Глава 7. Если есть тьма — должен быть свет

— Полянская Светлана Анатольевна?

Светлана сначала вздрогнула — а потом обернулась к входу в салон. Все девочки-коллеги уже ушли, она осталась последняя и тоже собиралась уходить. А тут… эти.

Нет, не коллекторы, как она изначально с испугу подумала.

Двое мужчин. Точнее, не так. Мужчина и с ним кто-то. Потому что разница между этими двумя людьми была огромная. А вернее сказать так, что тот, кто стоял впереди — был просто из тех людей, которые… которые… у которых весь внешний вид кричит о том, насколько они лучше других людей. Насколько они… другого, высшего сорта. Костюм светло-серый — идеальный. Белая рубашка — ослепительна. Туфли черные начищены до блеска. Печатка на мизинце, седые виски, солнцезащитные очки в тонкой оправе и в целом очень привлекательное этакой зрелой мужской красотой лицо. Какое-то странно знакомое.

Этот человек был чужероден их салону в спальном районе так, как инопланетная форма жизни — нашей Земле. Что этот человек здесь делает? Человек снял очки каким-то тоже странно знакомым жестом — и Светка вдруг мгновенно и отчетливо поняла, кто перед ней.

— Здравствуйте, Светлана. Я — Антон Борисович Балашов.

Светлана только кивнула. Она не представляла, что ему можно ответить. Сказать «Кто вы такой, я вас не знаю» — глупо. Во-первых, вранье, во-вторых, он явно осведомлен о ее знакомстве с Артуром и Миланой, а, значит, и фамилия «Балашов» должна быть ей знакома. Да и вообще, поздороваться — голоса почему-то не хватало. И поэтому кивок — и выжидательное молчание.

Антон Борисович медленно и аккуратно сложил очки, повесил их на ворот расстегнутой на две пуговицы рубашки. Обернулся ко второму мужчине.

— Выйди.

Светлана смотрела в огромную широкую спину выходящему мужчине. Вот за ним закрылась дверь. «Это телохранитель» — подумалось Свете. А, может, секретарь. В общем, один из тех, кто неизменно сопровождают людей вроде Антона Балашова. Людей высшего сорта.

С которым Светлана осталась теперь тет-а-тет. Антон Балашов смотрел на нее, ожидая какой-то реакции. А Светлана совершенно беспардонно его разглядывала. Вспоминала слова Миланы, выискивала в нем черты сходства с сыном, с дочерью. Да, у Миланы такие же темные глаза, как у отца. А вот чертами она явно пошла не в родителя. А Артур на отца похож очень, только светлее — и цветом волос, и цветом глаз.

Молчание затягивалось, но Света и не думала его нарушать. И первым заговорил Антон Борисович.

— У меня к вам, Светлана, деловое предложение.

Наверное, он не смог бы сказать ничего, что удивило бы Свету сильнее. У Балашовых это явно семейный талант — огорошивать внезапными предложениями. Одно прямо другого привлекательнее!

— Слушаю вас, — поразительно, но голос, оказывается, звучал нормально. Вполне естественно.

— Вижу здоровый подход к делу, — хмыкнул Балашов, оглядываясь. Кажется, он высматривал, куда бы сесть. Но в итоге не нашел ничего, себя достойного. И остался стоять. — Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали. За солидное вознаграждение.

— И что же это? — Света вяло удивлялась про себя этому своему невесть откуда взявшемуся спокойствию. Это же Балашов. Отец Артура и Миланы. Владелец одного из крупнейших агропромышленных комплексов в стране. Человек, чья фамилия красуется на полках в каждом супермаркете. А она с ним… вот так… запросто.

— Мне нужно, чтобы Артур подписал кое-какие бумаги.

— А я тут при чем? — спокойствие сменилось изумлением. — Попросите Артура.

На холеном мужском лице появилась усмешка.

— Вы все-таки не понимаете, Светлана, — он поддернул брюки и все же решил сесть. Предварительно брезгливо оглядев кресло. Нормальное кресло, между прочим! — Артур не станет подписывать эти документы.

