65. Я изменилась

Домой Андрей вернулся только к вечеру — уставший как собака, но вполне удовлетворённый результатами своей бурной деятельности.

Он устроил Алёниного отца в рехаб, да не простой, а “золотой”, в котором проходили реабилитацию многие столичные звёзды. Это было по-настоящему крутое место, в котором возвращали к нормальному образу жизни не только алкоголиков, но и наркоманов, а также людей с психическими расстройствами. Помимо чисто медицинской помощи, пациенты получали там мощную психологическую поддержку, проходя через индивидуальную и групповую терапию.

С рехабом ему помог Железняк. Сам Андрей, к счастью, никогда не страдал никакими зависимостями (если не считать болезненную зависимость от Ники), так что просто не располагал контактами подобных учреждений. А вот Железняк, с его-то громадным опытом работы, успел навидаться всякого: нередко ему приходилось буквально за шкирку тащить кого-нибудь из своих подопечных в реабилитационный центр после очередного запоя и сорванных выступлений.

— Именно поэтому вот уже несколько лет подряд я включаю во все свои контракты пункт о запрете алкоголя, — хмыкнул продюсер.

— У меня в контракте такого пункта нет, — напомнил Андрей.

Железняк расхохотался:

— Ну, Андрюха, ты — это другое дело! К тебе у меня особый подход. Ты взрослый, зрелый, умный мужик со своей башкой на плечах. Ты никогда не был замешан в каких-либо грязных скандалах, пьяных дебошах и оргиях. Вряд ли на пятом десятке тебе внезапно захочется пуститься во все тяжкие, потому что образ жизни и привычки давно сформировались. Да и звёздная болезнь тебе не грозит, ты уже стреляный воробей, который не первый год в шоубизе. Это у новичков иногда от счастья и обрушившейся на них славы башню срывает…

Железняк не только дал Андрею контакты “звёздного” рехаба, где, по его словам, тайно побывал практически весь цвет отечественного шоу-бизнеса, но и лично позвонил главврачу, чтобы тот сделал скидку по знакомству. Стоимость, конечно, всё равно выходила как крыло от самолёта, но, во-первых, Андрей уже мог себе это позволить, а во-вторых, ему было твёрдо обещано, что через несколько месяцев отец Алёны выйдет из рехаба абсолютно другим человеком.

Когда после всех хлопот и забот этого бесконечного дня Андрей вернулся наконец домой, его буквально шатало от голода и усталости. Настя, выскочившая его встречать, тут же повисла на отцовской шее — соскучилась. Алёна тоже вышла в прихожую, но не стала кидаться с объятиями, просто встревоженно смотрела на Андрея, ожидая подробностей. По телефону он обрисовал ей ситуацию лишь вкратце, и теперь она хотела знать всё: что за рехаб, где он находится, разрешены ли там посещения, чем кормят и как лечат…

— Алён, можно всё потом? — взмолился он. — Я смертельно устал и хочу жрать. Поверь, твой отец в надёжных руках, ему ничего не угрожает, так что тебе не о чем беспокоиться — теперь всё с ним будет хо-ро-шо.

— Спасибо, — выдохнула она, видимо, ещё не до конца веря в то, что её многолетние мытарства подошли к концу, и тут же спохватилась:

— Тогда я, наверное, поеду домой. Больше не буду злоупотреблять вашим гостеприимством и…

— А как же фильм? — расстроенно перебила её Настя. — Мы ведь с тобой собирались “Привидение” досматривать!

Андрей с изумлением воззрился на дочь. Ты гляди-ка, спелись! Ну прямо лучшие подружки!

Алёна смущённо улыбнулась Насте.

— Может быть, в другой раз…

— Оставайся и сегодня у нас ночевать! — с жаром воскликнула девчонка.

— Спасибо за предложение, но мне завтра на работу.

— А утром папа тебя отвезёт! — тут же заявила Настя.

Андрей немного растерянно, но в общем-то без недовольства пожал плечами:

— Отвезу, не вопрос. Тем более, отсюда до твоего ТЦ намного ближе ехать, чем из Бибирева.

— Неудобно как-то, — пробормотала Алёна, совершенно обескураженная таким напором.

— Ничего неудобного, — покачал головой Андрей. — В квартире полно места, ты никого не стеснишь.

— Оставайся, оставайся! — как ребёнок, запрыгала вокруг неё Настя.

Считая вопрос решённым, Андрей стянул куртку и устало выдохнул:

— А есть что-нибудь на ужин, девчонки? Покормите меня?

— Есть, — довольно сообщила Настя. — Мы с Алёной сами испекли пиццу и налепили пельменей!

Андрей вытаращил глаза.

— Налепили… пельменей?

— Ага, — кивнула гордая собой Настя. — Ты же магазинные не любишь, а она, оказывается, умеет их готовить… Так что ты будешь есть? Поставить воду для пельменей или пиццу разогреть?

