Глава 61

Нодар

Стать королём не то же самое что стать настоящим лидером для своих подданных. Каждый может надеть корону, сесть на трон и издавать указы один абсурднее другого, а через пару лет разорить свои земли, королевство и лишиться жизни. Настоящий король отодвигает на второй план свои амбиции, желания, а порой и собственную жизнь.

Ещё мой отец говорил, что король не тот, кто с блестящей короной на голове возвышается над другими. Король тот, кто не блистает, но светит для людей, показывая путь во тьме. И я всегда хотел быть именно таким королем, на которого его подданные могли бы положиться. Старался лучшее сделать ещё лучше. За что в конечном итоге и поплатился.

Барольд был моим другом. Не таким близким, как Огиер, но его отец служил у моего, и это стало началом приятельских отношений, которые со временем переросли в дружеские. Так я думал.

— Мне не нравится этот парень, — Огиер, как обычно, ворчал после уроков словесности.

— О ком ты? — поднимаю взгляд от книги и вижу, куда смотрит друг. — Да ладно тебе, Барольд хороший парень. Очень способный.

— А ещё он очень умело умеет притворствовать, — не успокаивается Огиер. — Видел бы ты, как он на тебя смотрит, когда думает, что его никто не видит.

— Никак он на меня не смотрит, — улыбаюсь другу. — Ты преувеличиваешь. Ему просто хочется подружиться с нами, вот и всё.

И, словно услышав мои слова, Барольд оглядывается и машет нам с Огиером рукой.

— Будь приветливым, — прошу лучшего друга.

— С ним? Ни за что.

Тогда мне поведение Огиера казалось банальной ревностью. Мы ведь с ним долгое время дружили, а потом появился Барольд. Я редко принимал кого-то в свой ближний круг, а к этому молодомучеловеку относился как к равному, несмотря на то, что он не обладал драконьей сущностью и какими-то необычными задатками. Но меня приучили не сравнивать людей и не принижать одних в угоду другим.

— Барольд, я хочу, чтобы ты занял место моего личного военного советника, — произношу с улыбкой, ожидая радостной реакции.

День моей коронации прошёл. Это было непростое время, учитывая смерть отца, но теперь я готов править так, как он учил. И назначать Барольда военным советником кажется лучшей идеей. В конце концов, он мало что понимает в магии, но отлично обучен военному ремеслу.

— Я против! — Огиер подскакивает на ноги.

— Огиер… — мой голос полон предупреждающих нот.

— Нодар, ты будешь огромным глупцом, если позволишь этому человеку занять такой важный пост, — его не остановить. — Потому что он лживый ублюдок, который лишь ждёт подходящего момента, чтобы…

— Хватит, Огиер, — мне стоит лишь слегка повысить тон, чтобы друг замолчал. — Ты ведёшь себя неподобающе моему личному советнику.

— Ты назначали меня своей правой рукой, чтобы я помогал в правлении. Так вот, назначить Барольда военным советником — величайшая глупость, которую ты мог совершить, — Огиер поворачивается к мужчине, о котором идёт речь. — Не думай, что я не вижу, чего ты добиваешься…

— Довольно! Покинь зал, Огиер. Сейчас же.

Мои приказы не оспариваются и не требуют повторения. Поэтому друг в последний раз меряет меня взглядом, полным осуждения и гнева, прежде чем покинуть зал и оставить нас с Барольдом наедине.

— Прости его, — приношу извинения за друга. — Он немного не в себе после того, как его брат женился. Огиеру тоже не терпится найти свою истинную пару, вот он и срывается порой.

— Всё нормально, ваше величество, — улыбается Барольд. — Я, правда, не понимаю, каково это — увидеть женщину и влюбиться в неё раз и навсегда, но, наверное, это и правда настолько важно.

— Наверное, — усмехаюсь. — Сам не знаю, что это такое, — мотаю головой. — В любом случае, я буду рад, если ты примешь моё предложение.

— Почту за честь, — Барольд пожимает мою ладонь. — Сделаем наше королевство могущественным и процветающим.