— Тогда… — Светкина растерянность все нарастала. — Тогда… если Артур не хочет подписывать… что я-то могу сделать?

— Ай-ай-ай, Светлана, — поцокал языком Балашов. — Не надо притворяться непонимающей. Вы вошли в круг доверенных лиц моего сына.

Света наморщила лоб, переваривая формулировку. Вошла в круг доверенных лиц. Это что вообще значит?!

— С чего вы взяли?

— Я это знаю.

Он сказал это так, что Светлана поняла — спорить бессмысленно. Ну может и так. Вошла в круг доверенных лиц, надо же. А Светка считала, что просто подружилась — и с Артуром, и с Миланой. Хотя с Артуром все… сложнее.

— Донесу свою мысль яснее. Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы Артур подписал эти документы. Как — меня не интересует. Я знаю, что у вас для этого есть все возможности.

Света понимала, что чего-то не понимает. Самое главное от нее ускользало.

— Что это за документы? — в попытке понять, поймать это ускользающее, спросила Света.

— Вот они.

Светлана оторопело смотрела на протягиваемые ей листы в прозрачном файле. Она почему-то была уверена, что Балашов не ответит на ее вопрос. А он ей документы протягивает.

Света неуверенно взяла файл в руки, неловко вытряхнула бумаги. Она смотрела на них нерешительно, словно не веря, что ей можно это прочесть.

— Читайте, Светлана, читайте, — милостиво кивнул ей Балашов.

Она прочитала. Такие официальные бумаги, составленные сухим юридическим языком, Светке для понимания давались всегда сложно. По этой причине она их подписывала, не вникая в смысл — за что теперь и расплачивалась. В буквальном смысле этого слова. Но теперь то ли индульгенция от сатаны Самсонова поспособствовала и стала причиной, то ли еще что — но у Светланы в голове случилось просветление. И смысл изложенного в этих бумагах открылся Светке совершенно ясно, как если бы там написано простым русским языком — для нормальных людей, а не для адвокатов.

Это была дарственная, говоря по-простому. Согласно этим документам Артур Балашов передавал все свои права на агрокомплекс «Балашовский» Антону Балашову. Не хватало только подписи этого самого Артура Балашова.

— Вы хотите забрать у Артура его бизнес, — озвучила Света свои мысли.

Антон Балашов снова усмехнулся.

— Я хочу обезопасить наш семейный бизнес. Артур не в состоянии им управлять в силу своей ущербности.

Это прозвучало так спокойно, ровно и равнодушно, будто этот человек говорил не о своем сыне, а о ком-то совершенно постороннем.

Светлана встала. Антон Балашов тоже.

— Не торопитесь, Светлана. Я понимаю, вам нужно подумать. Мы встретимся через три дня. Вот аванс.

Светка всегда считала себя слегка тугодумкой. Но сейчас она реально побила все свои рекорды тормознутости. Она просто не успела понять, как это произошло. Но вот Антон Балашов уже покинул помещение, в руках у Светы — дарственная на агрокомплекс «Балашовский», а на углу ее рабочего стола лежит солидная пачка евро.

И что ей теперь делать?! Светлана переводила взгляд с бумаг на деньги и обратно. Она не собирается подсовывать эти документы на подпись Артуру. Она бы не стала учувствовать в подобной авантюре в принципе, а уже если дело касалось Артура… Это подлость, в чистом виде подлость.

Света тяжело осела в кресло. Вот в ее руках дарственная. Вот на углу стола, только протяни руку, пачка денег — и Светка даже не хочет пересчитывать, сколько там, в этом авансе. И за сколько в принципе Антон Балашов собирается купить ее совесть — она думать не хочет.

Но факты таковы, что у нее на руках дарственная, на которой приготовлено место для подписи Артура — которую она, конечно, и не планировала подсовывать Артуру, а ведь именно на это намекал Балашов-старший. И еще у нее в руках каким-то непонятным образом оказались деньги, которые она не собиралась брать. Но все это у нее есть — и дарственная, и деньги.

Что с этим делать?!

