27. Спаситель Маратик

Нулевые

От того, чтобы сразу же наглотаться таблеток, его спасло наличие мини-бара в номере.

Из крепких напитков там были водка и виски. Андрей в жизни не пил ни того, ни другого, как-то не тянуло, но сейчас ему вдруг подумалось, что не зря же возникло выражение “топить горе в алкоголе”. Может, это и впрямь помогает? Он был готов на что угодно, лишь бы не чувствовать эту боль, которая, казалась, разрывала его изнутри, сверлила прямо между рёбрами, не позволяя даже вдохнуть.

Плеснув в стакан немного светло-янтарной жидкости, Андрей с сомнением понюхал её, затем зажмурился и залпом выпил. Горло обожгло, он закашлялся, но почти сразу же по желудку разлилось приятное тепло.

Никакой закуски у него в номере не было, да Андрей и не смог бы сейчас проглотить ни кусочка, поэтому накрыло его довольно быстро. Второй стакан проскочил уже не в пример легче, чем первый, в голове слегка зашумело, а боль как будто немного притупилась.

Притупилась — но не ушла окончательно. Андрей продолжал пить и, как мазохист, снова и снова перебирал в памяти детали их разговора с Никой.

“Я приехала со своим парнем”, — эхом отдавалось у него в ушах, и он делал очередной глоток виски.

“Осенью я выхожу замуж”, — новый глоток, уже не церемонясь — не из стакана, а прямо из горлышка бутылки, сидя на полу возле кровати.

Какой же степенью цинизма и бесчувственности надо обладать, чтобы спокойно оставить своего жениха одного — кстати, где она его оставила? они же, наверное, тоже сняли где-нибудь номер? — и отправиться в другой отель, чтобы потрахаться с бывшим?

“А будущий муж знает, где ты сейчас и с кем?” — “Нет. И не узнает”, — ещё один глоток.

Как она ему, интересно, это объяснила? Ну не может же быть такого, что парню всё равно, куда среди ночи уходит его девушка, тем более в чужом городе…

“То, что между нами сегодня произошло, не будет иметь продолжения”, — очередной глоток.

Как избавиться от этого наваждения по имени Ника? Может быть, для неё всё просто: переспали по старой памяти и разбежались, а ему-то как жить дальше с этой огромной дырой вместо сердца в груди?!

“Я просто очень соскучилась, ты тоже по мне скучал… вот мы и позволили себе эту маленькую слабость”, — новый глоток.

— Сука, — невнятно бормотал он. — Ненавижу… как же я тебя, тварь, ненавижу…

Пустая бутылка выпала из ослабевших рук и с глухим стуком ударилась об пол. Его мутило, голова шла кругом, стены номера кружились, словно карусель. Андрей уже и сам толком не понимал, что он чувствует сейчас, чего хочет, он был в каком-то полузабытьи. Глаза застилал густой слой тумана, уши словно заложило ватой.

Андрей протёр глаза и несколько раз крепко зажмурился, пытаясь вернуть зрению чёткость и сфокусироваться хоть на чём-нибудь. Взгляд вновь упал на злополучную упаковку снотворного. Теперь мелькнувшая ранее бредовая мысль уже не казалась ему такой уж страшной. А что? Стоит сделать это — и проблема раз и навсегда решится. Никто больше не будет выносить ему мозг и рвать сердце…

Он дотянулся до упаковки (это оказалось не так-то легко, руки были как деревянные и не ворочались, к тому же, от каждого движения Андрея тошнило ещё сильнее) и попытался её открыть.

В висках сначала пульсировало, а затем начало стучать так сильно, словно кто-то бил по голове молотком. Андрей не сразу сообразил, что это просто стук в дверь его номера.

“Кто там?” — хотел спросить он, но язык не слушался. На секунду мелькнула шальная мысль, что, возможно, это вернулась Ника, но затем раздался знакомый голос:

— Что тут, твою мать, происходит?!

Маратик, промелькнуло в затуманенном сознании. Этому-то что от него понадобилось? Дверью ошибся?

