Глава 7

После турнира стало очевидным, что дружба народов между северянами и шай-эрцами не задалась. Чи потребовал явиться на бал в честь праздника смены времен или, как его здесь называли, Нового года. Он хотел продемонстрировать хозяевам доброе отношение и уважение к местным традициям, а несогласные могли отправляться домой и больше не возвращаться в Ос-Арэт. Магистр ровным счетом никого не напугал и не впечатлил, хотя сам думал по-другому. На праздник пришли всем составом только ради девчонок. Те хотели танцев, но не желали иметь ничего общего с шай-эрскими парнями. В тот вечер Ноэль, как и всегда, случайно и мимолетно столкнулся с Шарлоттой. В гордом одиночестве, окутанная облаком головокружительного тонкого аромата, она поднималась по лестнице из центрального холла. Одетая во что-то золотистое, она казалась на пару лет старше, будто выше ростом и точно на размер тоньше, чем месяц назад. Прозрачная, хрупкая, гибкая, как фитилек. Не кормили ее, что ли? Забавно, но вплоть до этой минуты Ноэль понятия не имел, какой длины у нее волосы – в академии Чарли всегда ходила со строгими прическами. Оказалось, волосы доставали почти до пояса. Их хотелось пропустить между пальцами, а потом, сжав в кулаке, заставить принцессу запрокинуть голову и с оттяжкой целовать мягкие губы до тех пор, пока из ее взгляда не исчезнет осмысленность. Но сколько бы фантазий ни возникало в голове, Ноэль скользнул по девушке нейтральным взглядом и прошел мимо. Сейчас, когда символ «любовь», вбитый под кожу острым стило татуировщицы, пометил тело, он смирился с абсурдным чувством и терпеливо ждал, когда оно исчезнет. Великодушное время притупляло любые эмоции: и хорошие, и плохие. Он точно знал об этом. На лестнице, ведущей к комнате забытых вещей, куда шустрые замковые домовые стаскивали случайно оставленные предметы, едко пахло табачным дымом. В стенах академии курение и алкоголь не то чтобы строго запрещали, скорее активно порицали. Но кого останавливали запреты или порицание? Парни с факультета высшей магии – практически цвет академии Ос-Арэт – передавали по кругу одну на всех бутылку шай-эрского виски и что-то энергично обсуждали. Среди прочих Ноэль узнал капитана команды по турнирной магии, с которым у Чарли случился конфликт из-за коробки с галькоу. – Хочешь сделать ставку, Коэн? – спросил он. – Анджей… – Один из приятелей толкнул капитана локтем, намекая, что лучше заткнуться, однако от крепкого алкоголя того несло. – Уверен, Коэну будет интересно, – самодовольно ухмыльнулся он. – Что именно? – наконец прервал молчание Ноэль, догадываясь, что непременно услышит нечто паршивое. – Мы делаем ставки, кто переспит сегодня с одной стервой. На кону сорок динаров. Сама идея ставить деньги на женщину вызывала отвращение. Ноэль никогда не считал себя паинькой. Не испытывая ровным счетом никаких мук совести, мог поступить, как полный кретин… Но спорить на какую-то девчонку? Так низко он никогда не опускался. – Сорок динаров – это много? – В два раза больше, чем ставят на остальных, – осклабился Анджей. – Сегодня на кону Шарлотта Тэйр. Северянин почувствовал, как меняется в лице. – Ты же не в курсе, кто она такая! – неверно расценил молчание капитан. – Она невеста Алекса Чейса. – И зачем это мне? – Разве поиметь невесту Чейса не равно тому, как поиметь самого Чейса? – широко ухмыльнулся придурок. – Не обидно за турнир? От желания немедленно впечатать кулак в челюсть организатора паршивого тотализатора и оставить его беззубым задеревенели мышцы. – А вы тут, значит, все на него клыки точите? – тщательно следя за голосом, за словами и за уровнем ярости внутри, с иронией спросил Ноэль. – Тэйр сама по себе большая стерва. К ней на хромой козе не подъедешь. Пассаж про козу он не очень понял. Выражение относилось к тем самым непереводимым, бестолковым фигурам речи, которыми изобиловал шай-эрский язык. – Что скажешь? – покачиваясь на месте, промямлил другой «великий соблазнитель» хороших девушек. Если ему кровать и светила, то исключительно, чтобы проспаться. – Когда Чейс узнает о пари, что будете делать? – Наш Алекс сегодня так зажигает, что ему вообще не до