Глава 7

Подаренная Светланой машинка была тут же опробована Павликом в песочнице под руководством папы.

– Мальчишки, они всегда такие мальчишки! – смеясь, прокомментировала Лида, увидев, как два её любимых мальчика, муж и сын, одинаково высунув язык и прижав его к верхней губе, грузили в новую игрушку песок.

– Хороший самосвал! Большой! – вынес Паша-младший свой вердикт после перевезенной горки песка из одного угла песочницы в другой.

– Паша, ты крёстной что-то забыл сказать, – напомнил отец.

– Спасибо! – засиял мальчик и обнял Светлану своими ручонками в районе бедра. И тут же, без перехода, последовал вопрос:

– Ой, а что это?

Мальчик почувствовал, когда обнимал, что одна нога у крёстной твёрдая.

– А это у меня такая хитрая штука, чтобы я ходить могла! – рассмеялась Светлана, – вот у тебя что на носу?

– Очки, – удивлённо произнес малыш, – разве ты не знаешь?

– Вот! – протянула Светлана, – они же тебе нужны, чтобы ты мог хорошо видеть, да? – Паша-младший кивнул, а Светлана продолжила:

– А мне вот такая нога нужна, чтобы я могла хорошо ходить. Понял?

– Мама, мама, у крёстной специальная нога есть! – мальчик умчался в дом к матери, которая накрывала на стол.

– Светлана Георгиевна, Вы простите Пашу! Неудобно получилось, – извинился Виктор за сына.

– Ой, да брось! Он же ребёнок. К тому же он ничего такого и не спросил, – отмахнулась Светлана, – что, кстати, врачи говорят, выровняются глазки у Паши?

– Да, говорят, что в наш век косоглазие исправимо.

– Ну, и слава Богу!

Домой Светлана возвращалась привычно поздно. Из головы всё не выходили странные слова баб Мани. Светлана никогда не обращалась ни к гадалкам, ни к астрологам, ни к прочим предсказателям. Про Марию Васильевну, баб Маню, как её все называют, она конечно слышала. Даже вот Оксана к ней время от времени ходила гадать. И что интересно, и Лида, и Оксана безоговорочно верили баб Мане.

– Докатилась! Ты ещё сходи! – сказала Светлана своему отражению в зеркале и усмехнулась.

С того памятного вечера прошёл месяц. Светлана занималась бумагами в кабинете, когда раздался звонок от Ильи.

– Светлана, привет!

– Привет, Илюш.

– Свет, слушай, у меня тут сейчас на приеме мальчик один с подозрением на болезнь Пертеса. Они только приехали в наш санаторий.

– Так. Сколько лет мальчику?

– 8.

– Поздновато для Пертеса. Ты уверен в диагнозе?

– Нет. Поэтому и звоню тебе. Если смотреть на снимок мальчика, то тазобедренный сустав деформирован именно так. Нога ребенка из-за этого короче на 1,5 см. Скажи, ты сможешь их сама принять?

– Да, конечно. Привози сегодня ближе к вечеру.

– Спасибо, Светланка. Ты лучшая!

– Балабол! – усмехнулась Светлана и повесила трубку.

По краткости и сдержанному тону Ильи, было понятно, что пациенты сейчас были у него в кабинете. Обычно Илья разливался соловьем, сыпал шутками и комплиментами, они знали друг друга ещё с института. Илья был свидетелем на их с Павлом свадьбе. Илья же был с ними и на той войне…

После разговора с Ильей, воспоминания нахлынули на Светлану волной.

Последнее, что она помнила – это операция, которую проводил Павел. Пациентом в этот раз был мальчик. Светлана тоже была здесь. Просто наблюдала и слушала мужа. Мальчик был её пациентом.

Вдруг в палатку заглянула медсестра, которая работала со Светланой.

– Светлана Георгиевна, там ребенка привезли. Видимых повреждений нет, но мать кричит, мальчик без сознания. Переводчик понял только, что мальчик резко встал с колен и вдруг упал.

– Так, Лана, ты иди. Мы здесь уже закончили, сейчас зашивать будем. Зашить то мне доверяешь? – на его лице была маска, но глаза мужа смеялись, да и голос выдавал, что он улыбается.

– Вот, ведь! – она тоже заулыбалась ему в ответ, – всё, ушла. Увидимся!

Не увиделись…

Уйти у неё получилось не далеко. Но именно это и спасло ей жизнь. Это и то, что Илья был поблизости, наложил повязку, сделал укол и далее, всё, что положено.

Очнулась Светлана в палате. Смутно помнила носилки, самолёт. В этой палате она, кажется, тоже уже просыпалась.

– Где Павел? Что с моим мужем? – это были первые вопросы после того, как она очнулась. Медсестра отводила глаза:

– Я позову Вашего врача.

Павла хоронили в закрытом гробу. Точнее хоронили то, что от него осталось. Светлана этого не видела. Она в тот день не приходила в себя. Она просто не могла в тот день проснуться. Это уже потом об этом ей врач рассказал. Они сначала не могли понять, почему она не просыпается. После операции её разбудили, проверили показатели, а потом уже в палате не могли разбудить её и всё тут. Потом врачи выяснили, что именно в этот день хоронили Павла.

– Они прощаются. Не мешайте, – бросил Иван Егорыч. Опытнейший хирург. На что медсестра только удивлённо подняла брови, но спорить с врачом не стала.

Сама Светлана не помнила ничего этого, да и не могла она помнить то, что не поддается здравому объяснению.

Палатку, в которой она всегда вела прием, тоже разметало… Она просто не успела до неё дойти…

От воспоминаний её отвлек звонок телефона. Опять Илья.

– Что-то ты зачастил, Илюш.

– Свет, тут такое дело… – Илья неожиданно замялся, это совсем не было на него похоже.

– Да говори уже, что там у тебя?

– Свет, мужчина, у которого мальчик с подозрением на Пертеса… В общем, Свет, ты только не подумай, что я с ума сошел!

– Илья, да говори уже!

– Короче, Свет, он вылитый твой Павел.

– Что? Как это?

– Свет, сам в шоке! У Пашки младший брат был, не знаешь?

– Не было. Точно, не было. Он всегда говорил, что он один на всю родню. А вот у дяди его…

– Это у профессора Вержицкого, что ли? – подхватил Илья.

– Да, у него, – поддакнула Светлана, – там какая-то семейная тайна, так Паша всегда говорил. Слушай, а как фамилия пациента?

– Петров. Саша Петров.

– Ладно, Илюш, посмотрим на этого твоего господина Петрова.