— Я буду и то, и другое, — заявил он, устремляясь в ванную, чтобы помыть руки. — И побольше, побольше! А ещё желательно побыстрее.

***

И пельмени, и пицца оказались отменными — не только потому, что Андрей проголодался как волк, просто это действительно было безумно вкусно.

— Спасибо, Алён, ты прям завидная невеста, вон какая хозяюшка! — пошутил он.

— Ну так не щёлкай клювом, пап, пока не увели, — тут же подхватила Настя в свойственной ей ироничной манере.

Они привыкли вот так вышучивать друг друга, но Алёна, неискушённая в искусстве острословия, лишь округлила глаза и предсказуемо залилась краской.

Покончив с ужином, Андрей изъявил желание принять душ и сразу же завалиться спать, но Настя поймала его за рукав уже в дверях комнаты.

— Я Алёне вчера в твоей спальне постелила. Ничего? Ну, просто как-то неудобно гостя в проходной комнате укладывать, — виновато пробормотала она.

— Всё правильно ты сделала, — отмахнулся Андрей. — Пусть и сегодня там остаётся, а я тогда в гостиной лягу, — и, понизив голос, поинтересовался:

— Она в принципе хоть немного спала?

— Да, правда, отнекивалась поначалу, говорила, что не хочет. А потом вырубилась как убитая!

— Тебе честно не в напряг, что она у нас ночует? — уточнил он.

— А какой напряг? — Настя в искреннем удивлении подняла брови. — Мне с ней интересно, она прикольная.

— И сасная, — насмешливо добавил Андрей.

— И сасная, — подтвердила Настя.

— Ну ок. Я только свои вещи из шкафа возьму, — сказал он. — Перед сном зайду к тебе, как обычно.

…Он долго с удовольствием стоял под струями горячей воды, чувствуя, как тело наливается блаженной сонной тяжестью. Да, что ни говори, а ему уже давно не шестнадцать, и сутки без сна очень даже сказываются. Одна мысль о свежем постельном белье, мягкой подушке и одеяле заставила его застонать.

Но прежде, чем брякнуться спать, Андрей всё-таки зашёл в Настину комнату, чтобы традиционно пожелать ей спокойной ночи, и обнаружил, что Алёна тоже там. Они досматривали фильм на ноуте: обе заплаканные, с распухшими носами, в обнимку с двумя ведёрками мороженого. Из ноута доносилась прекрасная мелодия Мориса Жарра.[19]

— Подожди минутку, они уже прощаются, — дрожащим голосом сказала Настя, не отрывая взгляда от экрана, где Патрик Суэйзи в ореоле света целовал Деми Мур — такую же заплаканную и красноносую, как Настя с Алёной, но всё равно красивую. А ещё через несколько мгновений сияющий призрак навсегда ушёл из этого мира — в другой…

— Как ты думаешь, пап, — в последний раз шмыгнув носом, спросила Настя, — может, умершие и правда каким-то образом могут чувствовать… ну, то, как нам их не хватает? Может, они это видят? Слышат? Знают?

— Возможно, на каком-то энергетическом уровне, — осторожно отозвался Андрей, обнимая её за плечи. — Особенно, если мы их… очень сильно любили.

Впрочем, Насте этого ответа оказалось вполне достаточно. Улыбнувшись, она привстала на цыпочки и поцеловала Андрея в щёку.

— Спокойной ночи, пап. Алёну целовать будешь? — спросила она невинным голоском.

Алёна тут же встрепенулась, вскочила и пробормотала:

— Я тоже пошла спать… спокойной ночи всем! — и, неловко прошмыгнув мимо них под хихиканье Насти, вылетела за дверь, явно близкая к панике.

— Мне иногда кажется, что тебе и правда всего лишь десять лет, — укоризненно покачал головой Андрей. — Что ещё за дешёвые шуточки?

Настя состроила простодушную гримаску из серии “а я чё? я ничё! другие вон чё, и ничё, а я чуть чё, и сразу вон чё!” и после протяжного зевка сообщила, что ей завтра рано вставать в школу, как бы намекая на то, чтобы он выметался.

Погрозив ей напоследок пальцем, но всё же даже не пытаясь сдержать улыбку, Андрей вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

***

Он рухнул на постель, как подкошенный, и проспал не меньше пяти часов. Разбудила его банальная жажда — в горле пересохло так, что было больно.

Полусонный, натыкаясь на стены и отчаянно зевая, Андрей в потёмках добрёл до кухни, достал из холодильника бутылку минералки и залпом осушил её до половины. Стало намного легче. Прихватив бутылку с собой, он направился обратно в постель.

