня я буду печь торт!
— Торт — это замечательно, — к Артуру вернулся его обычный ровный, с легкой ехидцей тон. — Но я бы предпочел что-нибудь существеннее и прямо сейчас.
Светка, прищурившись, смотрела на него. Прямо в черные прямоугольник очков. А потом протопала к холодильнику и распахнула его. Там было полным полно контейнеров с готовой едой. Света вытащила первую попавшуюся емкость. Открыла, понюхала. Оказывается, там сбоку даже была приклеена бумажка — что это. Непонятно только, для кого эта бумажка. Для Миланы, наверное.
— Жульен с курицей и грибами. Будешь?
— Нет. Я не люблю курицу.
— И грибы ты тоже не любишь, я поняла. Значит, так, — Светка переложила жульен в тарелку и поставила в микроволновку. — У нас сегодня в меню блюдо грузинской кухни. «Жричодали» называется! Съешь — получишь, так и быть, торт.
После паузы, полной гудения микроволновки, Артур расхохотался.
— А торт хоть какой?
— Прага! — с нескрываемым хвастовством ответила Света. И не стала уточнять, что это был единственный торт, который она умела печь. Но он всегда и неизменно у нее прекрасно получался.
— Это шоколадный? — уточнил Артур.
— Ага.
— И с шоколадным кремом?
— И с орехами!
Пиликнула микроволновка.
— Ладно, давай свое грузинское блюдо.
Жульен Артур съел весь.
* * *
Артур ей даже помогать вызвался. И, вопреки Светкиным опасениям — помогал! А она боялась, что из-за своей слепоты он будет больше мешать, чем помогать. Но вышло иначе. Ощупав рабочую поверхность и выданную ему утварь и продукты, Артур вполне уверенно порубил орехи. Так уверенно, что Света доверила ему взбивать крем. На полной всевозможной техники кухне наличествовали и погружной блендер, и планетарный комбайн, и куча всего другого. Но Светка считала, что ручной труд — он облагораживает. В том числе, и вкус конечного продукта. А еще ей не хотелось, чтобы Артур уходил. С ним весело. У него и в самом деле есть чувство юмора, и оно потрясающее.
Так, за смехом и историями, они отправили коржи в духовку, и Света принялась убирать последствия их деятельности. На этой кухне беспорядка оставлять не хотелось.
— Ты будешь меня сегодня стричь?
Света обернулась от раковины, а потом деловито вытерла руки полотенцем.
— Рано тебя стричь, Арчи, — тут Светка запнулась — ведь она неожиданно назвала его тем именем, которым называла Артура сестра. Но он ничего на это не возразил, и Света продолжила. — Виски еще нормальные. Через неделю.
— Точно? — он провел ладонью по голове. — Мне кажется, я оброс.
— Не оброс! — Света протянула руку и коснулась его виска, пропустила волосы между пальцами. — Смотри, еще короткие.
Света замерла. Да и Артур тоже не шевелился. Они так и стояли — точнее, стояла Светлана, а Артур сидел. И ее ладонь на его щеке, а пальцы у виска. Артур медленно повернул голову, вдохнул медленно.
— От твоих рук так вкусно пахнет…
— Это какао, наверное. Или… я не знаю… — Света торопливо отдернула руку и вытерла ее о джинсы сзади. — Слушай, я, наверное, тоже поем чего-нибудь, с обеда ничего во рту не было.
— Что ж ты сразу не сказала, что голодная, — с каким-то непонятным раздражением ответил Артур. — Поела бы со мной блюдо грузинской кухни. А ты сразу в торт вцепилась, будто дела важнее нет!
Светка ошарашенно выслушала эту отповедь.
— Да я не голодная тогда была, я только сейчас… — неосознанно принялась оправдываться Светлана. А потом, окончательно запутавшись в себе, Света почла за лучшее снова заглянуть в холодильник. Она снова выудила очередной контейнер — в этот раз с другой полки. — О, я нашла сациви! Так что я тоже буду есть блюдо грузинской кухни, только другое!
И тут Артур снова рассмеялся.
— Я тоже хочу! Надо же мне сравнить оба блюда. Вдруг у тебя вкуснее.
— Сейчас, только разогрею.
