32. Зазеркалье

Популярность накрыла его лавиной.

Несколько лет назад Андрей даже в самых смелых мечтах не представлял себе, что всё будет настолько масштабно. Теперь же он не мог и шагу ступить без того, чтобы его не подкараулили фанатки или папарацци. Даже в супермаркете возле дома, куда он прежде спокойно заходил за продуктами, больше невозможно было свободно передвигаться: его тут же начинала преследовать толпа с восторженными воплями:

— Ой, смотрите, это же Вишневский!!!

Тёмные очки, надвинутый на самые глаза капюшон толстовки или бейсболка с длинным козырьком стали его постоянными спутниками. За последний год Андрей уже четырежды менял сим-карту и электронный адрес, потому что телефон разрывался от звонков с неизвестных номеров, а почтовый ящик был забит письмами с признаниями в любви. Жаль, что нельзя было так же часто менять и жильё — приходилось прибегать к всевозможным шпионским уловкам и ухищрениям, чтобы просто попасть домой и не угодить в лапы фанаток.

Чтобы облегчить себе перемещение по городу, Андрей с одобрения Ланы всё-таки записался на курсы вождения. Собственно, она-то вообще предложила ему просто купить права — сразу вместе с машиной, но он решил, что всё должно быть по-честному. В итоге уже через полгода он вполне уверенно ездил по Москве и, как и все, проклинал столичные пробки.

В прессе и на телевидении Андрей тоже был буквально нарасхват. Его комментариев ждали по каждому поводу, на любую тему: об участниках новой “Фабрики звёзд”, о теракте в метро, о фильме “72 метра”, о курсе доллара и о пожаре в Манеже, о том, натурал он или нет… А ещё у него внезапно объявилась куча “друзей”, резко вспомнивших о его существовании, едва он стал популярным: бывшие учителя и одноклассники, а также соседи в Жигулёвске, которые в стремлении урвать свою минуту славы охотно давали журналистам интервью, рассказывая об Андрее всякие небылицы.

Его регулярно атаковали музыкальные продюсеры: в лучшем случае для того, чтобы предложить спеть дуэтом с их подопечными, а в худшем — чтобы переманить его от Пятановой, предложив более выгодные условия. Среди них были и те, кому Андрей в своё время упорно и безуспешно подсовывал аудиокассеты со своими любительскими записями, и которые прежде знать его не хотели. Последних Андрей посылал, даже не дослушав: дело ведь было вовсе не в выгоде, даже если бы ему предложили настоящие золотые горы. Просто Лана была первой, кто разглядел Андрея. Она поверила в его талант, не побоялась рискнуть и вложить в него все свои деньги… нет, он ни за что не смог бы её предать.

После того, как срок годового контракта с Пятановой истёк, они, как и договаривались, продлили его ещё на пять лет. Продюсерша была премного довольна успехами Андрея и не собиралась упускать такое сокровище.

Теперь Андрей постоянно слышал свои песни: они играли на радио, доносились из проезжающих мимо авто, звучали в магазинах и торговых центрах…

У него появился личный спортинструктор и собственный стилист. Кроме того, Андрей перестал вздрагивать от слов “маникюр” и “педикюр”, потому что регулярно посещал салон.

А ещё он продолжал работать. Много и упорно работать, поскольку почивать на лаврах было некогда. В шоу-бизнесе, совсем как в Зазеркалье, нужно было бежать со всех ног, чтобы просто оставаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место — надо было бежать как минимум вдвое быстрее.[11]

Собственно, мир шоу-бизнеса и был для Андрея самым настоящим Зазеркальем. Он вращался в нём уже больше двух лет, но так и не воспринимал его своим. Многое из того, что считалось здесь естественным и привычным, казалось ему диким. Елей с пожеланиями удачи в глаза — и яд с проклятиями в спину. Неискренние улыбки, фальшивые комплименты, лицемерные объятия и поцелуи… и зависть, зависть, чернющая зависть со всех сторон! Здесь никто никого не любил и никто никому не верил. А уж интриги и закулисные игры были настолько изощрёнными, что впору детективный роман писать. Или даже триллер.

Андрей старался быть отстранённо-вежливым, ни с кем особо не сближаясь, не сплетничал и не злословил — но его всё равно не любили в тусовке. За талант, за молодость, за возмутительно яркую харизму… и, конечно же, за успех. Когда он победил аж в двух номинациях — “Лучший дебют” и “Артист года” — на ежегодной музыкальной премии MTV, многие коллеги натурально его возненавидели.

Впрочем, Андрея это мало заботило. Он продолжал заниматься тем, чем должен был заниматься: вокалом, хореографией, а также речью. Лана уверяла, что ему необходимо не только красиво петь, но и грамотно говорить. Специально приглашённый педагог учила Андрея правильно ставить ударения, не путаться в родах и падежах. Он с огромным удивлением узнал, что слова “тапки”, “кроссовки” и “оладьи” в единственном числе имеют женский род — “тапка”, “кроссовка” и “оладья”, она же “оладушка”, а вовсе не “тапок”, “кроссовок” и “оладушек”, как он всегда думал.

Но, конечно же, большую часть суток Андрей пропадал в студии, записывая новые песни и добиваясь идеального звучания, и репетировал до полного изнеможения.

И всё-таки, несмотря на внешний лоск, внутри Андрей мало изменился. Да, он научился спокойно пить шампанское “Кристаль” Розе и есть хамон из мяса чёрных иберийских свиней, откормленных желудями пиренейского дуба, но в глубине души так и остался провинциальным пацаном, обожающим уличные чебуреки, бургеры из Мака и “крошку-картошку” с сыром, грибами и укропом.

В этом плане он был очень похож на Маратика: тот мог изящно и непринуждённо закусывать брют устрицами в дорогущем и пафосном ресторане, а дома с куда большим удовольствием поглощать яичницу с сосисками или пельмени. Лана шутя называла это плебейскими замашками, но они с Маратиком не обижались — понимали, что она это несерьёзно, любя.

А Пятанова, похоже, не на шутку втюрилась в своего личного ассистента. Слава богу, она больше не приставала к Андрею, не приглашала его к себе в постель и не намекала на секс втроём, поскольку Маратик полностью завладел её душой и телом. Они уже не скрывали свои отношения и появлялись на светских мероприятиях, тусовках и концертах как официальная пара. Но что чувствовал по отношению к продюсерше сам Маратик, было для Андрея загадкой. Лезть ему глубоко в душу не хотелось, а на аккуратные расспросы тот неизменно отшучивался, что любить эту “блядищу” — себя не уважать.

У самого Андрея с личной жизнью по-прежнему было тухло. Случались, конечно, кратковременные связи, но от наваждения по имени Ника он так до сих пор и не избавился, как ни старался. Он думал о ней, тосковал, видел её во сне… Много-много раз руки тянулись к телефону, чтобы набрать заветный номер, но, к счастью, Андрей всегда сдерживался, уверенный в том, что она давным-давно его забыла и живёт счастливо со своим мужем… кем бы он, сука, ни был.