И если бы я знал, чем всё закончится, вернулся бы в тот день и лично вонзил нож в сердце того, кого считал своим товарищем. Но, увы, даже с умением открывать порталы в другие миры я не могу возвратиться в прошлое и исправить ошибку, которая стоила мне жизни. Но у меня есть настоящее.

Люди, забывшие о величии драконов и их мощи, кричат и бегут к выходу, когда окна взрываются разноцветными осколками моего пламени. Оно настолько сильное, наполненное яростным желанием погубить моих врагов, что может снести весь этот собор.

Барольд, которого я вижу рядом со Светой, отшатывается назад, и я лишь успеваю заметить, как он открывает рот, чтобы отдать приказ своим людям. Но я не позволю магам воспользоваться их силой. Стена из огня отсекает нас троих от присутствующих. Но мой заклятый враг не думает сдаваться.

— Она умрёт, — Барольд прижимает к своей груди Свету, и в его руке мелькает знакомый кинжал.

Этим кинжалом долгие годы заточения он пускал мне кровь, чтобы получить желаемое долголетие. И от одного вида этого оружия перед моими глазами появляется пелена, которая тут же исчезает от женского крика.

«Не трогай её».

Я не прошу, а приказываю. Во мне больше не осталось смирения. Всё, что я хочу — это крушить, ломать и терзать. Моя кровь бурлит от едва сдерживаемой жажды мщения. Огиер будет гордиться мной, когда узнает, что я отбросил прочь дипломатию.

— Ты так же глуп, если думаешь, что я не подготовился к этому моменту, — Барольд смеётся, но я слышу дрожь в его голосе. — Или ты решил, что если я отпущу её, то она кинется к тебе? Попробуй позвать ее, и ты поймёшь, что она больше не принадлежит тебе.

Он толкает Свету от себя, и она замирает.

«Свет мой, — обращаюсь к девушке. — Подойти ко мне».

Она не двигается и даже не поднимает головы, чтобы взглянуть на меня. И хохот Барольда становится невыносимо раздражающим. Он смеётся так, словно уже празднует свою победу. Будто не стоит передо мной без своих помощников, которым не добраться до нас через мой огонь. Огонь, который высасывает мою силу, но сохраняет магический барьер.

— Раньше ты говорил, что не знаешь, каково это — страдать по истинной паре, — усмехается Барольд. — Что же, теперь знаешь. Иди ко мне.

Света медленно разворачивается, а моё сердце так же медленно разваливается на части. Я не знаю, что происходит, но чувствую её боль. Это что-то глубинное, то, что есть только у драконов, то, что подарено нам Матерью мироздания. Мы несём на себе огромный груз из ответственности за свой мир и свои силы, но получаем взамен любовь.

— Из неё получится милая комнатная жена, — продолжат злорадствовать Барольд. — И когда я возьму её, как свою, то позволю ей очнуться, чтобы ты почувствовал то же, что будет чувствовать она, — он схватил Свету за шею. — Нашего первенца мы назовём в твою честь, мой друг.

Мой мир сужается до точки, в которой чужой мужчина сжимает мою избранницу за шею. Словно она вещь, которую он смеет так хватать. И будущее пламя в моём сердце требует немедленного выхода.

Стена, отделявшая нас от магов, начинает медленно опадать. Я чувствовал незримые кандалы, которые снова обхватывали мои лапы. И пусть меня снова схватят, я избавлю мир от человека, который привёл к краху то прекрасное, что моей семья из поколения в поколение создавала на этой земле.

«Свет мой, — шептал в попытке достучаться до Светы. — Прости меня».

Адское пламя ползло по глотке, но я остановил его, увидев, что происходило у меня под носом.

Барольд распахнул глаза от удивления, открыл рот:

— Как… — он цеплялся за Свету, сползая на пол. — Как ты… Как ты смогла?

И струйка крови появилась в уголке его рта.

Света отступила назад, и я увидел, как её рука снова повисла плетью, уронив кинжал.

С Барольдом было покончено.