Света уже открыла дверцу микроволновки, когда за ее спиной раздалось негромкое.
— Не хочу тебя расстраивать, но сациви едят холодным.
Света медленно обернулась. Ну так и есть. Глаза, конечно, не видно. Но едва сдерживаемый смех выдавали подрагивающие губы. Светка сердито стукнула тарелкой о стол.
— Все у вас не как у людей — то клопсы, то еда холодная!
* * *
К тому моменту, когда коржи были испечены, промазаны кремом, а сам торт украшен половинками грецких орехов и убран пропитываться в холодильник, подал голос дверной звонок.
— Открой, это Милана.
Сестре Артура Светлана была сейчас даже рада. Во-первых, пусть ее наниматель убедится, что Света выполняет то, за что ей платят. А во-вторых, Артур ее уже успел свести с ума. Хуже осла из «Шрека», ей-богу! «А сейчас уже пропитался?», «Нет? А когда?», «А может, уже?», «Ну давай отрежем маленький кусочек и проверим?».
Света встала со стула и отправилась открывать дверь, несмотря на то, что у Миланы были ключи. А на выходе из кухни ее нагнало нахальное:
— Я достаю торт из холодильника!
— Сестре кусочек оставь!
* * *
— Так это от вас так пахнет? — Милана демонстративно принюхалась. — А я из лифта выхожу — мать честная, у кого-то шоколадный торт пекут!
— Уже испекли! — похвасталась Света. — Если твой брат не все сожрал — тебе может достаться кусочек.
— Арчи! — умопомрачительной красоты босоножки полетели в стороны. — Не смей сжирать весь торт!
За одно чаепитие они втроем умяли половину торта. Причем львиную долю урона «Праге» нанесли Милана и Артур. Светка с нескрываемой завистью смотрела, как эти два вытащивших счастливый билет в генетической лотерее индивидуума берут себе по третьему куску торта. Третьему! Тут один-то крошечный уже ощутимо давит на пуговицу джинсов, а они…
А они пили чай, ели торт и развлекали Светку. Ну, точнее, они просто трепались обо всем понемногу — о себе любимых, о своем детстве, о семье. Наверное, они устроили этот вечер воспоминаний, в том числе, и для Светы — чтобы она лучше узнала Артура. А она и в самом деле многое узнала. А еще — смеялась. И удивлялась.
Было чему удивляться, так-то. Изначальные предположения Светы об уровне дохода семьи Артура и Миланы оказались неверными. Светлана его, этот уровень состоятельности, просто тотально недооценила. Оказалось, что эти ребята не просто из небедной семьи. Главой этой семьи был человек, которого, судя по рассказам его детей, можно уже было, наверное, называть олигархом. Или нет? У Светки катастрофически мало информации — об Артуре и Милане в частности, и об олигархах вообще.
— Слушайте, а какая у вас фамилия? — вдруг задала Светлана очень очевидный, но совершенно запоздалый вопрос. И Артур, и Милана одновременно замолчали. А Света наморщила лоб. Что, вопрос не только запоздалый, но и неправильный? Неуместный? Нетактичный? Ну так у нее с чувством такта всю жизнь нелады были. — Нет, ну раз это такой секрет… А я спросить еще хотела, чем ваш отец занимается? Ну, в смысле, какая деятельность или… Зря, наверное, хотела… — Света махнула рукой: — А, ладно, проехали!
Ее жест, конечно, увидела, только Милана. А Света увидела, как руки Миланы и Артура на столе коротко коснулись друг друга пальцами. А потом Милана встала. Прошла мимо Светы, открыла шкаф и достала убранный туда пару часов назад пакет с мукой. Он была наполовину полон. Или наполовину пуст — это как посмотреть. Его Милана и шлепнула на стол перед Светкой — так, что вверх взметнулось небольшое белое облачко.
— Вот.
— Что — вот? — непонимающе смотрела Света на пакет с мукой. Мука как мука, «БалашовЪ», хорошая, Светка всегда ее берет.
— Вот наша фамилия. И то, чем занимается наш отец.
Тупила Светка долго, качественно. Минуты две. А потом до нее дошло. Ну не каждый день ты встречаешь людей, чья фамилия стоит в каждом супермаркете на полке!
