Глава 8. Светик мой Светлана, свет горит в окне
Артур оказался вдруг рядом. Раскинул руки, обнял и прижал к себе. И слезы прорвались полновластным потоком. Все, что накопилось, теперь лилось, пока Света цеплялась за плечи Артура и заливала слезами его шею и грудь.
А он гладил ее по голове и, кажется, что-то говорил. Нет, точно говорил. Только Света не понимала слов. Она слышала только свои сдавленные рыдания и голос Артура, его тон. И его теплые руки на своей голове и спине ощущала. И в этот момент он парадоксально казался ей очень взрослым, большим, сильным. А вовсе не слепым инвалидом, как говорил его отец.
— Он гад! — всхлипнула Света. Артур не ответил, и она продолжила. — Гад и мразь. Я тебя никогда… никогда не предам. Никогда, слышишь?!
— Знаю.
Как так потом получилось, что она подняла голову…. И Артур опустил к ней свое лицо. И…
Она зареванная, с опухшими глазами и мокрыми от слез щеками. Но какая теперь разница? Если не поцеловать его Светлана сейчас не может?!
Но Артур успел первым. Трогал теплым сухим ртом ее опухшие веки, соленые щеки, мокрые губы — легкими, едва ощутимыми касаниями. И шептал: «Я знаю. Я зная. Я знаю».
— Ты не знаешь главного, — прошептала Света, когда его губы замерли у ее виска.
— Чего?
Она откинула назад голову, чтобы смотреть ему в лицо. Ее пальцы легли на дужку очков. Артур резко отвернул голову.
— Нет.
— Пожалуйста, — тихо прошептала Светлана. — Сними их. Я хочу видеть твои глаза.
Она увидела, как дернулась его щека. Как снова он качнул головой. Но ей это было действительно необходимо. Жизненно необходимо — посмотреть ему в глаза. Хотя она самой себе не могла объяснить это желание. Снова подняла руку и медленно провела по его щеке. И тихо повторила:
— Пожалуйста…
Ей показалось, что Артур все-таки не выполнит ее просьбу. А потом он сам поднял руку и резким движением сдернул очки.
У него оказались очень красивые глаза. Большие, с длинными густыми ресницами и вздернутыми внешними уголками. Светло-карие, с легким зеленоватым отливом. И незрячие.
Взгляд Артура был устремлен ровно перед собой, но… но не в пространство. Куда?! В темноту? В пустоту? В нечто… нечто иное.
Горячий ком от этого взгляда мгновенно вспух в горле. Но Светлана не позволила ему разрастись до того размера, когда он не даст ей говорить. Она не позволила этому кому затопить себя жалостью. Артура нельзя унижать жалостью. А порыдать от острого до боли сострадания к нему — это она успеет сделать потом.
— Вот что главное… — прошептала она — и поцеловала Артура. Обхватив его за шею руками, крепко, в губы.
Какой это был сладкий поцелуй. Какой невероятно, невозможно сладострастный. Такой, что от него Света забыла решительно обо всем. Кроме желания — или даже потребности — целоваться. Ощущать прикосновения теплых уже отнюдь не сухих губ. Упиваться этими касаниями. Терять голову. чувствовать, что эти поцелуи — не просто касания губ. Что происходит что-то гораздо более… важное. Какой-то разговор. Тел. Душ.
Непонятно. И даже если ей это просто кажется — пусть кажется. Пусть.
Она бы так могла стоять в кольце его рук и целоваться долго. Бесконечно долго. Но Артур поцелуй прервал. Успел услышать ее стон разочарования, а потом крепко взял за руку.
— Пойдем. Ко мне пойдем.
Они не размыкали рук, пока поднимались по лестнице. Света не понимала, кто кого ведет. Самое главное, что никто из соседей им не попался.
Едва за ними закрылась дверь квартиры Артура, как Светлану подхватили на руки. И вот тут охнула.
— Артур, отпусти!
— Нет.
Это было такое спокойное и категоричное «нет», что ему трудно было что-то противопоставить. Но Светлана попыталась. Пока ее несли.
— Я тяжелая.
— Неправда.
С этими словами ее опустили на кровать. И желание спорить тут же куда-то исчезло. Исчезло вообще все.
Кроме Артура.
