Глава 5
В ноябре осень полностью раздела леса, наполнив их мрачными скелетами деревьев, дистрофичными сиротами на фоне сильных хвойных гигантов. До середины декабря атакованный морозами Шай-Эр стоял оцепеневший и абсолютно обнаженный. Снег не шел, и местные на чем свет стоит бранили жестокую нагую зиму.
Возвращаясь с пробежки, Ноэль наткнулся на Рэдмин, тащившую ящик с рассадой. Над растениями колыхалось желтоватое теплое марево, укрывающее растения от холода. Подружка обожала цветочки и все такое прочее, каждый день помогала в академической оранжерее, получая гораздо больше удовольствия от копания в земле, чем от тренировок по турнирной магии.
– Давай помогу. – Ноэль подхватил из ее рук тяжелый ящик, и теплый кокон зашатался, как большой мыльный пузырь.
– Спасибо. – Она отряхнула перчатки от земли. – Нужно отнести этих малышек в кабинет зельеварения. Сегодня у бытовиков какая-то важная практическая работа.
Цветы, сидящие в деревянных стаканчиках, понуро качали головками, словно догадываясь, что совсем скоро их принесут в жертву магической науке.
Здание факультета бытовой магии находилось с другой стороны въездной площади, в главной башне с огромными академическими часами.
– Почему ты не на тренировке? – спросила Рэдмин, размашисто шагая рядом с Ноэлем. Как любой маг огненной стихии или, как их называли, «пламенные», она не мерзла на холоде и одевалась легко даже в сильный мороз.
– Чи настоял на паузе перед поединком. Решил, что я вымотался.
Чейс оказался провидцем: завтра им действительно предстоял финальный бой. Парни говорили, что факультет высшей магии бурлил и принимал ставки. В Норсенте делать ставки было принято по любому поводу. Если дикарям присущ азарт, значит, северяне были очень азартными дикарями.
– Выходит, сегодня вечером ты полностью свободен? – обрадовалась Рэдмин.
Через раскрытые замковые ворота въезжали и выезжали кареты. Один из наемных городских экипажей остановился перед центральной лестницей. Дверца раскрылась, и из салона на ледяную серую брусчатку выскочила Чарли. Порыв ветра немедленно рванул с ее головы капюшон, зарылся в светлые волосы, портя небрежный узел.
Увидеть ее спустя полтора месяца было сродни удару парализующим заклятием. Замерев с ящиком в руках, Ноэль жадно вглядывался в знакомые черты и ощущал себя пьянчугой в крепкой завязке, по иронии попавшим в заполненный винный погреб.
– Что скажешь? – пробился к сознанию энергичный голос Рэдмин.
– Договорились, – провожая Чарли жадным взглядом, уронил он.
– Ты согласен?! – взвизгнула северянка. – Девчонки говорили, что зрелище незабываемое!
– Зрелище? – вернувшись в реальность, осторожно переспросил Ноэль, но так и не вспомнил, под чем именно подписался в хмельном забытье.
– Валериан сказал, что сегодня в половине восьмого пойдет снег. Понимаешь? Наш первый снег в Шай-Эре!
– Первый снег… – эхом повторил он.
Маг, подчинивший стихию воды, или «ливневый», никогда не ошибался насчет погоды, как Ноэль даже без часов мог до секунды определить точное время. Если Вал сказал, что будет снегопад, значит, его и стоило ждать.
– Говорят, что самый красивый вид на снегопад со смотровой площадки, – с восторгом строила планы Рэдмин.
В Норсенте ходило поверье, будто люди, вместе увидевшие первый снег, непременно влюбятся. Ноэль не один раз доказывал несостоятельность теории. Каждый год девушки тащили его мокнуть под снегом в каком-нибудь «особенном» месте, где найти укрытие было почти нереально, и надеялись на признание в любви. И любовь непременно случалась, когда они добирались до теплого и сухого убежища, но к чувствам она не имела никакого отношения.
– Думаю, парни будут не против выехать в город, – с небрежным видом отозвался Ноэль.
– Ты хочешь позвать всех? – У Рэдмин вытянулось лицо, а в голосе появилась злость.
– Где твой командный дух, мастреса Агнар? – хмыкнул он.
– Дома забыла!
Она вырвала из его рук ящик и с гордым видом, специально покачивая бедрами, направилась в учебный корпус.
Весь день у Ноэля прошел через то место, на котором обычно люди сидят. Увидев Чарли впервые за много дней, он с жадностью маньяка ожидал, что снова попадет в ловушку избирательного внимания и начнет сталкиваться с ней в каждом коридоре, но ее не было.
Он сознательно пытался выискать ее среди толпы, но Шарлотта Тэйр точно пряталась! В итоге он впал в такое угрюмое настроение, что даже Эйнар старался возле него не шутить и вообще не подавать голос.