— Так вы… — Света переводила взгляд с Миланы на Артура и обратно. — Вы — Балашовы?
— Угу, — меланхолично ответила Милана и принялась разрезать на куски вторую половину торта.
— И мне отрежь! — тут же среагировал Артур. А Светка продолжала переваривать. Нет, не торт. Полученную информацию.
— И ваш отец… — она взяла в руки пакет с мукой, перевернула, нашла маленькую надпись внизу, из тех, которые никто никогда не читает: — Агрокомплекс «Балашовский» — это ваше, да? Точнее, вашего отца?
— Ну почему, — хмыкнула Милана и плюхнула брату на тарелку кусок торта. — Как раз наше. Точнее, — Арчи.
— Вот сейчас вообще нечего не поняла, — честно призналась Света.
Повисло молчание.
— Расскажи ей, Милан, — вздохнул Артур, врезаясь ложкой в шоколадную мякоть торта.
* * *
Основу нынешнего благосостояния семьи Балашовых заложил еще дед Артура — и еще в бытность существования страны под названием СССР. Он Брежнева живым видел! И даже входил в круг приближенных лиц генсека и чего-то там возглавлял — то ли по сельскому хозяйству, то ли по пищевой промышленности, то ли — и там, и там. Когда предыдущий государственный строй начал разрушаться, Балашов-самый-старший сумел вовремя подсуетиться, много чего прибрать к рукам, а потом это прибранное — не только не разбазарить, но и преумножить. Был Борис Петрович Балашов, что называется, мудрым руководителем, хорошим организатором и крепким хозяйственником. Более того, уже после распада СССР, когда многое стало можно и многое вытащили из пыльных закромов памяти и таких же пыльных архивов, выяснилось, что в предках Бориса Петровича значились купцы первой гильдии, торговавшие как раз мукой. И что мука эта даже получала золотые медали на выставке в Париже. С новой властью предок Бориса Петровича поладил тем, что во времена Гражданской войны даже под страхом расстрела отказался давать муку немецким оккупационным войскам. За это купцу первой гильдии простили его отнюдь не рабоче-крестьянское происхождение и даже не посадили. В общем, крепкий был род. Да и сам Борис Балашов — крепкий был мужик, ушел из жизни семь лет назад, в почтенные восемьдесят с хвостиком. Именно с этого момента круто изменились жизни и Артура, и его отца.
Ни Милана, ни Артур не знали причин конфликта между своими отцом и дедом. Но конфликт был, и серьезный. Вся серьезность этого конфликта обнажилась, когда огласили завещание Бориса Балашова. Наследником он назначил не сына. Внука. Артура.
Гнев Антона Балашова невозможно было описать словами. Он изливал свое бессильное недовольство в многословных монологах из злых слов. Он кричал, что будет оспаривать завещание. Но собственные юристы быстро отговорили Антона Балашова от этой идеи — завещание было составлено по всем правилам, а во вменяемости Бориса Балашова сомнений не было ни малейших. Тогда Антон Борисович взялся за сына и потребовал оформить дарственную. А Артур отказал, к огромному изумлению отца — да и своему собственному. Он сделал это больше из юношеского желания не подчиняться ничему и никому. Но Артур заявил, что не будет нарушать волю деда, как тот велел — так тому и быть. Но тут же поспешно добавил, что заниматься семейным бизнесом пока не собирается. Артуру было тогда чуть за двадцать и в его жизни было много гораздо более интересных вещей, чем семейный бизнес. Поэтому он безропотно подписал все необходимые документы, дающие отцу право на управление всей корпорацией. И продолжил преспокойно заниматься своими делами. Ровно до того момента, как…
— Достаточно, — оборвал сестру Артур. А потом чуть мягче добавил: — Мне кажется, этого достаточно.
Милана послушно замолчала. А Светка судорожно соображала обо всем, что ей рассказали. Кажется, ей не сказали чего-то важного, но она, если приложит усилия, сумеет сама об этом догадаться. Должна догадаться.
— Ты хочешь сам управлять вашей компанией?! — выпалила Света внезапную догадку.
— Да, — спокойно ответил Артур.