Его губ — горячих, жадных, торопливых и при этом упоительно нежных. Касаний пальцев — таких невесомых и при этом таких требовательных — что хотелось плакать. Когда эти пальцы касались лица, плеч, рук. А когда руки Артур легли на ее грудь — плакать расхотелось резко. И думать тоже расхотелось резко. А только прогнуться под его руки. И позволить ему все.
И точка.
* * *
Артур, конечно, фантазировал про Светлану. И представлял. Что ему еще оставалось? Но когда фантазии вдруг оказались в его руках… Кто упрекнет его в том, что он потерял самообладание?! Да пусть кто угодно в чем угодно упрекает, ему по хрен. Потому что Света оказалась именно такой, какой он себе представлял. Нет, гораздо, гораздо… Нет, слов не находилось.
Он уже знал, какие ее волосы наощупь. Но зарыться в них пальцами, притягивая ее за затылок к себе — это же совсем другое. Гладкие пряди скользили между пальцами, обвивая, привязывая. А он хотел этого — чтобы привязала к себе, чтобы не отпускала, не отодвигалась.
Он знал, какие наощупь ее руки — те легкие касания, когда Светлана его стригла, хранились в его личной кладовой самых чувственных впечатлений. А теперь эти руки лежали на его шее, гладили, притягивали к себе. И это давление нежных женских рук на шее — ему невозможно сопротивляться. Да Артур и не хотел этого. Он желал прямо противоположного.
Опустить ее на кровать, не размыкая рук, опуститься рядом — и снова поцеловать. Он уже знал, какая кожа на ее лице — нежная, бархатистая. Как одуряюще пахнет у нежного виска. А теперь, самое восхитительное — поцелуй в губы.
Горячие, приоткрытые, жадные. Ей нужен этот поцелуй так же, как ему. И это уносит окончательно. И он падает — во власть жаркого, жадного, влажного поцелуя. И вслед за ним наконец прижимается всем телом — и теряет голову совсем.
Он даже представить не мог, какая она на самом деле. Сейчас Артур это ощущает, но… Но чертовски мешает одежда. Он знает, чувствует, что там, под слоем одежды — что-то совершенно удивительное. Такое, о чем он и мечтать не смел.
Хочется всего и сразу. Целовать сладкий нежный рот. Стаскивать с нее одежду, чтобы ощутить ее кожу. Везде. Не только на лице и руках. Хочется трогать. Там, где самое сладкое, женское, самое-самое пышное и упругое. Нет, трогать не хочется. Хочется вульгарно лапать, тискать, сжимать.
Не прерывая поцелуя, Артур потащил ее футболку вверх. Света что-то смутно выдохнула — похожее тоном на сомнение или возражение. Он заглушил его поцелуем и хриплым «пожалуйста».
Пожалуйста. Мы не можем остановиться сейчас. Иначе я умру.
Замок лифчика безошибочно найден и расстегнут. Белье отброшено в сторону. И, наконец-то…
Нет, это совершенство нельзя лапать. Артур замер, под властью всего двух ощущений. Как бухает в горле кровь. И как покалывает в коже ладоней и кончиках пальцев. Потому что там, под ладонями и пальцами — идеальная женская грудь. Пышная, упругая, с нежной кожей — то, чем просто необходимо наполнить мужские ладони. Артур наполнил. И рот свой наполнил сладким соском. Одним, потом вторым. По очереди. Ему кажется, что он это может делать бесконечно долго. Подхватить снизу налитые пышные груди — и упиваться вкусом ее соска в своем рту. И ее шумным дыханием и стонами заодно. Этим можно наслаждаться бесконечно. Втянуть, слегка поднять голову, потянуть, позволить выскользнуть — и снова, наклонив голову, захватить ртом.
Бесконечно сладко. На вкус. На запах. На слух.
Но в какой-то момент этого становится мало. Там, дальше, ниже — там должно быть еще слаще.
Но он не торопился. Исцеловал плечи, руки до самых пальцев — у нее такие изящные нежные пальцы. И они так трогательно дрожат. Артур целовал ее пальцы и прижимался своей грудью к ее. Ели бы он знал, какая она на ощупь — он бы чокнулся еще пару недель назад.
Мягкий нежный женский животик, пояс джинсов на нем кажутся грубыми — немедленно снять, пусть и через небольшое легкое сопротивление в виде сжавшихся бедер.
Ну что ты, маленькая, все будет хорошо, я обещаю.