— Андрюх, ты совсем идиот? Что это за пьянка в гордом одиночестве? А почему осколки кругом валяются?

Какие ещё осколки, рассеянно подумал Андрей. Ах, да — он же разбил графин о стену, когда Ника ушла…

— Ого, тут ещё и бутылка из-под вискаря?! Пиз…ц, на тебя это совсем не похоже, — Маратик говорил слишком громко, заставляя Андрея болезненно морщиться.

— Не, реально: по какому поводу бухаешь? От радости или с горя?

— Пшёл ты… — неразборчиво выговорил Андрей и принялся заваливаться набок.

— Эй, ты чего? Полегче, — Маратик успел его подхватить. — Что ещё за праздник непослушания? Ты совсем, что ли… — и вдруг резко осёкся. Андрей не сразу сообразил, что заставило его замолчать, а затем почувствовал, как Маратик разгибает его окаменевшие пальцы и вытаскивает из них упаковку таблеток.

— Идиот, блядь! — выдохнул Маратик неверяще. — Скажи, что ты этого не делал!

Не делал — чего? Андрей уже плохо соображал, что в принципе происходит.

— Придурок конченый!!! — заорал Маратик так, что стало больно ушам. — Ты что, колёс наглотался?! Ебанат! Отвечай быстро, да или нет?

И в ту же секунду Андрею прилетела увесистая оплеуха. Голова беспомощно дёрнулась, как у тряпичной куклы. Он обиженно замычал что-то протестующее, но так и не смог внятно это сформулировать.

— Сколько ты выпил, гад? Сколько всего таблеток у тебя было?! — новая пощёчина обожгла уже другую сторону лица.

— Отстань… я хочу спать… — пробормотал Андрей.

— Я те ща посплю! — угрожающе взревел Маратик, подхватывая его под мышки и куда-то волоча. Поначалу Андрей пытался сопротивляться, но сил на это не хватило, поэтому он просто расслабился и решил: будь, что будет.

Маратик приволок его в туалет. Зашумел кран, затем под нос Андрею ткнулся стакан с холодной водой.

— Пей!

— Не хочу… — вяло отказался Андрей, мотая головой.

— Пей, сука, я сказал! — Маратик снова врезал ему по физиономии, а затем силой разжал ему рот и влил туда воду. Андрей поперхнулся, закашлялся, половина пролилась на грудь, но Маратик не дал ему опомниться и через мгновение поднёс к губам Андрея заново наполненный стакан.

— Пей ещё! Быстро, я сказал!!!

После третьего стакана Андрей почувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку. Маратик тоже это понял и торопливо толкнул его к унитазу.

Пока Андрей долго и подробно блевал, боясь, что сейчас выплюнет собственные кишки, Маратик поддерживал ему голову и пытался неуклюже утешать:

— Любовь, что ли, несчастная? Да ни одна баба этого не стоит, поверь! Подбери сопли, мужик ты или где?!

После того, как блевать Андрею стало уже нечем, Маратик затащил его под отрезвляющий душ, заставив дрожать от холода. Затем укутал его в банный халат и кое-как дотащил до кровати.

— Ты как? — спросил он, обеспокоенно глядя на мокрого взъерошенного Андрея.

— Т-ты в инквизиции раньше не служил, с-случайно? — стуча зубами, отозвался тот.

— Ну, раз шутишь уже — значит, жить точно будешь, — с облегчением выдохнул Маратик и обессиленно плюхнулся рядом на кровать. — Ну и напугал же ты меня, сволочь. Я аж вообразил, что вот ты сейчас загнёшься тут, прямо в номере — и что тогда? Ты о Лане вообще подумал?! Ей бы потом всё это дерьмо разгребать пришлось!

Меньше всего в этой ситуации Андрей думал о продюсерше, но в словах Маратика, конечно, была своя правда.

— Прости, — покаянно пробормотал он. — Такого больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — кивнул Маратик. — Захочешь сдохнуть, лучше сразу обращайся ко мне: придушу собственными руками.