Глава 8

В отличие от Шарлотты, полагавшей, будто ее партнер по помолвке никак не отреагирует на поцелуй с северянином, Ноэль понимал: еще как отреагирует. Он ждал появления жениха на выходных, когда в академии тихо и никто не помешает драке, но Алекс появился в понедельник ранним утром и в компании друзей. Видимо, для открытого конфликта он нуждался в группе поддержки. Они столкнулись в центральном холле возле статуи первого ректора, когда Ноэль с товарищами по команде направлялся к атлетическим залам. Парни практически разминулись, но в своей обычной бесящей манере, просто проходя на расстоянии полушага, Алекс бросил: – Понравилась, Коэн? Во время дивной экскурсии по замку в прошлом августе женишок скакал по атлетическому залу и не слушал Шарлотту, от души советующую не устраивать потасовок рядом с главной достопримечательностью Ос-Арэта. И, естественно, устроил. – Уточни, о ком ты? – тихо, не забывая, сколько вокруг свидетелей, спросил Ноэль. Он предпочел бы выяснить с ним отношения один на один, но Александр Чейс, похоже, любил срамиться публично. Как натуральная королева драмы. – О Шарлотте. – В его глазах разгорелся злой огонек. – Ты не имеешь к этому никакого отношения. – Вообще-то, имею! Алекс всем телом бросился вперед, до треска вцепился в ворот спортивной формы северянина и прошипел в лицо: – Она моя невеста. Ноэль приказал рефлексам заткнуться и опустил руки, никак не защищаясь. Иначе им не избежать магического поединка. Если этот кретин загремит в лазарет, а он точно загремит, то отношения с Чарли закончатся быстрее, чем начнутся. Ей-богу, Коэн просто не имел права спустить в клозет единственный шанс. – Почему ты об этом не вспомнил, когда твои приятели на празднике поспорили, кто первый затащит ее в постель? – тихо проговорил он на диалекте. – Что ты сказал, Коэн? – прошипел Алекс. – Не притворяйся глухим. Ты прекрасно слышал. Ты плевать хотел, что кто-то собирался унизить твою невесту. – Поэтому ее поимел ты? – побагровел от бешенства тот. Засранец мог оскорблять Ноэля, но не Чарли. – Закрой рот, – процедил он. – Почему ты тискался с ней на глазах у всей академии? – Алекс дернул его за ворот. – Не делай вид, что не знал, кто такая Шарлотта. Она всегда плохо соображала, но тебя-то я насквозь вижу. Признайся, ты мстишь мне за турнир? – Мщу? За что мне мстить? Я не проиграл, а ушел. Понимаешь разницу? – тихо проговорил Ноэль, и Чейс скрипнул зубами – ему не нравилась правда. – Если бы я хотел тебя достать, то давно соблазнил бы мышку из библиотеки. Как ее зовут? Елена? Или ты полагаешь, я ошибся девушками? И у Алекса выбило заслонки. Он ударил, в общем-то, никуда не целясь, просто срывая злость. Кулак врезался Ноэлю в бровь. Глаз резануло, в голове зазвенело. Северянин забыл, когда в последний раз позволял себе разбивать физиономию, но обманутый невестой мужчина имел право на удар, чтобы сохранить лицо. Пусть Чейсу особо нечего сохранять. – Повтори-ка, варвар. – Алекс толкнул его к статуе, и Ноэль послушно поддался. – Что ты там говорил о девушках? – То, что происходит между мной и Чарли Тэйр, не связано с тобой, – процедил он. – Поэтому, может, уже окажешь нам услугу и развяжешь поводок у нее на руке? Сейчас самое время. Однозначно, если бы Шарлотта услышала Ноэля, то мгновенно дала бы от ворот поворот. – Вы, двое, в своем уме? – как гром среди ясного неба прозвучал ее звенящий от возмущения голос. Проклятие! Чарли услышала?! Противники синхронно повернули головы. Натянутая как струна, побелевшая от гнева, она яростно сжимала кулаки, словно собиралась их двоих поколотить. Потемневшие глаза метали молнии. – Ради всех святых, вы что устроили?! – тихо процедила она хрипловатым голосом. Видимо, не хотела, чтобы ее слышали, но поздно: королева