На смотровую площадку собралась большая компания. Валериан утверждал, что снег пойдет около половины восьмого, но, как назло, перед самым отъездом в город Чи приспичило поговорить о завтрашнем поединке. Проигнорировать магистра было невежливо, ведь мужик искренне помогал с тренировками и, как умел, исполнял обязанности нанятой дедом няньки. Теперь Ноэль катастрофически опаздывал на последний шаттл в городок.
На ходу застегивая пальто, северянин быстро спустился в центральный холл, несмотря на вечер, оказавшийся неожиданно оживленным. Днем гулкий зал со статуей первого ректора заливал дневной свет, но с приходом темноты на стенах зажигались светильники с живыми огнями. Их яркости не хватало, и пространство утопало в таинственном сумраке.
– Постой! – услышал Ноэль в спину оклик голосом Шарлотты Тэйр и решил, что первая любовь, как тяжелая лихорадка, довела его до галлюцинаций.
Он медленно обернулся… и не поверил глазам. Перед ним на жалком расстоянии пары шагов стояла Чарли. С вежливой улыбкой она скосила глаза на что-то в своей руке, вынуждая Ноэля перевести взгляд. Девушка протягивала перчатку.
– Ты уронил.
– Спасибо, – забирая вещь, произнес северянин.
– Не стоит благодарности.
Чарли вежливо кивнула и, поправляя на плече лямку ученического портфеля, попыталась его обойти.
– Что это значит? – желая продолжить разговор хотя бы на секунду, резко спросил Ноэль.
– Извини? – Она обернулась.
– «Не стоять – благодарить», – повторил он, нарочно коверкая слова. – Как переводится?
– Не стоит благодарности, – дружелюбно поправила она. – Это значит: пустое, не за что говорить спасибо.
Обсуждать резко стало нечего, а северянину так хотелось говорить, слышать, как она обращается к нему, наслаждаться необыкновенными модуляциями голоса.
– Наконец-то! Снег! – вдруг воскликнула Чарли и, обойдя Ноэля, замерла напротив большого окна.
Он развернулся и невольно сфокусировался на снежной круговерти, атаковавшей улицу. За стеклом в воздухе летели крупные хлопья снега, а в самом стекле отражалась девичья фигура, иллюзорно-нечеткая, окруженная ореолом света.
Мимо проходили люди-тени, выцветшие, не оставляющие следов ни в пространстве, ни в памяти. И Ноэль не должен был смотреть, но никак не мог отвести взгляд от этой призрачной стройной девушки.
Неожиданно он обнаружил, что Шарлотта больше не следила за снегом, а в инфернальном стекле без смущения и жеманства наблюдала за ним… На холл словно опустилась оглушительная тишина. Ни звуков, ни разговоров, ни голосов – ничего. Замок превратился в необитаемый остров, где они остались вдвоем, глядящие друг на друга в ослепшем от зимней темноты окне.
В жизни Ноэля было множество интимных моментов, где он представал обнаженным в прямом и переносном смысле слова. Но именно это жалящее мгновение, когда он впервые встретился глазами с девушкой, любовь к которой ранила, стал сакраментальным.
– У нас говорят, если люди увидят вместе первый снег, то обязательно влюбятся, – неожиданно даже для себя произнес он на диалекте.
– У кого-нибудь сбывалось? – через бесконечную паузу, не сводя с него взгляда, ответила Чарли на шай-эрском.
– Ни разу не слышал.
– Жаль.
Видимо, она мечтала о любви того самодовольного засранца…
Хлестнув, как отрезвляющая пощечина, неприятная мысль вернула Ноэля в полутемный, но оживленный холл академии. Оставалось вернуться в реальный мир и все-таки выкорчевать из сознания Чарли Тэйр, где она не просто поселилась, а глубоко пустила корни, несмотря на все усилия забыть ее.
Эйнар был прав, Ноэлю стоило отвлечься хотя бы на этот вечер, когда в скалистом Ос-Арэте шел первый снег.
Он не сразу заметил в дилижансе симпатичную темноволосую однокурсницу Рэдмин. Одну из тех, кого она пригласила ради компании. Девушка, как и ее подружки, совершенно не понимала северный диалект, а северяне не думали переходить на шай-эрский ради парочки временных приятельниц Мины. В скудно освещенном салоне брюнетка таинственно улыбалась карминовыми губами и изредка заинтересованно посматривала на Ноэля.
Не обращая внимания на недовольство Рэдмин, он помог шай-эрке спуститься с подножки экипажа и почти охотно позволил схватить себя под локоть.
– Меня зовут Ингрид.
– Ноэль.
– Я знаю! В смысле… давно хотела с тобой познакомиться, Ноэль Коэн, – проворковала она грудным голосом, явно стараясь говорить на три тона ниже, чем обычно.