Не иначе как магия какая-то — но ее белье сползло вместе с джинсами.
Получается, Света сейчас совсем без всего, обнаженная.
Артур сильнее зажмурился. Все бы отдал, чтобы увидеть ее такой.
Придется смотреть руками.
Его ладони легли на гладкие горячие женские бедра. А на его руки легли ее ладони — маленькие, нежные.
— Разденься и ты. Пожалуйста.
Два раза повторять не пришлось. Первым резким движением Артур сдернул и отшвырнул в сторону футболку. Вторым, не слишком элегантным, стащил джинсы вместе с трусами. И замер, упираясь разведенными в стороны коленями в постель и руками в бедра.
Смотри. Вот такой я. Ты можешь — смотри. Мне скрывать нечего. Я не могу и не хочу ничего скрывать от тебя, Свет мой Светлана.
— Какой ты красивый, — раздался тихий шепот. Артур успел только дернуться — и вот его уже обнимают мягкие, но сильные женские руки. С шумным вздохом он прижал Свету к себе. Всю. Кожа к коже. Без единого мешающего клочка одежды.
Одни сплошные охренительные изгибы. Пышная грудь, которая прижимается к его — и Артур помнит, какие на вкус ее соски, и как она сладко стонет, когда он ласкает их. И мы это обязательно повторим, а сейчас… Ладони скользнули вниз по женской спине до поясницы и…
Вот тут пошлое желание лапать, стискивать и сжимать — снова вернулось. С утроенной силой. Ну потому что для этого же они и созданы — две тугие гладкие полусферы. Да пальцы просто судорогой сведет — если это все не сжать. И ни одно слово, которым называют эту часть женского тела — ни литературное, ни похабное — не может описать и дать названия этому. Или просто у Светы это место — оно такое особое. Одуряющее. Лапательное. И бошкусносительное.
Все было в ней одуряющим. И у Артура верно и стремительно отказывали тормоза. Да и не нужны они сейчас! Когда двое так нуждаются друг в друге. Да, двое. Оба. И Светлана тоже. И от этого уносило больше всего.
Его руки жили своей жизнью, сжимая, оглаживая, пробираясь все дальше и глубже. В какой-то момент Светлана вздрогнула и попыталась отстраниться — хотя до этого лишь дрожала, всхлипывала, прижималась и мелко целовала его в плечо.
Тихо-тихо, я все понял. Сюда нельзя.
И пальцы двинулись дальше. Добравшись до раздвинутых влажных нежных складок. Света вздрогнула уже всем телом, сильно.
— Позволь мне, — словно сквозь вату услышал Артур собственный сиплый голос. — Умоляю. Позволь мне все. Я не сделаю ничего плохого…
Ее щека скользнула по его, когда Светлана кивнула. А он мягко опустил ее на кровать. Медленно развел несопротивляющиеся бедра. И припал губами.
Гладкая. Скользкая. Горячая. И все равно похожа на подтаявшее мороженое — сладкая влага и более твердая сердцевина.
Света была именно такой. Артур никогда не думал, что от этого может так унести — когда твоя женщина истекает влагой от желания. Не абстрактного. От желания тебя. Твое имя шепчет хрипло, поднимая выше бедра.
Он понимал, что ее уносит. Понимал, что его уносит еще больше. И с учетом трехгодичного целибата есть большой шанс опозориться. Еще немного этой влажности, сладости, стонов — и он на хрен, как пацан, кончит на простыню.
Артур выпрямился, и Света протестующе застонала.
— Давай вдвоем, девочка моя, — прохрипел он и резко дернул ее бедра на себя. — Я без тебя больше не могу.
Опасения Артура едва не подтвердились. Если не на простынь, так в нее и сразу. Каким-то немыслимым усилием воли удержался.
Как давно у него не было женщины.
У него никогда не было такой женщины.
Он зажмурился сильнее, до боли. Ну чтобы хоть так отвлечься. Перехватил ее бедра, опустил и прижал их к ее животу. Ее пятки уперлись ему в грудь.
У нее даже пятки мягкие.
У нее все мягкое. Нежное. Гладкое.
Он сейчас не видит. А раньше он никогда и не смотрел. Артур не помнил, чтобы когда-либо рассматривал девушек в этом месте. Что там рассматривать?