драмы Александр Чейс сумел устроить публичный переполох на весь замок. – С тобой мы почти незнакомы! – накинулась она на Ноэля. Непонятно, почему на него первого? В конце концов, не он бьет, а его. – А ты три года делаешь вид, что не знаешь меня! – дошла очередь до жениха. – Вам даже делить нечего! Разойдитесь! Северянин был готов подчиниться, но Чейс от злости сравнил Шарлотту с вещью, и здравый смысл вновь приказал долго жить. Конфликт вышел скверный. У обоих от ярости потухло сознание, и в дело пошла стихия. Разнял их декан факультета высшей магии, а потом, упражняясь в сарказме и остроумии, устроил разнос в своем кабинете за плотно закрытой дверью. Ноэль впервые в жизни наблюдал за схваткой двух одинаково высокомерных людей. В смысле, Шарлотты Тэйр и декана Киара Рэнсвода. Когда с ледяным выражением лица, сама похожая на осколок айсберга, она покинула кабинет, абсолютно все осознали, что в надменности маленькая аристократка уела главу факультета. – Ты помолвлен с ней? – обратился тот к Алексу. – Да, – нехотя отозвался тот. – Повезло, – усмехнулся Рэнсвод. Вообще, Ноэль не мог говорить за «королеву драмы», но для него самого это тихое «повезло» было хуже удара кулаком в живот. После кратких объяснений подоспевший на разбор полетов Чи, как лакей, открыл перед Ноэлем дверь и с неприятной улыбкой кивнул, демонстрируя почти неприличное уважение: – Маэтр Коэн? Только после вас. Он специально подчеркнул принадлежность наследника к аристократии, словно намекнув, что в двадцать три года, когда парни обязаны взрослеть, у Ноэля случился новый подростковый бунт. Этакое взросление наоборот. Куратор ошибался. Просто с Чарли Тэйр наследник древней династии превратился в буйного неврастеника. Травок, что ли, попить для душевного спокойствия? – Чи, ты знаешь хорошее успокоительное? – вырвалось у него. – Розги, – с непроницаемым видом отозвался магистр и немедленно добавил с мстительным сволочизмом: – Я буду вынужден написать маэтру переводчику и об этом инциденте тоже. – Тогда припиши в конце, что я защищал доброе имя его будущей невестки. Дед оценит. Он пытался найти Чарли, но экзамен закончился, и она, по всей видимости, вернулась в пансион. Если вспомнить, с каким каменным лицом она покидала кабинет декана, становилось очевидным: сегодня его не хотели видеть, как, впрочем, и разговаривать. Может быть, и не только сегодня. В середине тусклого, невыразительного дня пришло письмо от деда. Старик тонко намекнул, что на каникулы Ноэля больше не ждут. Видимо, куратор успел рассказать об «успехах» подопечного. – Ты знаешь, мать всегда рада, когда ты к нам приезжаешь, – напомнил Эйнар, когда, вымотавшись после жесткой тренировки, они сидели на низкой скамье и прихлебывали из термосов неразбавленный сок из растения аскаром. Колючие кусты аскарома росли высоко в горах. Из чернильных мясистых ягод варили терпкий, вяжущий напиток, повышающий уровень магии в крови. Шай-эрцы предпочитали сок, разбавленный водой или травяными эликсирами, но Ноэлю не хватало крепости. Аскаром он хлебал в натуральном виде. Не шарики галькоу, конечно, но, как говорят на побережье северного моря: на безрыбье и ледяной кальмар тоже рыба. – Я останусь в Шай-Эре, – отказался Ноэль, подчиняясь решению деда. В конечном итоге старик успокоится и сам попросит его приехать. – Не хочешь встречаться с Айрис? – подшутил Эйнар. В прошлом году его младшая сестра с нахальством избалованного ребенка на семейном банкете на пятьдесят человек заявила, что застолбила наследника Коэнов, и теперь никто не смеет к нему приближаться. – Эй, друзья маэтры! Вы решили тренироваться до потери сознания? – Звонкий голос Рэдмин, стоящей на балконе, разнесся по гулкому залу и отразился от толстых стен. – Я принесла вам