Вид со смотровой площадки, огороженной от случайных падений высоким парапетом, действительно открывался неплохой. Озаренный уличными огнями городок лежал, как на ладони, но беспрерывно сыплющий снег, вызывал единственное желание – спрятаться в сухое место. Не обращая внимания на насупленную Рэдмин, Коэн прикрывал от порывов холодного ветра хорошенькую Ингрид, а заодно ее подружку, и не мог дождаться окончания этого снежного аттракциона.
Пытка закончилась. Вся компания отправилась в питейную за горячим вином, популярным в Шай-Эре зимой.
– Я вернулась бы в общежитие, – тихо проговорила Ингрид. – Замерзла ужасно.
– Тебя проводить? – сдержанно предложил Ноэль.
– А как же твои друзья…
– Вряд ли заметят, что мы уехали, – улыбнулся он, разглядывая маленькое личико в форме сердечка.
– Да? – Девушка растерянно оглянулась на компанию. – Тогда хорошо.
По дороге в замок она молчала и нервничала. Теребила в руках маленькую сумочку, похожую на перекинутый через плечо кошелек, прикусывала нижнюю губу.
Ингрид была не в его вкусе. Ему никогда не нравились девушки, скрывающие неуверенность за подкрашенными магическими каплями радужками неестественного цвета, за яркой помадой, превращающей даже маленький рот в красное пятно. Однако у Ингрид имелось одно бесспорное качество, делающее ее необычайно привлекательной. Она не была аристократкой со светлыми волосами и голубыми глазами с поволокой, обрученной с другим парнем.
– Я не пойду к тебе, – вдруг резковато произнесла в тишине темной кареты.
– Не помню, чтобы я тебе предлагал подняться ко мне, – не скрывая иронии, с улыбкой отозвался Ноэль.
Она отвернулась к окну. От миниатюрной фигурки, закутанной в аккуратное, как она сама, пальто, исходили волны разочарования. Девушка все еще думала, что у финальной сцены этого снежного вечера существует несколько вариантов. Отказывалась признаваться самой себе, что подсознательно уже выбрала, чем все закончится.
И сорвалась в холле общежития, когда он мило прощался.
– Не хочу к тебе, потому что там парни! Так неловко! – выпалила она, как-то по-детски трогательно схватив его пальцами за ткань широкого пальто, и Ноэль промолчал, что живет один. – Но ты можешь подняться ко мне. Есть кофе и шоколад. Очень хороший! Пойдешь?
– Безусловно, – тихо проговорил он.
Она жила в крыле для стипендиатов. Крошечная комната размером меньше, чем у Ноэля, была опрятной и по-домашнему уютной. На подоконнике стояли цветы в горшках, на окне висели занавески, на кроватях лежали лоскутные одеяла, на полу – полосатые дорожки. Умывальник прятался за ширмой, с которой свисало женское исподнее.
Пока Ноэль раздевался, Ингрид поспешно сгребла одежду в охапку, в панике засунула в стенной шкаф.
– Пальто можно повесить на крючок. – Из-за нервозности она не говорила, а быстро чирикала, как птичка.
Избавившись от верхней одежды, он отошел с дороги метавшейся девушки и скрестил руки на груди. Она сдернула с плеч пальто, под которым оказалось простенькое платье.
– Сейчас поставлю чайник – ой! – кофейник… В смысле, кофе…
– Я понял. – Она так сильно нервничала, что Ноэль с трудом сдерживал улыбку.
Ингрид спряталась за ширмой и вернулась уже в домашних туфлях, с распущенными по плечам темными волосами.
– Соседка сегодня не вернется, – быстро заговорила она, кружа по комнате и выставляя на стол чашки, какую-то еще чепуху, словно кто-то в этой комнате действительно собирался пить кофе. – Сказала, что хочет остаться ночевать у своего парня.
– Вот как.
– У них – знаешь, – тайный роман. – Она закатила глаза. – Ее парень обручен с одной ужасной стервой. Елена говорила, что его заставили родители. Ты же понимаешь: аристократы, династические браки, старые деньги и все такое прочее…
Ноэлю было глубоко наплевать на безымянную, безликую соседку Ингрид. Про династии и деньги он знал побольше студентки из шай-эрской провинции, но, изображая вежливый интерес, продолжал слушать бессмысленную стрекотню.
– Он хочет разорвать дурацкую помолвку. И правильно сделает! Эту Шарлотту Тэйр абсолютно все в академии ненавидят.
Ее знакомое имя, произнесенное вслух, словно ударило в солнечное сплетение. Северянин прикрыл на секунду глаза, претерпевая резкую боль в грудине.