реального мира и не до невесты, – с паскудным оскалом уверил организатор спора. – Если передумаешь, найди меня. – Удачи в катании на козе, парни. Ноэль сдержанно кивнул, но едва отошел, как услышал Анджея, искренне его матерящего: – Коэн – натуральный говнюк… Северянину хотелось бы размазать придурка по каменному полу, но защищать честь и достоинство невесты – прямая обязанность жениха. Он наступил себе на горло: решил найти Чейса и без экивоков рассказать о споре. Пусть разбирается со своими приятелями, сюсюкающими ему в манишку, а за спиной выкидывающими дикие фортели. Но все благие намерения вылетели в каминную трубу вместе со здравым смыслом, когда Шарлотта Тэйр, непередаваемо красивая, нежная и чем-то жутко расстроенная, едва не налетела на него в дверях бального зала. Им следовало разойтись в этих самых дверях, но ее хотелось пожалеть, погладить по голове и дать яблочный леденец. И Ноэль сорвался. Он сжал локоть девушки и впервые позвал по имени: – Чарли. Она удивленно вскинулась. Северянин мгновенно осознал, какую ошибку совершил. Так ее называли только самые близкие друзья, для остальных она была Шарлоттой, чаще – просто Тэйр. Даже для собственного жениха. Ее настороженный взгляд заскользил по праздничному камзолу Ноэля, остановился сначала на шарике в ушном своде, потом сфокусировался на глазах. Северянин позволил себя рассмотреть и, пока Чарли не начала вырываться, спокойно отпустил ее руку. – Потанцуй со мной, – попросил он. – Я не танцую. – И все же. Стоило слегка надавить, как она упрямо сжала губы, сузила глаза и вообще-то всем видом дала понять, что прямо сейчас отправит нахального придурка в долгое пешее за линию горизонта. Вид у нее был воинственный, но неожиданно она согласилась. Честно – Ноэль удивился. Он не смог сразу рассказать о споре, позволил себе насладиться их первым и, по всей видимости, последним танцем. Сжимать тонкие девичьи пальцы в шелковых бальных перчатках, ощущать под ладонью талию, утопать в облаке возбуждающего цветочного аромата было упоительно. Жаль, реальность нагнала их неприлично быстро, буквально в темпе шай-эрского вальса. Утопая в тенях возле стены, за ними с выжидательными ухмылками следили парни. Похоже, спорщики посчитали, что Ноэль непременно разложит Чарли на столе в кабинете высшей магии, задрав юбки, как портовой девке. А со стен за поспешным соитием будут наблюдать портреты знаменитых ученых. Правда, чтобы получить сорок динаров, придется своровать у нее трусики и с самодовольным видом потрясти перед конкурентами. От собственных мыслей Коэна начало воротить с души. Сентиментальности мигом поубавилось. Плохо справляясь с нарастающим раздражением, он рассказал Шарлотте о пари, но никак не ожидал, что она обрушится с претензиями на единственного парня, который окажется рядом. В смысле, на него самого. – И что, Ноэль Коэн, ты решил победить в этом споре? – с негодованием проговорила она, приравняв его к отрепью, получающему удовольствие от унижения хороших девушек. И они поругались! По-настоящему. Столько раз он представлял их первый нормальный разговор, но понятия не имел, что они банально поцапаются и разойдутся в разные стороны. Ноэль и сам не понял, как из тайных влюбленных резко перескочил в категорию заклятых врагов. Вернувшись к друзьям, лишь усилием воли он не позволил себе выдрать у Эйнара фляжку с виски. Даже руки в карманы засунул, чтобы не потянулись к алкоголю. – Я рад, маэтр Коэн, что ты перестал страдать издалека и начал страдать вблизи, – с издевкой протянул лучший друг. – Как тебе принцесса на расстоянии шага? – Бесит. – Хочешь запить виски первое столкновение с реальностью или переживешь в ясном рассудке? И неожиданно Чарли вернулась. Более того, сделала самое абсурдное в жизни Ноэля предложение: попросила притвориться ее парнем на одну ночь. Наблюдать за любимой девушкой, с самым решительным видом несущей полный бред, было на редкость забавно. Пожалуй, с сегодняшнего вечера это станет его любимым развлечением. Дурочка совершенно не понимала, что до конца учебы не отмоется от грязи, если академия действительно решит, будто Шарлотта Тэйр с кем-то переспала на