Забираясь под одеяло, он вдруг почувствовал рядом жар постороннего тела. Что за фигня?! В темноте ничего толком было не разглядеть, но тут до Андрея запоздало дошло: он по привычке вернулся не в гостиную, а в свою комнату, где сейчас мирно спала Алёна.

— Идиот, — неслышно выдохнул он сквозь зубы. Вот что называется “на автопилоте”…

Он с осторожностью приподнялся, делая попытку незаметно выбраться из-под одеяла, но это движение разбудило Алёну.

— Кто тут? — испуганно пискнула она.

— Тс-с, Алён, это я, всё в порядке, — тихо отозвался он.

— Андрей? — поразилась она, переходя на шёпот.

— Извини, я просто со сна комнаты перепутал. Забыл, что сплю в другом месте, — Андрей порадовался про себя, что в спальне темно: он всегда очень плотно задёргивал шторы на ночь, и сейчас благодаря этой кромешной тьме невозможно было разглядеть, как горят у него щёки. А он чувствовал, что они буквально пылают — как у подростка, которого застукали за просмотром пopнyшки.

— Я пойду к себе. Извини ещё раз за то, что напугал, — повторил он, спуская ноги с кровати.

— Да всё нормально, — Алёна помедлила. — Я ведь так толком и не поблагодарила вас за папу. То, что вы для него и для меня сделали — бесценно, — тихонько добавила она. — Спасибо…

— Надеюсь, это действительно поможет, — уклончиво отозвался Андрей. — Больше он никогда тебя и пальцем не тронет. И вообще хочется верить, что он станет нормальным человеком.

Нужно было встать и уйти. Но он почему-то не мог вот так просто встать и уйти.

Возможно, потому, что, когда смущение и неловкость ушли, он вдруг осознал, что рядом с ним в постели находится полуобнажённая женщина. Молодая, привлекательная, сексуальная… а у него уже тысячу лет никого не было, даже на одну ночь. Поэтому он сидел на кровати и не двигался, словно ждал, что Алёна его остановит. Ждал — и сам презирал себя за это.

Алёна словно прочитала его мысли. Впрочем, она всегда очень чутко считывала его эмоции и настроение.

— Останьтесь… — попросила она.

— Что? — хрипло выговорил он, хотя прекрасно всё слышал.

— Останьтесь со мной. Пожалуйста, — повторила Алёна негромко, но убедительно.

Андрей повернулся, снова лёг и осторожно притянул её к себе. Сердце Алёны стучало, как у вспугнутого зайчонка. А он… он понял, что сейчас просто умрёт, если остановится.

В этой темноте он практически не видел её лица, но чувствовал её запах, слышал её тихое прерывистое дыхание. Андрей осторожно провёл подушечками пальцев по её губам, обвёл нежный овал её лица. Он хотел Алёну так, что выламывало позвоночник, но при этом знал, что с ней нельзя торопиться, действовать грубо и напористо.

— Только не делай этого из простого чувства благодарности за отца, — прошептал он прямо ей в губы. — Ты мне абсолютно ничего не должна, поняла?

— Да вы… вы что! — Алёна буквально задохнулась от возмущения. — Из чувства благодарности… как вы вообще могли такое подумать! — и сама, первая, с отчаянным стоном прижалась к его губам своими — тёплыми, мягкими, сумасшедше сладкими.

В её поцелуе не было ничего общего с поцелуями Ники — те обладали какой-то разрушительной, болезненной страстью. Когда же он целовал Алёну, то чувствовал себя так, словно пил воду из чистого прозрачного ручья в знойный день.

Пил, получая наслаждение от каждого глотка, и никак не мог утолить эту жажду, потому что ему хотелось ещё и ещё.

***

Конечно же, Настя их спалила.

Да Андрей особо и не прятался. Он просто вышел утром из своей спальни и наткнулся взглядом на дочь, которая стояла возле двери. В отличие от Андрея, она-то помнила, что он должен был спать минувшей ночью в другой комнате. Едва взглянув на него, она всё поняла. Поняла — но ничего не сказала. Только ресницы и губы у неё слегка задрожали. И в самом деле, прикалываться над тем, что могло было быть — это одно, а осознать, что это действительно происходит — совсем другое…

— Доброе утро, — растерянно поздоровался Андрей.

— А я там… завтрак на всех приготовила, — прохрипела она внезапно осипшим голосом.

Он положил ей руку на плечо.

— Насть, я…

— Не надо, — быстро прервала его она. — Как я уже неоднократно тебе говорила, мне уже не десять лет. И я всё-всё понимаю. Честно.

— Что, даже не закатишь скандал? — улыбнулся Андрей, с нежностью глядя на неё — такую взрослую и в то же время такую маленькую, такую глупенькую, такую любимую…

Настя подняла глаза и наконец смело встретила его взгляд.

— Я больше не такая эгоистка, как раньше. Я правда изменилась, пап. Разве ты ещё не понял?