О том, чтобы оставить деньги здесь, не могло быть и речи — если пропадут, так она не рассчитается потом! Скрепя сердце, Света убрала пачку евро в сумку, документы не решилась убрать — помнутся. Хотя какого черта, пусть мнутся, все равно их никто не будет подписывать. Но Света все равно держала их в руках и думала. А потом решительно взяла телефон.

— Милан, мне надо с тобой срочно поговорить.

— А до завтра не ждет? — голос у Миланы раздраженный. — Мне тут Арчи накидал поручений, я вся в мыле.

При мысли о том, что она останется со всем этим один на один — с деньгами, дарственной и полным сумбуром в голове — Света похолодела.

— Приезжай в любое время. Как освободишься — так приезжай.

Милана помолчала.

— Света, реально что-то серьезное случилось?

— Да. Это касается Артура и… вашего отца.

В следующие несколько секунд Света могла оценить мастерство выражения Миланы на подводном наречии великого и могучего русского языка. Материлась Милана виртуозно. А потом подытожила единственным нормальным словом:

— Выезжаю.

* * *

Милана потом еще раз продемонстрировала это свое умение, пока изучала документы и курила. Света нарезала круги по своей небольшой кухне.

— Милан, что делать будем? — жалобно спросила она, плюхнувшись за стол напротив Миланы. Та резким движением отбросила листы, снова закурила и посмотрела на Свету. Да, глаза у нее точь в точь как у Антона Балашова.

— Арчи знает? — Милана выдохнула в сторону длинную струю.

— Нет. Я только тебе сказала.

— Молодец, — кивнула Милана. — И не говори пока. Мне надо подумать.

— А с деньгами что делать? — задала Светка самый мучающий ее вопрос. Чем больше проходило времени, тем больше она ужасалась тому, как прохлопала момент, когда Антон Борисович оставил ей эти деньги. Надо было хватать, запихивать ему их в руки, в карманы, куда угодно! А так получается, будто она их все-таки взяла.

— Да погоди ты с деньгами! — отмахнулась от нее Милана. — Мне интересно, как он на тебя вышел? Получается… получается, что…

Сестра Артура задумчиво курила, а Светка не могла отделаться от мыслей о пачке евро. Эти деньги словно жгли ее.

— Милан, а давай, ты эти деньги заберешь, а? И скажешь отцу, что я не согласна. И все.

— Да угомонись ты с этими деньгами, не это главная проблема! — Милана вздохнула и потерла виски. — Мне надо понять, кто крысятничает. А получается, что… что… — Милана щелкнула пальцами и снова прикурила. — Ну точно! Женюсик!

— Ваш начбез? — это нелепое прозвище Света запомнила. Из-за своего несоответствия должности. В понимании Светланы начальник службы безопасности — это что-то такое сильное, брутальное, умное, хищное. И это что-то никак не может называться Женюсик.

— Походу, уже бывший начбез. Таки переметнулся к папеньке. Он всегда был до денег жадный, из тех, кого легко можно перекупить, только предложи побольше.

— А как же этот ваш… сатана?.. Ты же говорила, что вынуждены ему много платить, чтобы он не переметнулся на другую сторону, — Света вдруг поняла, что перипетии бизнеса Балашовых ее нешуточно волнуют. А ведь еще каких-то пару лет назад она кредитные договоры подписывала, не читая. А теперь вон пытается разобраться, как все устроено в крупном бизнесе.

— Самсонов за деньги не продается, он за них работает. Он хоть и сатана, но принципы у него есть. И деловая репутация, которой он очень дорожит. Самсонов не крыса. В отличие от Женюсика.

Последние слова Милана прошипела. И Света вдруг безотчетно пожалела этого Женюсика. Конечно, начбез крупной компании — не мальчик для битья. Но Светлане казалось, что силой характера Милана переплюнет этого Женюсика.

— Так, короче, — Милана встала и подошла к окну. — Пока ничего не предпринимай. Арчи ничего не говори.

— А деньги?!

— Да выкини ты их! — рявкнула Милана.

— Милана, забери их, я тебя умоляю!