перекус. Она помахала бумажным пакетом. Рэдмин тоже полагала, что застолбила Ноэля, но пока не понимала, как на этот самый «столб» водрузить знамя. – Шай-эрские мясные пирожки, – объявила девушка, спустившись к друзьям. Эйнар забрал промасленный пакет, заглянул внутрь. В воздухе разнесся острый запах местных пряностей. Пирожки из жидкого теста, отдаленно напоминающие слоеные лепешки из Норсента, жарили прямо в больших чанах, заполненных кипящим маслом. Шай-эрцы обожали собственную кухню, без преувеличений считали ее национальным достоянием, и вокруг маленьких тележек-едален всегда толпился народ. Но из-за остроты и пряности Ноэль так и не проникся местной едой, особенно уличной. – Не ешь все, оставь Коэну! – немедленно оговорила Рэдмин приятеля, не успевшего запустить в пакет руку. – Слишком остро, – отказался Ноэль и, сделав последний глоток кисловатого напитка, закрутил крышку. – Ты выглядишь подавленным, – заметила подруга. – Вы с ней все-таки поссорились? – С кем? – С Шарлоттой Тэйр. – Начиная осознавать, что ляпнула лишнее, Мина испуганно покосилась на Эйнара и уточнила: – Она приходила днем. Эйнар тебе не сказал? – Приходила? – медленно повторил Ноэль, пытаясь схватить и не отпускать пронизывающую мысль, что Чарли его действительно искала. Не говоря больше ни слова, он поднялся со скамьи и схватил сумку. – Я решил, что тебе нужна пауза, – немедленно принялся оправдываться лучший друг. – Из-за нее у тебя и так куча проблем. – Эйнар! – перебил он Риона, и тот мгновенно замолчал, осознавая, что напортачил. – Заткни рот едой. Где находится пансион мадам Прудо, подсказал возница. Прежде чем постучать молоточком в двери трехэтажного особняка с бронзовой табличкой, утверждавшей, что поздний гость не ошибся адресом, Ноэль перевел дыхание. Впервые в жизни он нервничал перед встречей с девушкой. Открыла горничная. – Я к Шарлотте Тэйр, – после короткого приветствия пояснил он. Гостя впустили в уютный холл, озаренный теплым желтым светом магических ламп. Из дверей гостиной немедленно показалось несколько девчонок. Ситуация сложилась нелепая до абсурда. Если он и попадал в женские пансионы, то обычно его не встречала толпа хихикающих, любопытных девушек. Он проводил ночь с подругой и тихо уходил, никогда не встречаясь ни со слугами, ни с другими жиличками. – Добрый вечер, – чувствуя себя по-дурацки и несколько опешив от приема, поздоровался он. – Северянин, да? Тот самый северянин! – шептал кто-то из глубины гостиной, безрезультатно пытаясь пробиться через забор из товарок и поглазеть на гостя. – А вы к кому? – спросила та, что, видимо, была побойчее. – Он к Чарли, – толкнули ее в плечо. – Ох, ясно. – Она чопорно кивнула. – Хорошо пообщаться. Дверь в гостиную закрылась, но не слишком плотно. Ноэль слышал, как девушки переговаривались, подглядывая в щелку, и умирали от любопытства, что же будет дальше. Он и сам хотел бы знать наверняка, что не получит пинок под зад из этого теплого холла в старом особняке. Может, Чарли его искала, чтобы потребовать никогда к ней не приближаться, да и попросту забыть ее имя. Наконец она появилась на лестнице. В скромном платье, с волосами, заплетенными в косу, простая и по-домашнему милая, Шарлотта казалась почти незнакомкой. При взгляде на северянина, словно запнувшись, она на мгновение замерла. В лице калейдоскопом менялись эмоции: растерянность, удивление. Ноэль ждал, что вот-вот появится знакомое высокомерие, но неожиданно в голубых глазах с поволокой, так часто смотревших сквозь него, засветилась хрупкая, несмелая радость. Вряд ли Чарли догадывалась, что, шагая с последней ступеньки навстречу незваному гостю, она улыбалась так, словно увидела родного человека после долгой разлуки. И – боже! – у нее была восхитительная улыбка.