новогоднем балу. И этот кто-то – ей не жених. – Нет, – спокойно отказался он. – Почему?! – опешила Чарли. Потому что Ноэль никогда не позволит ей страдать от последствий необдуманного поступка. Но поцеловать? Только последний осел откажется целовать красивую девушку, от которой срывает крышу. Мелкую слабость простят им обоим, а они – сами себе. Придерживая Чарли за подбородок, с улыбкой северянин смотрел в ее напряженное, решительное лицо и боялся проснуться от дивного сновидения, которое просто не могло быть реальным. Он не ждал от этого дурацкого бала никаких чудес – Ноэль в принципе не верил в чудеса, – и на такой потрясающий сюрприз не рассчитывал. Крепко зажмурившись, словно собиралась прыгнуть в пропасть, с выражением самозабвенной паники она подставляла губы для поцелуя и вдруг рассвирепела: – Ты будешь что-нибудь делать или я поехала домой? – Расслабься, принцесса, – прошептал он и прикоснулся к сомкнутому, напряженному рту почти неощутимым, по-монашески целомудренным поцелуем. В конце, правда, не удержался и мягко лизнул ее губы, заставляя их отзывчиво приоткрыться. Но даже после этого скромного касания Чарли страшно смутилась, будто она никогда прежде не целовалась. Ни на людях, ни в темноте, ни в тихих гостиных со своим женихом, пока их матери в соседней комнате пили крепкий шай-эрский кофе и делали вид, что ничего не замечают. – Эй! – мягко позвал он. – Все отлично! – выпалила Чарли. – Ты очень хорошо целуешься! – Находишь? Ее замешательство казалось комичным. Она впервые изменила себе: начала суетиться, лезть в сумку и выглядела так, словно собиралась сбежать, подхватив юбки. Шарлотта Тэйр была в панике. – Отвратительный пунш, кислую воду с лимоном, бренди, карету и тихо сбежать домой? – перебил он ее бесконтрольный поток слов. От дружеского подтрунивания Чарли мигом расслабилась, на лице появилась слабая улыбка: – Вода с лимоном была бы кстати. В столовой, превращенной в фуршетный зал, толпился народ. Ноэль прихватил пару стаканов с успевшей согреться лимонной водой, вернулся обратно и увидел, как Шарлотта торопится в сторону дамской комнаты. Безусловно, она шла с надменным видом принцессы в срочных делах, но это был самый настоящий побег. – Последствий, говоришь, не боишься… – с иронией пробормотал Ноэль, следя за тем, как она улепетывает. Внезапно кто-то толкнул его в спину. Напиток выплеснулся из стаканов. Сцедив сквозь зубы ругательство, северянин оглянулся через плечо и обнаружил Анджея. Тот поднял руку, дескать, прошу прощения за неуклюжесть, не планировал впечататься в тебя посреди коридора. – Водички захотел попить, Коэн? Жара, да? – Чего тебе? – Ноэль даже не стал напрягаться и говорить на шай-эрском, спросил на диалекте. – Разговор есть, – на ломаном диалекте ответил тот. Капитан кивнул куда-то в сторону, предлагая скрыться от глаз толпы. Будь он трезвее, наверное, никогда себе такого не позволил, но хмель притупляет инстинкты, помогающие не влезать в неприятности. Инстинкт самосохранения особенно. – Что ж… – Аккуратно пристроив стаканы на каменный подоконник, Ноэль освободил руки. – Хотел тебя искать, а ты сам пришел. Нам действительно надо кое-что обсудить. Краем глаза он заметил, как в их сторону дернулся Эйнар. Ноэль покачал головой, прося не влезать в назревающий конфликт. Он планировал забрать деньги для Чарли без шума. Если лучший друг вмешается, то тихо разобраться с неприятным делом не удастся, и Чи снова закатит истерику. Для разговора Анджей выбрал уборную. Может, хотел ей потом воспользоваться? Кто знает. Он же не понимал, что через пять минут будет сбегать, радуясь, что идет на своих двоих, а не выползает на карачках. В смысле, скорее всего, не выползет. Смотря насколько он окажется вменяемым. – Эй, стипендиаты, свалите на пару минут, – с шальной улыбкой приказал Анджей парням возле раковин. Видимо, богатеньким придуркам с факультета высшей магии, которых зачастую держали в академии только благодаря щедрым пожертвованиям родителей, перечить боялись. Ноэль прекрасно помнил себя шестнадцатилетним, вызывающим панический ужас в одноклассниках из семей попроще. Преподаватели тоже старались