— Убери их вон… в шкаф, — мотнула головой Милана. — Некогда мне с этим возиться. Потом разберемся.

— Милана… А вы… вы справитесь? Вы не позволите ему отобрать у вас бизнес?

Милана резко отвернулась от окна, в которое зачем-то смотрела. Глаза у нее похожи на отцовы. Но все-таки другие.

— Не знаю, Светик, — выдохнула устало. — Мы стараемся. Если бы только Арчи мог видеть… Если бы… Мы бы тогда горы свернули.

— Милан… — Света похлопала по стулу рядом. — А как вообще так вышло, что вы с отцом… ну… в конфронтации? Почему Артур не может договориться с отцом?

— О чем с ним договариваться? — красивые крупные губы Миланы скривились. — Если он от собственного сына отрекся.

— Как?!

— А вот так.

* * *

Поначалу, сразу после аварии, все, конечно, стояли на ушах. Да и врачи давали обнадеживающе прогнозы. Но потом ситуация изменилась. Медики стали гораздо более осторожными в высказываниях. Сроки восстановления зрения — гипотетического — называли существенно более длинные. А потом и вовсе сказали, что надежды практически нет. Единственный шанс — экспериментальный центр в Германии, который проводит исследования как раз в этом направлении. И у них было несколько десятков успешных операций пациентов со схожими диагнозами.

— И?! — выдохнула Света. — Не получилось?!

— Арчи туда не поехал.

— Не захотел?! Испугался?

— Ты не поверишь… — Милана выдохнула длинную струю дыма от очередной сигареты. — Отец не дал денег.

— Как?! — оторопело уставилась Светка на свою собеседницу. — У вас же денег до хрена. В смысле много. Разве нет?!

— Много и мало — понятия относительные, Светик. Так же как и до хрена и до… Ладно, неважно. Там просто в Арчи и его здоровье было вкопано до хрена денег как раз. Уже было вкопано к тому моменту, понимаешь? А когда нам озвучили ценник операции в этом центре, то отец сказал, что он это оплачивать не будет. Тем более, что никаких гарантий нам не давали по восстановлению зрения.

— Да не может такого быть… — прошептала Света. — Я в том смысле, что… не может же одна операция стоить больше, чем весь ваш агрокомплекс.

— А кто говорит про весь? — фыркнула Милана. — Просто для того, чтобы оплатить эту операцию, нужно было предпринять ряд финансово невыгодных действий. Продать часть акций, возможно, часть активов, где-то ужаться в части личных расходов семьи. Да и дела как-то в последнее время шли не то, чтобы очень. Сложно, в общем. Я тебе не буду говорить, я все равно в этом не особо шарю. Арчи точно знает, что нужно было сделать.

Светка напряженно морщила лоб. А потом ее вдруг осенило.

— Так Артур… Артур хочет управлять бизнесом, чтобы оплатить себе операцию?!

— Там все не так просто, — Милана резко встала и уже отработанным движением распахнула Светкин холодильник, потом выудила оттуда пакет с молоком и принялась пить прямо с отрезанного уголка. Слева выбежала белая струйка, потекла по подбородку, шее. Милана убрала обратно пакет в холодильник и резким движением оттерла рот. — Там скандал был страшный. Арчи это решение отца просто подкосило. Он надеялся. До последнего надеялся. Он кричал. Требовал. А отец… он сказал… сказал…

— Что сказал?

Милана прижалась спиной к холодильнику и закрыла глаза.

— Он сказал, что такой дефективный сын ему не нужен. Что рисковать бизнесом ради Артура он не станет. И что ему Аделина нового здорового сына родит.

Движение, которым Света зажимала себе рот, выходило у нее уже почти автоматически. Что это за человек? Это большие деньги так выжигают людей, что они отказываются от своих детей? Из-за каких-то акций, активов, чего-то там еще способны лишить сына возможности видеть?! Как, как у него вообще язык повернулся такое сказать?!

— Я думала, Арчи сломается, — Милана так и продолжала стоять, прижавшись спиной к холодильнику. И по-прежнему не открывала глаза. — Это был самый черный период. Не после аварии, когда он ослеп. Тогда была надежда. А вот тут…

— Это предательство, — тихо, но твердо произнесла Света.