Нарцисс гребанный. Сейчас бы он посмотрел. На нее такую — нежную, гладкую, влажную и всю раскрытую. Он бы все рассмотрел сейчас — какая она там цветом, какой формы — в том месте, где он входит в нее. Где она отдает себя ему.
Но он не увидит. Зато может представить. Нафантазировать. Припухшая сверху. Изгибы внутренних лепестков. Снаружи чуть темнее, в серединке светлее. Розовая. Блестящая от влаги. Вся такая… раскрытая. Ждущая его. Желанная.
Нет, лучше не представлять. Иначе позор точно неизбежен. И Артур аккуратно двинул бедрами, еще сильнее зажмурившись.
Не видеть. Не представлять. Только чувствовать.
* * *
Лучше не смотреть. Его зажмуренные глаза добавляют горечи в сладость. А она сама… Как она, наверное, ужасно выглядит — с бесстыдно разведенными и прижатыми к животу ногами. С ее-то бедрами и ее-то животом. И такой совершенно красивый Артур — во всем великолепии рельефного торса и точеного лица.
Красавец и чудовище.
Нет. Закрыть глаза. Мы будем на равных.
Но стоило лишь закрыть глаза, как все эти глупые мысли тут же исчезли из ее головы. И остались лишь мягкие плавные движения. Чувство растяжения и наполненности. Его пальцы, сжимающие ее ноги под коленями.
А потом все быстрее. Все наполненнее. Его низкий стон, еще один. Пальцы его соскальзывают с ее ног и оказываются, там, чуть выше того места, где он творит с их телами какое-то волшебство. Прикосновение, огненное, электрическое. И внезапный разряд. С полной перезагрузкой всей Светы.
* * *
Реальный мир возвращался поэтапно. Сначала включился слух. И непонятно, это шумное дыхание — ее, его? Потом вернулось зрение, показав темно-серые шторы на окне.
И лишь потом включилось все остальное. И оказалось, что она лежит на боку, а Артур обнимает ее сзади, положив одну руку ей на грудь, а другую на живот.
На живот!
А ведь у нее не милый животик, а целый жировой валик — как раз под его ладонью. Света шевельнулась, но руки Артура сжались сильнее, прижимая. И Света обреченно замерла. Смысл уже трепыхаться? Он уже все ее «великолепные» сантиметры потрогал. Теперь только лежать и сгорать со стыда. От того, какие они разные. И как она бесстыдно себя вела.
* * *
Как она отличается от всех тех, кто когда-то — в другой жизни, кажется, — бывал в его постели. Теперь Артуру кажется, что женщину он держит в своих объятьях впервые. Такую, что не лапать, не обнимать, не ласкать ее невозможно. Все эти изгибы, гладкость нежной кожи, то, как ее пышное и упругое тело реагирует на его прикосновения… Кто раньше был в его постели, если с ними даже обниматься не хотелось?!
А сейчас… такое ощущение, что секса вот только что не было. Потому что хочется снова. Что Света о нем подумает? Что он озабоченный?
Ну пусть думает. Это, похоже, правда. И Артур прижался к ней сильнее уже снова отвердевшим пахом. То место, к которому он прижимался, снова врубило воображение на полную катушку. Сзади. Как же, наверное, офигенно взять ее сзади.
Он прижал ее к себе еще плотнее и начал медленно целовать плечо и шею. Думай обо мне, что хочешь, Свет-Светлана. Только не прогоняй.
* * *
Он хочет? Хочет снова? Так ведь и она… хочет. Немыслимо сейчас, чтобы он встал и ушел — в душ, например. А потом оделся и… и все. Нет, пожалуйста, можно еще этого… волшебства?
— Тебе было хорошо со мной? — раздался за спиной тихий вопрос. Артур перестал целовать ей плечи, от чего Светлана снова вся начала покрываться мурашками. Он ждал ответа.
Света поняла, что ничего кроме правды, сказать сейчас не сможет.
— Мне было очень хорошо с тобой. Я никогда раньше… — Света вдруг смутилась. Может быть, не очень правильно сейчас говорить про какое-то «раньше». — Мне впервые было так… — Она окончательно запуталась в словах и вдруг выпалила: — А тебе было хорошо со мной?
Артур в ответ лишь хмыкнул. А потом взял ее руку — и прижал ее к животу. Светкиному собственному животу. Что он хочет сказать?! Что она слишком толстая?!
— Я тебя всю обкончал, — раздался сзади тихий шепот. — Как ты думаешь, мне было хорошо?