Светка осталась сидеть с открытым ртом. Как это возможно — чтобы слепой человек занимался управлением таким большим делом?! Это же… Это же… Это невозможно! Светлана перевела взгляд на Милану. Но она лишь пожала плечами. Артур будто увидел этот жест сестры.
— А Милана мне в этом поможет, — так же спокойно добавил он. — Да же, сестренка?
— Да, Арчи, — безо всякого энтузиазма согласилась Милана.
— Ни хрена себе, — выдохнула Света. — Ну вы даете… Слушайте, это же… вот ведь как оно… — и, совсем уже беспомощно окончила: — Ну ничего себе…
— Да, себе ничего, все людям, — Артур безошибочно протянул руку и щелкнул указательным пальцем по пакету с мукой. Белое облачко снова взлетело вверх.
* * *
Света положила ножницы, которые рассеянно вертела в руках, на столик. Они их только что чуть не уронила, а падение для таких ножниц на пол равносильно выбрасыванию их в мусорное ведро — нарушится тончайшая калибровка. Так что лучше от греха подальше вернуть дорогущий инвентарь на место. И еще подальше — отойти к окну.
На сегодня работа окончена. Ее как-то вдруг стало меньше — работы по прямой Светкиной специальности. Потому что у нее прибавилось работы другой — по новой, если так можно сказать, специальности. В роли сиделки Светлана никогда не была. А, хотя…
Собственно говоря, чем она занималась три года брака с Валерой? Точно так же готовила для него, убирала квартиру, слушала нытье. А теперь она за то же самое получает деньги. Приличные деньги. И Артур не ноет. Хотя уж он-то имел на это полное право. Да и в быту Артур гораздо чистоплотнее Валерки — опять же, вопреки собственной… особенности.
Пиликнул телефон. Света вытянула его из кармана джинсов, разблокировала экран — и улыбнулась. Артур прислал ей голосовое сообщение. Четыре слова.
Артур: Ты обещала меня постричь.
А следом — еще одно.
Артур: Не забудь ножницы.
Света прослушала сообщения несколько раз. И в очередной раз поразилась тому, как звучит его голос. Четко, уверенно, даже властно. Ни за что не поверишь, что это говорит человек, который… Который является инвалидом — если называть вещи своими именами.
Света прошла и уселась в клиентское кресло. Она уже несколько дней действительно оставляла ножницы на работе — несмотря на обещание постричь Артура. Прежде чем касаться этого человека — пусть и только для того, чтобы постричь — ей требовалось уложить в голове то, что она узнала о нем, о его семье. И о планах Артура.
Последнее не желало укладываться в голове категорически. Светка теперь не могла понять, откуда в ее голове родилось это предположение — оказавшееся, несмотря на всю его кажущуюся на первый взгляд абсурдность, верным. Наверное, возникло оно от того, что слышала Света в квартире Артура. Он много слушал — Светлана часто заставала его в наушниках. Но иногда звук шел через колонки — когда Артур был в квартире один. И несколько раз, заходя к нему в дом, она слышала то, что звучало в этот момент из колонок, хотя чаще всего это звучало только в наушниках Артура. Из услышанных слов Света понимала в основном только предлоги. Что-то про бизнес, про финансы, аналитика про рынки сбыта. Об этом же самом были и бумаги, которые лежали на его столе — наверное, эти бумаги он распечатывал для Миланы. Светлана поначалу молча удивлялась, для чего ему это все. Теперь она знала — для чего. Да неужели же такое возможно? Светка была человеком сугубо практическим, абстракции ей давалась плохо, она не могла понять то, что не могла представить в реальной жизни. И она категорически не могла представить, как слепой человек может управлять огромной корпорацией. И зачем ему это?
Снова пиликнул телефон.
Артур: Ты скоро? Между прочим, я голодный.
Светка улыбнулась — и принялась собирать свою походную сумку. Артур определенно пытается ею манипулировать — три года брака научили Свету четко различать такие вещи. Но в его исполнении это почему-то не раздражало. Скорее, забавляло.
* * *
В квартире Артура пахло едой, и пахло вкусно. Повар из пятизвездочного ресторана получил отставку, и блюдо номер один грузинской кухни прочно поселилось на кухне Артура.
