63. Мне страшно

Он и сам не знал, какие цели преследовал, когда всё-таки попросил у Алёны номер телефона и — с ума сойти — оставил ей свой. Что за мотивы им двигали? Простая симпатия? А может, банальная жалость? “Ну, ты её ещё удочери, придурок, — сказал себе Андрей. — Будет у Насти старшая сестрёнка”, — и сам невольно засмеялся от идиотизма этой идеи.

Алёна ему нравилась. Конечно же, нравилась не как дочь, а как женщина, он не мог отрицать очевидного. Но, во-первых, Андрей не заводил отношений с фанатками, это было накрепко прошито в подкорке. А во-вторых… во-вторых — смущала сумасшедшая разница в возрасте. Двадцать лет… ну, почти двадцать — это целая пропасть. Это разные поколения, разные интересы, разный ритм и образ жизни.

Как вообще получилось, что он вдруг стал задумываться об Алёне в этом контексте? Раньше ведь ни-ни…

Наверное, сдвиг произошёл в тот самый момент, когда он впервые увидел в ней не только фанатку — лицо из толпы — а человека. Узнал, что её тревожит, в какой семье она живёт, кем и где работает… И уже нельзя было обратно задвинуть Алёну в амплуа “одна из многих”, потому что она стала особенной. Не просто фанаткой.

И всё-таки она была его фанаткой.

И всё-таки он был старше её почти на двадцать лет.

В конце концов Андрею надоело копаться в себе, и он решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Уже если на то пошло, то даже после того, как их с Алёной отношения вышли за пределы формата “кумир — поклонница”, сделавшись более тёплыми и доверительными, она не стала наглеть, требовать большего, хвастаться общением с ним где-нибудь в чатиках или соцсетях.

Да, когда Андрей обращался к ней, проявляя заботу или банальное внимание — Алёна просто тихо светилась от счастья, но не считала это основанием для того, чтобы вести себя более раскованно и претенциозно. Даже сейчас, когда у неё появился номер его телефона, она не стала забрасывать его сообщениями и одолевать звонками, как сделала бы на её месте любая другая фанатка. Алёна совершенно его не напрягала. Парадоксально, но при всей её зацикленности на Андрее она была абсолютно ненавязчивой. Наоборот — по большей части это он писал или звонил ей первым. Не слишком часто, но всё же регулярно.

А ещё пару раз он встретил её после окончания смены в магазине и довёз до дома. Ну ладно, не пару раз… раза три-четыре. Или пять.

Но это же совершенно ничего не значило?..

***

Тем временем работа с Железняком и подготовка к концерту “Идолов” кипела вовсю.

Для выступления Андрею нужны были три абсолютно новые, никому не известные песни. Прослушав все его ранние альбомы, Железняк обратил внимание на то, что в каждом из них есть одна-две песни, автором которых является сам Андрей.

— Неплохо, — оценил продюсер. — Очень даже неплохо. А ещё что-нибудь своё у тебя есть?

— Да сколько угодно, — усмехнулся Андрей. — Я пишу стихи и музыку чуть ли не с детства. У меня куча любительских записей, с которыми я обивал пороги всех звукозаписывающих студий Москвы. Никого мои песни особо не заинтересовали, потому что они… ну, неформатные. И Лана, когда мы заключили с ней контракт, тоже сказала, что хиты для меня будут писать исключительно профессиональные композиторы.

— В начале карьеры, пожалуй, это было разумным решением, — согласно покивал Железняк. — Но сейчас, слава богу, ты можешь позволить себе роскошь петь то, что захочешь. Ты должен сам задавать моду, понятно?

Андрей с сомнением пожал плечами.

— Короче, завтра притащишь всё, что у тебя есть из так и не увидевшего свет. Послушаем, поищем… может, и найдётся что-нибудь стоящее для концерта.

Впрочем, одну песню для концерта Железняк ему уже подобрал — это был дуэт с “Идолами”.

— Она давно уже лежит у меня в загашнике, просто я не знал, кому её отдать, — поделился Железняк. — А тут вдруг меня прямо осенило! Стопудовый будущий хитяра, не песня, а самая настоящая исповедь: разговор отца и сына. Живой, откровенный. Музыка такая, что мурашки бегут. А слова… я тебе гарантирую, что весь многотысячный стадион будет рыдать! Это просто бомба! Чёрт, если бы я умел петь, я бы сам исполнил это вместе со своим Антохой, ну правда. Песня называется “Знаешь, пап…” Сначала запишем её в студии вместе с моими мальчиками, потом снимем клип… а потом можно будет и на сцену вас всех вживую выпускать.

Песня действительно трогала за живое. И хотя у Андрея была дочь, а не сын, он вполне мог понять все чувства и эмоции, переданные в ней. Она звучала очень трогательно и — самое главное — без пафоса и фальши.

Работать с парнями из “Идолов” оказалось неожиданно легко и даже приятно. Несмотря на свою молодость, они были настоящими профессионалами и, хотя время от времени по-мальчишески валяли дурака, в студии моментально становились собранными, серьёзными и выдавали максимум из своих возможностей. Их с Андреем вокальные партии записывались по отдельности, но когда пришла пора приступать к живым репетициям, оказалось, что они отлично звучат впятером.

***

В тот вечер он припозднился — съёмки клипа затянулись до десяти часов вечера. Андрей беспокоился, как там Настя, но она бодро отрапортовала, что уже поужинала, сделала домашку и теперь смотрит сериал.

“Я скоро приеду”, — собрался было напечатать он, но в этот момент телефон вдруг коротко пискнул, принимая новое входящее. От Алёны!

Это был первый раз, когда она написала ему сама. И то, что она написала, ему совсем не понравилось.

“Андрей, пожалуйста, можно я вам позвоню? Мне очень страшно”.