— Да какая разница, как это назвать, — Милана все же открыла глаза. — Я тогда реально очень боялась за Арчи. Он замкнулся. Вообще не говорил. Молчал целыми днями. Знаешь, я боялась, что он что-нибудь с собой сделает, — Милана быстро вскинула руки и уткнулась в лицо ладонями. И оттуда глухо продолжила: — Я бы на его месте точно руки на себя наложила.

— Милана!

— Но мой брат — не я, — Милана резко опустила руки и посмотрела на Свету сухими глазами. — Он сильный. Он не сломался. Но, знаешь, — Милана наконец отлипла от холодильника и устало опустилась на стул напротив Светы. — Я не думаю, что дело только в том, что Арчи хочет денег на операцию. Не факт, что она теперь нужна — там успех операции сильно зависит от того, сколько времени прошло. И… может, уже поздно… — У Миланы резко дернулась щека. — Но теперь для Арчи это дело принципа. Через три недели у нас день «Х».

— Что это значит?

— Через три недели истекает срок доверенности, выданной отцу. И будет собрание акционеров. И мы будем забирать свое. Ну, точнее, Арчи будет забирать свое. А я так… патроны подавать.

— Я тоже хочу подавать патроны.

Милана посмотрела на Свету каким-то странным взглядом. Светка не сразу поняла, что было в этом взгляде. Благодарность. Большая человеческая благодарность. Да за что?!

— Ты и так много сделал, Свет. Ты не стала помогать отцу.

— Да я бы не… — дальше Светка могла только шипением и матом. Милана неожиданно рассмеялась.

— С такими помощниками ничего не страшно. Ладно, Свет, поеду я, дел еще куча. Ничего не делай пока, Арчи ничего не говори, поняла меня?

— Поняла.

— Молодец, иди, обниму.

Милана ушла. А Света до двух ночи не могла уснуть. Она читала в сети все, что могла найти об агрокомплексе «Балашовский» и думала о том, как ведется бизнес такого масштаба.

Дожила.

* * *

— Светлана Анатольевна, вы выполнили мою просьбу?

Он уже приходил к ней на работу. Но Света никак не ожидала, то Антон Балашов заявится к ней домой. Однако именно на пороге квартиры Светлану и застал этот вопрос. И как подошел тихо — непонятно.

Светлана медленно обернулась.

— Подождите одну минуту.

Балашов не стал спрашивать разрешения — шагнул следом за ней через порог. В компании своего… ну пусть будет телохранителем. Неужели отец Артура настолько опасается Светку, что приходит к ней только с охранником? Света нервно хмыкнула. Скорее всего, Антон Балашов просто везде таскается со своим ручным телохранителем.

— Вот, — Светка протянула Балашову слегка помятый лист.

— Но на нем нет подписи Артура.

— И вот, — Светка сунула Балашову в руки деньги. — Можете пересчитать.

Губы его скривились.

— Похоже, вы кое-что важное не уяснили, Светлана Анатольевна.

— Нет, я все поняла прекрасно, — Света осознала вдруг, что после рассказа Миланы у нее совершенно пропал пиетет к Антону Балашову. Этот человек вызывал у нее чувство… больше всего похожее на омерзение. На гадливость. На брезгливость даже, в конце концов! — Вы хотите обмануть Артура. Я вам помогать не буду.

— Господи, сколько мелодрамы, — усмехнулся Балашов. — А вы не подумали о том, что я могу существенно осложнить ваши обстоятельства, Светлана Анатольевна?

— Какие еще обстоятельства?

— Кредитные. Коллекторы — люди неприятные, поверьте мне.

— Я вам не верю. И про коллекторов я все знаю.

— Нет, — усмехнулся Балашов. — Не знаете. Те, кто приходили к вам — это так, младенцы. Я натравлю на вас настоящих цепных псов.