– Ходит, задрав нос. Магии почти нет, а строит из себя королеву! – брюзжала девушка, как старуха. – Такая высокомерная и чванливая. Вообще ее не жалко, поэтому Елену я поддерживаю…
Они встретились глазами. Ингрид осеклась и замерла, прижав к груди все еще пустой кофейник с прокопченным дном и длинным носиком.
– Я много болтаю? – пролепетала почти испуганно.
– Очень.
Не разрывая зрительный контакт, он шагнул к ней. Ингрид начала пятиться, словно его боялась. Уперлась спиной в дверь. Замерев, как в испуге, позволила сначала закрыть на ключ замок, а потом – вытащить из рук кофейник. Ноэль отставил медную посудину на полочку для свечей.
– А как же кофе? – пролепетала она, разглядывая его снизу вверх со смесью предвкушения, волнения и восхищения. – Не хочешь?
– Кофе – нет.
Заставив девушку судорожно вздохнуть, он стер большим пальцем с ее губ вульгарную помаду.
– Так лучше, – прошептал Ноэль и заткнул девичий рот глубоким поцелуем.
Это было унылое соитие, в котором ей не хватало естественности, а ему – желания зажечь по-настоящему. Подойдя к финалу, Ингрид судорожно всхлипнула, зажмурилась и вцепилась пальцами в его плечи. Когда с партнерши схлынула волна удовольствия, Ноэль начал вбиваться в горячее, принимающее его тело резкими толчками.
Тишину заполнили женские стоны и влажные непристойные звуки. Обычно и то, и другое его возбуждало, но долгожданная развязка никак не наступала. Взмокла спина, горели мышцы. Прозаично скрипела старая кровать, похоже, готовая сдаться, как и сам Ноэль.
А потом в мыслях появилась Чарли.
Образ раскованной блондинки с хмельными от возбуждения глазами, искусанными от страсти пунцовыми губами и с рассыпанными по подушке волосами почти сразу заставил сорваться в острое забытье.
Позже, когда голова прояснилась, Ноэль почувствовал себя по-настоящему паршиво. Он всегда осознавал, с какой именно девушкой занимался любовью, и не впускал ни в мысли, ни в постель третьего человека. Но не сегодня. Сегодня по-прежнему все шло через место пониже спины.
Ингрид жадно разглядывала его татуировки, притрагивалась к столбику символов на ребрах. Гнев, тишина, принятие, сожаление.
– Тату обычно набивают со смыслом, да? Что они означают? – спросила хриплым шепотом, приложившись губами к его рельефному прессу.
– Ничего. Просто хорошо смотрятся.
Когда она задремала, Ноэль гибко выскользнул из кровати и начал одеваться.
– Не останешься на ночь? – мгновенно проснулась девушка.
– Не могу с кем-то спать, – соврал он, понимая, что ведет себя как полный кретин, но оставаться до утра действительно было выше сил. Его даже не привлекала возможность пойти на второй заход.
Ингрид поднялась на локте и, не зажигая потушенной настольной лампы, доверчиво посмотрела на него сквозь темноту. Длинные темные волосы скрыли обнаженную молочную грудь с аккуратной ареолой.
– Может… завтра заглянешь? – в ее голосе прозвучало кокетство.
– Зачем?
Он никогда не страдал неловкостью, уходя от случайных любовниц. Все заранее знали правила этой игры.
– Поздравлю тебя после турнира.
– А если я проиграю? – с иронией спросил Ноэль, зашнуровывая на ногах высокие тяжелые ботинки.
– Тогда утешу.
Он поднялся со стула, склонился над девушкой и поцеловал ее в приоткрытые губы. Кратко, без языка и ласк.
– Не надо.
Она позволила ему уйти, не задавая неуместных вопросов. Наверное, утром за завтраком расскажет подругам, какие северяне отвратительные сволочи, и попросит парня своей соседки Елены надрать Ноэлю задницу во время поединка.
Выходя из комнатушки, он едва не налетел на них обоих: эту самую Елену и Александра, тискающихся под дверью. Видимо, с совместной ночевкой у них не срослось, или же девушка продолжала строить недотрогу. Но они так энергично целовались, что поднажми Алекс, она точно отдалась бы без боя.
Пауза оказалась потрясающе неловкой.
– Ой! – проговорила быстро Елена, пряча глаза. – Вы приходили в гости к Ингрид?
А что, были какие-то еще варианты, к кому в этой комнате он мог прийти… в гости?
– Доброй ночи, – невпопад ответил Ноэль.
– Встретимся завтра на арене, Коэн, – ухмыльнулся его будущий противник.
Проигнорировав протянутый кулак, северянин прошел мимо. Внутри клокотал гнев. Именно Чейс изображал любовь до гроба с невзрачной умницей-стипендиаткой, но почему-то Ноэль чувствовал себя так, словно, переспав с симпатичной девушкой, изменил Чарли Тэйр.