22. Боль

Нулевые

Андрей и сам не помнил, как дотянул до конца то злосчастное выступление. Кажется, по инерции доволок его на плечах, словно грузчик — тяжёлую мебель. Все его мысли, все чувства были заняты только одним: что скажет Ника, когда он ей позвонит, да и захочет ли в принципе с ним разговаривать.

Андрей понимал, что у неё были все причины обидеться и уйти, но… чёрт возьми, он же не мог этого предвидеть! И то, что фанатки буквально сорвутся с цепи, он тоже предугадать никак не мог. Разве в том, что произошло, была его вина?

Едва допев последнюю песню, он рванул в гримёрку, проигнорировав облепивших сцену фанаток, которые не хотели так быстро его отпускать. К счастью, охранники уже не расслаблялись и чётко выполняли свою работу, так что никто больше не сумел подобраться к Андрею слишком близко.

Вопреки опасениям, Ника ответила на звонок почти сразу. Но не успел он обрадоваться, как она с ходу огорошила его заявлением:

— Андрей, я, наверное, не смогу так. Нам надо расстаться.

— Но почему?! — воскликнул он, моментально сбитый с ног её решительным настроем. — Что не так? То есть, я понимаю, конечно, что именно тебя разозлило, но… Ника, ты же прекрасно знаешь, что это случайность. Ты и сама всё видела! Я не хотел этого, всё случилось само собой…

— Ну какая теперь разница, само или не само? — устало вздохнула она. — Мне просто сложно делить тебя с другими.

— Да нет никаких “других”! Нет и никогда не было! — про Лану он предусмотрительно умолчал. — Фанатки — это вообще не про чувства, не про любовь. По крайней мере, с моей стороны.

— Я эгоистка, Андрей. Я хочу, чтобы ты всегда был моим. А ты теперь стал… — она издала горький смешок, — практически достоянием общественности. Ты принадлежишь сцене, а я хочу, чтобы только мне.

— Глупости, — горячо возразил он. — Сцена — это сцена, а ты — это ты.

— Нет, мне это не подходит. Я не хочу, чтобы ты разделял свою жизнь — часть для меня, часть для чего-то другого, немножко тут, немножко там…

— Но это же несправедливо, — возмутился он. — У тебя тоже есть какая-то своя жизнь, не связанная со мной, и я принимаю это. Я же не требую от тебя бросить универ и переехать в Москву!

— А ты пробовал? — запальчиво возразила Ника. — Может, я и согласилась бы. Ты никогда не предлагал мне ничего серьёзного, Андрей. Тебя всегда всё устраивало. Даже эта проклятая кочевая жизнь между двумя городами… сегодня ты в Питере, завтра в Москве… это же ненормально для здоровых отношений, разве нет? Мне невыносимо думать о том, с кем ты сейчас, что делаешь… да и тебе тоже — или скажешь, что это не так? Вспомни, как ты изводил меня ревностью, звонил среди ночи, срывался в Питер… Ты считаешь, это нормальные отношения для двух влюблённых?

— Мне кажется, — мрачно возразил он, — что если ты любишь человека, то готов мириться и с его образом жизни, и с работой, и с графиком.

— До поры до времени это действительно так. Но, Андрей… рано или поздно каждому человеку захочется надёжности, стабильности и определённости. Ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно. Мне хочется банальных отношений, уж прости за приземлённость. Хочется ходить на свидания, гулять, держась за руки, сидеть подолгу в кафешках, целоваться на улицах… а с тобой теперь даже этого нельзя, когда ты приезжаешь! Мы вынуждены скрывать, что мы вместе, прятаться, врать и притворяться… Видимо, роль “подруги звезды” просто не для меня. Тебе нужен кто-то из твоего нынешнего окружения, а мне — из моего.

Андрей не знал, что ещё сказать, отчаянно выискивая хоть какие-то мало-мальски убедительные аргументы.

— Но другие артисты и певцы ведь как-то умудряются заводить отношения, романы… даже жениться и рожать детей. И при этом их партнёры вовсе не обязательно принадлежат миру шоу-бизнеса!

— Значит, их половинки смогли через себя переступить. Я — не смогу, — твёрдо сказала Ника. — Поэтому и предлагаю расстаться, пока не поздно. Я благодарна тебе за всё, что у нас с тобой было, но пора положить этому конец. Мне слишком тяжело с тобой, Андрей. Тяжело — а должно быть хорошо… понимаешь? Ну не должно быть плохо с человеком, которого любишь!

— Но ты ведь любишь меня? — он отчаянно уцепился за эту тоненькую ниточку, сам не зная, что ему это даст.

— Люблю, — со вздохом призналась она. — Но это ничего не меняет. Постепенно мы отвыкнем друг от друга, и всё пойдёт своим чередом.

Они уже много раз разбегались в разные стороны, ссорились до слёз, били друг друга наотмашь обидными словами… но никогда ещё Ника не говорила о необходимости разрыва так спокойно, почти деловито, как о чём-то давно решённом и неизбежном. А он не мог — просто не мог, не хотел — её так спокойно отпустить!

— Пожалуйста, не звони мне больше, — продолжала между тем Ника. — И не приезжай ко мне домой. Пожалей хотя бы моих родителей. Они-то чем заслужили наши разборки? Давай расстанемся мирно и спокойно. Не надо рубить хвост по кусочкам. Веди себя в этой ситуации как мужчина, ладно?

Он молчал. В горле ворочались камни.

— Прости меня, Андрей, — сказала Ника уже мягче. — Мне и самой сейчас очень нелегко. Ты в самом деле классный, правда. Но… у нас с тобой разные истории.

И, поскольку он продолжал молчать, оглушённый, буквально раздавленный этими словами, она тихо попрощалась:

— Пока.