лишний раз с ним не связываться. – Посмотрите, чтобы никто не вошел! – крикнул Анджей вслед студентам. Дверь закрылась. В уборной они остались вдвоем. Вообще, вся ситуация была до нелепости смешной. Устраивать разборки в туалетах Ноэль прекратил еще подростком, а – смотрите-ка – к двадцати трем годам снова пришлось вспомнить старые подвиги и былые навыки. – Хотел обсудить с тобой пари, Коэн. – Что ж, давай обсудим, – тихо согласился Ноэль. Через пару секунд скрюченный вопросительным знаком противник протирал щекой лужу на мраморной столешнице. Ноэль крепко держал его за шею и заламывал локоть. – Ты охренел, варвар?! – завопил Анджей. Видимо, было больно. Но крик немедленно превратился в скулеж, когда его резко продвинули к раковине, которая сама собой наполнялась водой, стоило на дно опустить руки. Или окунуть чью-нибудь побагровевшую рожу. – Господи, да что ты хочешь-то?! – прохрипел он. – Шарлотта Тэйр расстроилась, когда узнала, что озабоченные идиоты поставили на нее деньги. По-моему, будет справедливо, если в качестве извинений вы отдадите ей ставку. Сколько там было? Сорок динаров? Так вот: все сорок, до последнего сантима. Он поднажал на шею парня, как бы тонко намекая на правильный ответ, но их неудачно отвлекли. Дверь в туалет открылась, и переговоры пришлось приостановить. Один из приятелей Анджея, тоже бравый соблазнитель чужих девушек, заглянул внутрь уборной. Взглядом встретился с северянином, без видимых усилий размазавшим капитана команды по столешнице. – Пошел вон, – сухо посоветовал Ноэль. Два раза повторять не пришлось. Вытирать дорогим костюмом мыльные лужи парень желанием не горел и мгновенно втянулся в коридор. – Так что скажешь, Анджей? – спросил северянин у скрученного противника. – Какого демона ты вообще полез, Коэн? – стонал тот. – Не выношу, знаешь ли, когда кто-то пытается унижать симпатичных мне людей. – Она же невеста Чейса! Напоминание об обручении показалось неожиданно неприятным. Ноэль и сам не понял, отчего почувствовал раздражение, хотя всегда воспринимал нить на запястье Чарли, как досадный, но случившийся факт. – С каких пор Александр Чейс и Шарлотта Тэйр стали одним человеком? – быстро спросил он. Ответа не последовало, как и однозначного согласия немедленно отдать динары. – Почему ты молчишь, Анджей? – Там не только мои деньги! Я не могу отдать все, меня порежут на шай-эрский флаг! – Жаль. Надеюсь, ты умеешь управляться с тренировочным шестом одной рукой. Видимо, он почувствовал, как Ноэль призвал стихию. – Демоны дери тебя, Коэн, хорошо! Отдам, только не порть ведущую руку! – Знал, что мы поймем друг друга. Отпустив магию, Ноэль мгновенно позволил парню выпрямиться и с улыбкой одернул ему измятый мокрый фрак. – Рад, что мы смогли продемонстрировать крепкую дружбу народов, Анджей. – Я тоже… – Деньги, – напомнил Ноэль. – Ох, точно! Суетливым жестом парень вытащил из кармана брюк пустой кожаный кошель и нервно его потряс. Заговоренная кубышка начала наполняться золотыми и росла до тех пор, пока стенки не расперло в разные стороны, а монеты едва не посыпались на пол. – Сорок динаров. Как я и говорил, – отдавая кошелек, отрапортовал Анджей. – Я пойду? – Иди. Он зачастил к дверям, но мигом остановился, когда Ноэль произнес: – Кстати. – Что еще?! – Я хочу, чтобы вы извинились перед Шарлоттой. Искренне, от всей души. Она должна вас непременно простить, потому что я с большим трудом сдерживаюсь от соблазна вызвать всех по очереди на поединок. – Извинения? – повторил уже порядком протрезвевший соблазнитель. – Конечно! Обязательно извинимся. В понедельник! Но самое смешное, Чарли отказалась от этих денег, практически приравняв Ноэля к обслуге, а потом распсиховалась и ушла. Опешивший от такого неожиданного поворота северянин даже не попытался ее остановить. Что Эйнар говорил про столкновение с реальностью? Ноэль так долго любил Шарлотту издалека, что совершенно перестал воспринимать ее как реальную девушку. Разве что не дорисовывал над головой световой абрис, каким шай-эрцы венчали всех своих святых. На деле она оказалась до смешного неидеальной. И точно знала толк в том, как взбесить человека!