Только после его слов Светлана ощутила влагу под своими пальцами. И вспомнила его резкое движение в самом конце. Так вот что это, оказывается, было… Ну хоть у Артура хватило ума позаботиться о контрацепции.
— Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас… — искусительно продолжал шептать он. И руки его вдруг снова пришли в движение и…
И, в общем, мысль о том, как похабно она выглядит, стоя на четвереньках, широко расставив ноги и прогнувшись в спине, все же успела мелькнуть у Светы в голове — но буквально на секунду. А потом Артур резким движением вышиб из нее все мысли.
Они успели полностью насладиться позой «мужчина сзади» и приступить к изучению всех удобств и прелестей позиции на боку, когда их прервал дверной звонок.
— Это Милана, — Артур со вздохом разжал руки. — Нам придется прерваться. К сожалению.
А потом он резко сел на постели.
— Света, подай мне мою одежду, пожалуйста, — его голос звучит ровно. — Обычно я все кладу на определенное место. А сейчас я просто не представляю, где она.
С полным разбродом в мыслях и даже не пытаясь прикрыться Света подняла сначала его футболку, потом джинсы с бельем. Артур быстро и уверенно оделся.
— И очки, пожалуйста. В тумбочке есть запасные.
И спустя несколько секунд за ним мягко закрылась дверь спальни. А входная дверь уже звякала замком.
* * *
Ей очень хотелось в ванную. Но, судя по голосам, Милана и Артур традиционно устроились на кухне. И пройти мимо кухни в ванную незамеченной ей не удастся. Придется идти так.
Света пригладила перед зеркалом волосы, одернула футболку. Вроде бы ничего, нормально выглядит. Правда, влажные трусы не добавляют комфорта и уверенности в себе, но без них — еще хуже. И Света потянула на себя дверь.
* * *
— Вдруг из маминой из спальни…
— Милана!
— Аллилуйя! Вы наконец-то сделали это!
— Милана!!
— У меня как раз с собой есть упаковка презервативов. Пожертвую нуждающимся.
— МИЛАНА!!!
Милана совершенно не реагировала на окрики брата и откровенно наслаждалась. Света не выдержала и спрятала лицо в ладонях. Через несколько мгновений она почувствовала, как Милана ее обнимает.
— Ну ладно, чего ты прячешься, все ж хорошо, — хмыкнула Милана. А потом обернулась к брату. — Правда же, она классно целуется? А жопа какая шикарная, да?
— Я тебя уволю! — Артур перестал орать и теперь шипел.
— Нет, братишка, не уволишь! — Милана звонко поцеловала Свету в макушку и выпустила из рук. — Все, я получила свою дозу эндорфина и больше не буду вас подкалывать. Садись, Светик, устала поди…
— Милька!
— О, а вот это уже серьезно! — расхохоталась Милана. — Ты меня так только в детстве называл, когда ябедничал на меня отцу. Все, я под впечатлением! Давайте, я кофе сварю.
— Я могу, — робко предложила Света. — Или, если вам надо посекретничать, я лучше пойду.
— Сиди уже! — хором отозвались брат и сестра Балашовы.
Под кофе Милана и Артур обсуждали рабочие вопросы, связанные с агрокомплексом «Балашовский». В последнее время эта тема вызывала и у Светланы живейший интерес, но сейчас она никак не могла сосредоточиться на том, о чем разговаривали Милана и Артур. Вместо этого она любовалась Артуром — его мимикой, жестами, слушала, как он говорит. Как он красив, как уверенно звучит его голос, как точны его жесты. И в какой-то момент вдруг отчетливо поняла, что Артур готовится. Он собирается обсудить с Миланой что-то важное. Но не только важное. Что-то… какую-то деликатную, возможно, неоднозначную или даже неприятную тему.
Света насторожилась, и томная истома с мыслей сползла. Ей казалось, что во всем, что касается их бизнеса, Милана и Артур находятся в полном единодушии и одинаково смотрят на происходящее. Или… или предмет этого неприятного разговора будет касаться не дел? Может, Артур хочет что-то сказать сестре о ней, Светлане? От этой мысли Света почему-то похолодела. Вот прямо сейчас она не была готова говорить об Артуре и себе. И слушать, как об этом говорит кто-то другой — тоже.
— Милана, нам надо решать что-то с начбезом.