Переход от вальяжных намеков до прямых угроз вышел резкий, внезапный. Но Светка категорически запретила себе тупить. Дело касается не только ее. Но и Артура. А за Артура она…

— Одну минуту, — повторила она.

Сатанинская индульгенция была не помятой — в отличие от дарственной. Недрогнувшей рукой Света протянула бумагу Балашову.

— Мои интересы представляет господин Самсонов. Вы же знаете, кто это?

Что-то дрогнуло в лице Балашова. И это «что-то» доставило Свете удовольствие.

— Перекупили Самсонова, надо же, — он разжал пальцы, и Света едва успела поймать индульгенцию, пришлось нагибаться. А Балашов снисходительно смотрел на нее сверху вниз. — Это ничего не значит, деточка.

— Я вам не деточка!

— Ты дура, — жестко произнес Балашов. — Толстая, страшная дура, на которой висят кредиты и которая не понимает своей выгоды. Здесь, — он шлепнул пачкой купюр по ладони, — хватит, чтобы закрыть все твои проблемы. А ведь я добавлю. Купишь абонементы в фитнес-клуб, салон красоты, может, мужика себе нормального найдешь.

— Убирайтесь к черту! — взвизгнула Света. Телохранитель даже дернулся на ее визг, а Балашов лишь демонстративно закатил глаза.

— Вот же убогая… На коленях потом приползешь…

— Не приползу.

— Не приползет.

Ну ладно Света прохлопала этот момент. Но телохранитель-то как не заметил?! Но факт остается фактом. В лучших традициях этой квартиры Артур Балашов снова появился неожиданно, в самый разгар бурной дискуссии.

— Ты?! — Балашов-старший оказался явно не готов к встрече с сыном и выглядел потрясенным.

— Я, — спокойно ответил Артур. — Холуя своего выгони.

Одно неуловимое движение головой — и телохранитель скрылся за дверью. В небольшой Светкиной прихожей остались трое: она сама — и двое Балашовых, отец и сын.

— Я не буду читать тебе лекции о недопустимости такого поведения…

— Уволь, — скривил губы Антон Балашов.

— …и не буду требовать, чтобы ты извинился перед Светланой, — не замечая слов отца, продолжил Артур. — Ты все равно не умеешь этого делать.

— Сильные люди не извиняются!

— Я тебе только одно скажу, прежде чем ты отсюда уйдешь, — Артур по-прежнему не реагировал на слова отца. — Через три недели собрание акционеров. Готовься освободить кресло генерального директора.

Антон Балашов расхохотался.

— Мальчик, ты инвалид. Слепой и беспомощный. И не очень умный — если на что-то рассчитываешь.

Даже бывший муж не вызывал у Светы такого желания вломить. Ты что же такое говоришь, мразь… Это же сын твой, а ты…

— Мое дело предупредить, — по-прежнему ровно ответил Артур. — И еще. Женюсик у нас больше не работает.

— Отличное решение, сынок. И как вы будете справляться без начбеза?

— Марата позову.

Светке показалось, что Антон Балашов получил оплеуху невидимой рукой — так у него дернулась щека.

— Идиот! — прошипел он. Дверь хлопнула оглушительно — тоже уже в традициях этой квартиры — только по-прежнему непонятно, лучших ли.

На полу осталась валяться пачка купюр.

— Деньги! — ахнула Светлана. Наклонилась, чтобы поднять, бросилась к двери — и замерла, беспомощно глядя на Артура. — Он оставил деньги, которые хотел заплатить мне… Я их не брала… он их мне насильно оставил… Он…

Света стала задыхаться. Пальцы разжались, и пачка со шлепком упала обратно на пол. Светлана снова взяла эти деньги. Они как проклятые постоянно оказываются в ее руках против ее желания. Артур решит, что раз она взяла эти деньги — значит, она его предала. А, он же их не видит. Но она же сама сказала…

К нехватке воздуха внезапно присоединились слезы, но Света еще пыталась говорить. Задыхаясь, всхлипывая, давясь слезами.

— Я… их не брала… Он сам… я тебя… я не… не… пре… да… ва… ла…

— Тихо-тихо-тихо… Я все знаю.