Глава 14. Докажи

Лагея:

Когда я узнала о своем предназначении, я представляла себе все иначе. Думала, это будет бой. Жестокий, кровавый, беспощадный и, скорее всего, последний для меня.

Но то, что приходится делать сейчас, куда сложнее.

Смотреть в глаза своему врагу и лгать.

Лгать, потому что так нужно.

Этому меня не учили.

Внутри все рвется на части. Бьется страх, а рядом с ним ярость. Ярость и потрясение, потому что я все еще не верю, что мужчина, стоящий передо мной — Дракон Тьмы.

Он самовлюбленный грубиян, каких еще поискать надо. И шутки у него такие, что ведром воды окатить не жалко, но все же он… Он не безумец.

Или пока еще не стал таким. Жестоким, беспощадным, сокрушительными. Таким, каким был его предшественник.

В Рехиссаре не было ни капли человечности. Он был монстром во плоти, и потому я никогда не задумывалась, что мне придется сражаться с чем-то живым. С кем-то, кто может чувствовать, мыслить, отличать добро от зла.

Потому, глядя на Его Высочество прямо сейчас, под светом тусклой луны мне сложно поверить, что он тот, кто погубит мир.

Однако я отчетливо помню, как в лесу его глаза стали алыми, как из его плоти клубилась самая настоящая Тьма… И ее отголоски на мне учуяли фениксы.

И выдали мне приговор.

Потому я сейчас стою посреди развалин храма павших предков, смотрю на того, кого должна буду убить, но не понимаю, почему его глаза вдруг стали нормальными. Почему я не чувствую в нем больше Тьмы, будто ее заперли. Зато чувствую свой свет.

Как такое возможно?

Неужели Жрица не ошиблась?

— Откуда в тебе Тьма? — грохочет грозный голос в моем воспоминании, а перед глазами всплывают лица тех, кого я считала семьей.

И эта семья чуть не порешила меня, когда Галас заикнулся про Тьму. Благо, жрица вмешалась, желая во всем разобраться.

Пока эта седовласая строгая женщина изучала мою душу и тело, я говорила и говорила обо всем, что со мной произошло. Вновь и вновь переживала тот страшный миг, когда увидела, что мой пленитель и мой же спаситель обратился в мой самый страшный кошмар...

— Раз мы теперь знаем, кто такой Дракон Тьмы, мы немедленно должны провести ритуал. Я должен убить его, пока враг не обрел полную силу.

— Вы абсолютно правы, генерал. И я бы с радостью провела церемонию, но боюсь, это теперь невозможно, — выдает жрица, отведя от меня свои руки, и уставшая падает на стул.

— Что вы имеете в виду? — хмурится Галас, а я вместе с остальными перестаю дышать, ожидая ответа.

Чувствую каждой клеточкой тела, что он мне не понравится.

— Я не знаю, как и почему это произошло, но ее свет пробудился. Более того, он впился в ее сердце намертво.

— Что вы хотите этим сказать?

— Теперь ни твоя воля Лагерта, ни обряд не смогут его оттуда достать, пока само сердце его не отпустит, — шепчет мне жрица, а я в толк взять не могу, как такое возможно. Почему?

— Хотите сказать, что мы теперь безоружны против вселенского зла? — задает Галас более важный вопрос.

И он абсолютно прав. Если свет из меня не достать, то как сокрушить врага? Чем?

— Свет никуда не исчез, генерал. И у нас есть два ключа к его применению. Первый — чешуя золотого дракона, — говорит жрица, и я вздрагиваю, ведь это означает — смерть.

— Второй же звучит так: Лагея должна сама уничтожить дракона, — выдает жрица, и хоть я всегда знала, для чего рождения, сейчас испытываю такой шок, будто слышу от этом впервые.

Нет. Это не шок. Это страх. Я ведь прекрасно себя знаю. И знаю, что сотни беспощадных тренировок не смогли сделать из меня достойного соперника, потому что…

— Магия ей не подчиняется, — с языка снимает Галас. — Как она сможет противостоять тому, кто пользуется силой самой Тьмы? Она не может управлять собственным светом!

— Это уже не так, — решительно обрывает жрица, а затем переводит строгий взгляд на меня. — Да, ее силы нестабильны, но они начинают ей подчиняться. Особенно, когда рядом Тьма. Так ведь, Лагея?

Спрашивает она, а я в таком шоке, что меня хватает лишь на то, чтобы утвердительно кивнуть.

— Предлагаете отдать ее на содержание безумцу и гадать, получится у нее или нет?

— Он не безумец.

— Что? — хмурится Галас.

Я сказала это вслух? Что ж, отнекиваться поздно. К тому же, это правда.

— Тот дракон не безумен. Более того, я даже не поняла, кто он такой, пока он не призвал Тьму, чтобы меня спасти.

— Лагея, ты в своем уме? Ты про Палача всего мира сейчас говоришь! — гаркает Галас, и я понимаю его гнев на меня.

— Знаю. Отлично знаю. И прекрасно помню, что такое Дракон Тьмы, — говорю ему я, — и меня трясет от одного воспоминания о сражении с Рехиссаром. Но правда есть правда. Этот дракон не такой.

— Пока что не такой, — поправляет меня жрица. О чем-то серьезно задумывается, а затем продолжает:

— Но однажды он согласиться с Тьмой. Никто не может ей сопротивляться, и тогда его будет не остановить. Это великая удача, что судьба столкнула тебя с врагом до того момента, как он стал всесильным. Это твой шанс победить.