— Надо, — согласилась Милана. — Но у меня пока нет вариантов, сегодня не до того было. Завтра же займусь.
— У меня есть вариант.
— Какой?
Артур молчал. Милана тоже молчала, а потом, словно что-то вдруг поняв, — шумно выдохнула. И полезла в сумочку за сигаретами.
Она докурила до половины, когда Артур тихо произнес:
— Милана, нам без Марата не выплыть.
Милана дернула плечом и выпустила в сторону длинную струю дыма.
— Не факт, что он согласится, — произнесла она резко. — У него наверняка есть другая работа, да и вообще… Начбез нам нужен еще вчера.
— Не факт, — кивнул Артур. — Но прежде чем ему звонить, я спрашиваю тебя.
— Я в порядке, — снова резко выдохнула Милана ответ и дым.
— Тогда я звоню Марату.
— Звони.
Милана встала и вышла из кухни, едва Артур взялся за телефон. Немного подумав, Светлана последовала ее примеру. Но еще успела услышать, как Артур произносит:
— Здравствуй, Марат. Это Артур Балашов.
* * *
Свете очень хотелось спросить у Миланы, кто такой этот Марат. Но она точно понимала, что такой вопрос нельзя задавать. По крайней мере, сейчас. И вместо этого они просто стояли на балконе. Милана снова курила, а Света проводила ей обзорную экскурсию по микрорайону.
Эту экскурсию Милана прервала на полуслове, обняла Свету за плечи и вздохнула.
— Полянская, ты чудо.
На всякий случай спорить Света не стала и ответно обняла Милану за талию.
И все же страсть как интересно узнать, кто такой этот Марат. И согласился ли он?
* * *
— Марат завтра приедет в офис к десяти.
— Хорошо, — бесцветно отозвалась Милана. — Он согласился?
— Предварительно — да. Но надо обсудить детали, лично, не по телефону. Втроем.
— Хорошо, — повторила Милана.
Светлана переводила взгляд с Артура на Милану и обратно. Артур был явно доволен результатом разговора, а Милана — раздавлена. Другого слова просто не подобрать.
— Я тогда поеду, Артур, — Милана тяжело поднялась со стула. — Завтра в девять буду у тебя. Пока, Света.
Милану до дверей проводила Светлана. Ей хотелось сказать девушке что-то ободряющее на прощание, но она не представляла — что. И поэтому просто крепко обняла.
* * *
— Артур, кто такой Марат?
Светлане даже не было стыдно за свое любопытство. Эти двое уже слишком глубоко вошли в ее жизнь, чтобы упускать что-либо важное в их жизни. Марат — это явно кто-то важный.
Артур совершенно несвойственным ему неуверенным жестом взъерошил волосы. Уже успели отрасти, надо же.
— Марат Ватаев работал начальником службы безопасности агрокомплекса «Балашовский», — начал Артур медленно. — Потом он уволился. А теперь возвращается. Он великолепный специалист.
Все это звучало достаточно обтекаемо. И явно не отражало сути вещей.
— Как он связан с Миланой?
Артур вздохнул. Протянул руку, Света потянулась ему навстречу, коснулась пальцами — и он накрыл ее ладонь своей.
— Я не могу тебе этого сказать. Это… это не моя тайна. Ну, точнее, не совсем, тайна, но… Если Милана захочет — она сама тебе расскажет.
— Ясно, — после паузы отозвалась Света.
— Не сердись, — Артур сжал ее пальцы. — Я, правда, не могу рассказать, это не мое.
— Я понимаю, — мягко отозвалась Светлана. Какое бы жгучее любопытство ее ни терзало, эта деликатность в отношениях Артура и Миланы ее тронула. Наверное, это потому, что они близнецы. Поэтому так трогательно заботятся друг о друге. Что не мешает им время от времени с таким же энтузиазмом драконить друг друга. — Я, правда, понимаю. Это правильно. Ты прав.
Хотя Милана в свое время выложила ей о брате всю правду. Но это, кажется, другое.
Артур встал.
— Давай все эти вопросы отложим до завтра, — он подошел и потянул ее за руку. — Есть гораздо более важные вещи.
— Какие? — спросила Света, уже зная ответ. Надеясь, что знает. И не ошиблась.
И уже после поцелуя, когда дыхание сбилось, она прошептала.
— Мне надо в душ.
— Пойдем вместе.