— Я пожарил яичницу, будешь? — такими словами встретил ее Артур. Света осторожно поставила сумку на стул.
— Буду.
И зачем ему, спрашивается, был нужен повар из пятизвездочного?
— А после ужина ты меня подстрижешь.
Он не спрашивал, он констатировал факт. С таким характером только холдингами рулить!
— Придется — раз уж ты меня решил покормить, — и Светлана пошла мыть руки.
* * *
По яичнице Артуру можно было ставить твердую пятерку, к чаю на стол выставили вкусное печенье, а стричься они пошли в ванну — благо, места там было достаточно.
— Ты бы лучше футболку снял, чтобы в волосах ее не уделать, — неосторожно предложила Света. Ну а что, Валерку она так всегда и стригла дома, а накидку для стрижки Светлана в сумку забыла положить.
— Хорошо, — покладисто согласился Артур и в одно движение стянул светло-голубую футболку.
Твою ж мать… И ведь видела его уже без одежды выше пояса, а все равно эффект по-прежнему сногсшибательный. Нет, определенно все эти тренажеры в его кабинете не простаивали без работы. Ну, иного объяснения просто не было!
У Артура роскошное тело. Просто роскошное, как с глянцевой картинки. И одно дело смотреть на такое тело на картинке, а совсем другое — когда оно на расстоянии вытянутой руки. Стоит протянуть — и можно провести рукой по выпуклой груди, покрытой короткими слегка вьющимися волосками. Или пальцами очертить кубики — ну натурально, правда же — кубики! — пресса. Или обхватить — ну или хотя бы попробовать обхватить — ладонью бицепс.
— Куда ты смотришь?
— На бицепс, — соврала Света. На самом деле, она снова пялилась на кубики. И вспоминала живот бывшего мужа. Валерка был худой. Но почему-то кубиков у него на животе не было.
— Врешь, — каким-то непостижимым образом разгадал правду Артур.
— На грудь, — зачем-то исправилась Светлана. И почувствовала, как краска приливает к щекам, когда Артур хмыкнул.
— И снова мимо.
— Хорошо! Я смотрю ниже! Доволен?!
— О? — Артур вздернул свою безупречную бровь, так, что она поднялась дугой над оправой очков. — Ниже? Так у нас будет не просто стрижка, а интимная? Что ж ты раньше не предупредила? Зачем я тогда футболку снимал? Надо ж было штаны снимать.
— А ну прекрати! — рявкнула Света. У нее были уже пунцовые от смущения щеки.
— Ладно, — с показным смирением вздохнул Артур. — Мы еще недостаточно долго вместе живем, чтобы делать такие интимные вещи. Но вот через месяц… Что скажешь, Светочка?
Ах ты ж гад… Вместо ответа Света дернула стул, проскрипев ножками по плитке. Сиденье стула ткнулось Артуру под колени.
— Садись давай! И очки сними.
— Зачем? — Артур медленно опустился на стул, а после слов Светы замер.
— Дужки мне мешать будут над висками стричь, — мстительно ответила Светлана, расстегивая сумку. Будет знать, как ее своим прессом дразнить. И заодно… Света вдруг почувствовала волнение. Она увидит его глаза. Какого они цвета, формы и вообще…
Артур так и сидел, замерев. А потом медленно поднял руку, снял очки и безошибочно положил их на лепесток раковины. Глаза его оказались закрыты.
Вот же… Света прикусила язык, чтобы не попросить его открыть глаза. Не дождется. Она взяла расческу и пульверизатор.
* * *
— Очень красиво получилось.
— Охотно верю, — сухо отозвался Артур. — Спасибо. — Он встал. — Я могу принять душ?
— Конечно, — растерянно отозвалась Света. Она не понимала такой реакции Артура. Подстригла Светлана его действительно хорошо. Да, он не может этого оценить. Но куда делось то нахальное веселье, которым он ее так виртуозно бесил и с которого начался процесс стрижки? — Я только сейчас вещи соберу… и волосы смету.
— Хорошо, — равнодушно кивнул Артур, водружая на нос очки.
Выходя через пять минут из ванной, Света думала о том, что за все время стрижки глаза Артур так и не открыл. И что ресницы у него тоже совершенно роскошные.