31. Рождение новой звезды

Нулевые

После похорон Андрей пару недель жил у Марата. Просто не мог оставаться в квартире Инессы Ивановны, где, казалось, даже стены были пропитаны звуком её голоса, а в зеркалах до сих пор отражался её образ. Ему было там слишком тяжело…

К тому же, едва узнав о завещании, Андрей без колебаний принял решение отказаться от столь щедрого подарка. Родственнички Бестужевой (вероятно, боясь, что он вдруг передумает) въехали в квартиру незамедлительно, как бы неформально закрепляя за собой право на эту жилплощадь, хотя до официального вступления в право наследования оставалось ещё полгода.

Маратик и Лана обозвали его кретином.

— Знаешь, сколько стоит такая хата? — продюсерша закатила глаза и покрутила пальцем у виска. — Ты себе на такую ещё очень долго не заработаешь, дурачина… если в принципе когда-нибудь заработаешь. Хотя, конечно, поступок очень в твоём духе. Благородно-идиотский. В этом ты весь, Андрюшенька!

На похоронах родственники Бестужевой, включая племянника Николая, смотрели на Андрея заискивающе и подобострастно, а он всё ещё помнил, как они угрожали выставить его из квартиры пинком под зад. Теперь же они ловили каждое его слово и чуть ли не целовали в зад, отчего было вдвойне муторно на душе и ужасно противно.

Затем с помощью Ланы он подыскал себе неплохую съёмную однушку на Мясницкой рядом с офисом, что было очень удобно. Квартира была только что отремонтирована и обставлена в соответствии с модными тенденциями и новейшими технологиями. Чистая, современная, совершенно прекрасная. И всё-таки Андрей отчаянно, до боли, тосковал по своей комнате в старом доме на Малой Бронной без лифта. По лепнине, скрипучему паркету и антикварной мебели…

Что касается тоски по Нике, то со временем она немного притупилась, но не исчезла. Словно сделалась фоновой, как постоянно поднывающий больной зуб. Чтобы не погружаться в депрессию по уши, Андрей традиционно с головой нырнул в работу. Приближался релиз его первого альбома, и о предстоящем событии гудела вся светская Москва.

Ему становилось всё труднее передвигаться по улицам и оставаться при этом инкогнито. Его узнавали продавцы в магазинах и пассажиры в метро. Иногда это бывало даже приятно, но чаще всего доставляло массу неудобств.

— Тебе нужна машина, — в один прекрасный день заявила Пятанова — как всегда безапелляционно, словно об уже решённом деле.

— Машина? — растерялся Андрей. — Но у меня нет прав… и водить я тоже не умею.

— Сделать права — не проблема, — отмахнулась продюсерша. — А водить ты быстро научишься, там ничего сложного.

***

Презентация его дебютного альбома состоялась в модном столичном клубе “Инфинити”, куда были приглашены журналисты самых популярных СМИ, сливки общества и коллеги из шоу-бизнеса.

— Сколько тебе нужно пригласительных, Андрей? — поинтересовалась Лана. — Учти, количество мест ограничено, так что постарайся определиться побыстрее. Кого ты позовёшь?

Кого он позовёт?.. Андрей всерьёз загрузился этим вопросом. Оказалось, что за четыре года в Москве он так и не обзавёлся по-настоящему близкими друзьями. Да, будь жива Инесса Ивановна — он обязательно пригласил бы её, она всегда в него верила и пророчила, что его непременно ждут слава и большой успех. А кого ещё? Нику?..

Было — конечно же, было! — искушение отправить ей по почте пригласительный билет. Мол, вот, погляди, дура набитая, какое сокровище ты упустила. Но Андрей усилием воли остановил себя, вспомнив, что Ника выходит замуж осенью. Он больше не хотел бередить эту рану. Пусть живёт, с кем хочет и как знает…

В конце концов Андрей взял два пригласительных для мамы с отцом и отправил их в Жигулёвск.

Он не был особо близок с родителями, хотя, конечно, испытывал к ним благодарность за то, что они как минимум выкормили его и вырастили. Однако ни мать, ни отец никогда не разделяли благоговения Андрея перед шоу-бизнесом. Они просто не понимали мечту своего сына, которая была для них слишком странной и чужеродной. Впрочем, спасибо хотя бы на том, что не останавливали и не мешали…

Мама приехать не смогла, не отпустили с работы. А вот батя явился при полном параде — в старомодном пиджаке с квадратными плечами, торжественный и серьёзный, скрывающий за этой серьёзностью своё смущение и растерянность. Андрей видел, как неловко и скованно чувствует себя отец среди эпатажных, раскованных, ярких, словно экзотические птицы, персонажей шоу-бизнеса, но ничем не мог ему помочь, потому что был занят на сцене.

Отец терпеливо высидел весь концерт, даже похлопал и поулыбался местами, а вот фуршет стал для него настоящим испытанием. Он почти с ужасом смотрел на помидоры черри, фаршированные лососем и авокадо, на сырные шарики с виноградом и канапе с икрой, и боялся к ним притронуться. Батя был простым рабочим на ГЭС. Нет, в семье Андрея никогда не голодали, но привыкли экономить на всём и ели простую, сытную пищу: картошку, макароны, котлеты, супы, каши… Обедать в столовой гидростанции было слишком дорого, и мать давала отцу с собой на работу банки с домашней едой — щами, пельменями, рагу… Батя разогревал их прямо на батареях отопления. И вот теперь — канапе? Тарталетки? Рулеты из морепродуктов и брускетты с паштетом? Брют?

— Поеду я, сынок, — отозвав Андрея в сторонку, сказал отец, переминаясь с ноги на ногу и явно чувствуя себя нелепо в тесном немодном костюме. — Поезд через два часа.

— Ну как тебе, пап? — осторожно спросил Андрей. Отец отвёл глаза.

— Ну как… Я же не понимаю в этом ничего. Вижу, что тебе нравится… значит, пусть так и будет.

Немного не тех слов поддержки ждал от отца Андрей. И пусть батя не был ни поклонником, ни знатоком современной эстрады, он всё же не мог не понимать, как много значит для Андрея этот день — день его первой презентации. Можно было сказать просто: “Ты молодец, сын”. Но отец не сказал.

Андрей вздохнул.

— Какой у тебя билет?

— Плацкарт. Верхняя боковушка, — отозвался отец.

— Давай я тебе куплю билет в купе. Или даже в СВ! — с болью предложил Андрей.

Отец лишь беспомощно улыбнулся.

— Да зачем же, сынок? Не умею я это всё… мне по-своему спокойнее и привычнее.

— Как знаешь. Маме привет передавай. И вот… немного денег, — смущаясь, Андрей протянул отцу заранее заготовленную пачку.

— Спасибо, сынок, — отец неловко приобнял его и тут же отстранился. — Всё передам.