— Мой шанс? — переспрашиваю я, ибо не верю, что они доверят мне такое дело.

Судьба всего мира в руках феникса с причудами магии?

Чешуя золотого дракона — более надежное решение, как бы мне не хотелось признавать. И Галас, кажется, со мной согласен. Что такое одна моя несчастная жизнь, когда речь идет о мире?

Но у жрицы другое вертится на уме.

— Оставьте нас, — командует она, и когда мы остаемся в пустом белом зале совсем одни, подзывает ближе. — Слушай меня внимательно, Лагея…

И я слушала каждое слово, ловила даже интонации, стараясь ничего не пропустить. И все это чернильным пятном въелось в память, но я все еще не верю, что этот план сработает.

Что ж, моя вера никому и не нужна. Нужны действия, правильные действия.

Но поверит ли мне дракон? Подпустит ли к себе настолько, насколько мне нужно?

Разумеется, нет!

У него чуйка похлеще чем у генерала Галаса, а взгляд так вовсе пробирает до самой глубины души, заставляя все внутри болезненно сжиматься.

Нет, сейчас я не его боюсь, хотя, наверное, нужно. Но мне куда страшнее, что он прогонит меня прочь. Либо же отстранит от себя, и тогда весь наш замысел окажется провальным, а мир…

Даже думать об этом не хочу!

Я должна справиться, должна!

А он все равно не верит!

— Думаете я лгу? — заставить голос звучать уверенней и строже.

— Именно так! — только что ледяной и непоколебимый дракон вспыхивает как пламя. — Слушай меня внимательно, маленькая беглянка. Либо ты сейчас назовёшь мне настоящую причину, либо я…

— Я вас люблю! — выпаливаю, не успев подумать.

Тьма, я совсем спятила?

— Ты… что? — приходит в недоумение дракон.

Ну почему он переспрашивает?

Я и сама готова себе язык откусить, но жрица заморочила мне голову так, что я ляпнула, не подумав…

И как теперь выкручиваться?

— Полюбила, — выдавливаю, а голос подрагивает.

Обещала же себе быть сильной, а сама краснею так, что даже в темноте это, наверное, заметно.

О Свет, можно отмотать время назад? Я придумаю что-нибудь другое!

— Полюбила, значит? — повторяет дракон, будто смакуя мой позор. Издевается?

— И как же тебя так угораздило? — усмехается он, а я все сильнее хочу провалиться под землю.

— Как, как? Каком к верху! — так и подмывает сказать в ответ, но нельзя.

Да и вообще, раз уж так вышло, то может и к лучшему? Он, вроде, передумал устраивать мне допрос с пристрастием.

Я сбила его с толку?

Значит, совет жрицы оказался верным. Надо продолжать. Только вот как? Подобным трюкам меня не учили. Но выкручиваться теперь надо!

— А что вас удивляет, Ваше Высочество? Девушки шеи себе ломают, оглядываясь на вас, а я не могу влюбиться? — выдаю ему и сама удивляюсь тому, как уверенно сейчас звучит мой голос.

— Они меня не знают. А ты не так давно меня извращенцем и мерзавцем называла. Не без повода к тому же, — резонно отвечает он, а я подмечаю маленькую деталь.

— Вот видите. Не такой уж вы и мерзавец, раз согласны с тем, что вели себя… эм… Нехорошо. К тому же вы мне жизнь спасли. Вы вообще знаете, что для девушек подобное значит?

— Из-за такого не влюбляются.

— Ну, может, и не люблю. Но вы мне нравитесь. В это поверите?

— Ты, ведь, прекрасно поняла, кто я такой? — вдруг спрашивает он, и в этот миг мне становится действительно не по себе.

— Давно уже поняла. Они все называют вас Ваше Высочество.

— А я не об этом, Лагея, я о… — он резко смолкает, будто напоролся на осколок стекла, а меня пробивает дрожь.

Только не Тьме сейчас, пожалуйста!

— Мне все равно, кто вы! — выпаливаю, пока он не вздумал продолжить. — Не знаю, зачем вы меня сейчас пытаетесь напугать, но я точно знаю, что не такой плохой, каким хотите казаться. Вы заботливый.

— Я не заботливый.

— Разве?

— Я не хочу чтобы ты обманывалась на мой счет. Мне нужна твоя магия, а не сердце. Оставь при себе и береги от меня, если не хочешь получить осколки, — выдает он, и если в первую секунду мне кажется, что он цену себе набивает, то во вторую я думаю уже иначе.

Возможно, он это о том, что с Драконом Тьмы счастливой жизни ни у кого не будет?

— Вот. Еще и благородный, — поддерживаю я. Вроде как игру веду, а сердце в данный момент почему-то согласно.

— Ты издеваешься? — серчает Высочество так неожиданно, что я подпрыгиваю, а моя нелепая улыбка напрочь слетает с лица.

Хуже, меня атакует страх, едва этот дракон парой грозных шагов сокращает между нами дистанцию.

Тьма, чего он хочет? Что задумал?

— Нравлюсь, значит? Тогда докажи, — выдает дракон, а следующую секунду его мощная рука оказывается на моей талии. Рывком быстрым, но в то же время осторожным, дракон притягивает меня к себе так, что я впечатываюсь в него всем телом.

Каждой клеточкой кожи ощущаю его жар даже сквозь одежду, и застываю, глядя на его губы, которые вот-вот накроют мои…