Глава 34

— Кто вы? — Виркур притормозил, удерживая меня за руку. За спиной тихо щелкнул замок двери, отрезая нас от толпы и всего того мира, что остался за ней. — И где уважаемый Каррар?

— Он отбыл к своей семье, как, впрочем, и все служители. Ведь в дни ярмарочных гуляний храмы закрыты. Никто не захочет гневить богов ради прихоти одного светлого…

— А-ах! — выкрикнула, когда Виркур, стоящий рядом, сильнее сжал пальцы на моей ладони. — Зачем так сильно?!

— Тиш-ше… — прошипел он сквозь с силой стиснутые зубы.

Договорить Виркур не успел: все его тело изогнулось под странным углом, мышцы напряглись, и пальцы, удерживающие мою ладонь, сжались с такой силой, что, кажется, захрустели тонкие косточки. Я вскинула вторую руку, направляя ее в сторону невозмутимого служителя храма, зажав между пальцами украденную у Виркура шпильку.

— Что происходит… — Я не смогла произнести и пары слов, когда с моим собственным телом стали твориться не менее странные вещи.

Я будто остолбенела, не в силах пошевелить и пальцем. По ногам вверх начал подниматься жар. Пройдя по всему телу, он собрался на кончиках моих вытянутых вперёд пальцев. За первой волной пошла вторая, затем третья и четвертая. Когда по телу побежала пятая волна, концентрируясь в кончике среднего пальца, это место заискрилось золотом. А затем раздался громкий звук, словно струна порвалась. Руку обожгло острой, но быстрой болью.

Лишь на секунду скосила глаза на мужчину, перевела взгляд на наши крепко сцепленные руки и ошарашенно выдохнула. Сеть, что еще несколько секунд назад покрывала мое тело, рассыпалась в пыль, что поднималась и рассеивалась в воздухе. Новый звук лопнувшей струны, на этот раз нечто похожее на темную пыльную дымку отделилось от лица Виркура, также растворяясь в в сумраке храма. Неожиданно сильный порыв ветра взметнул наши одежды и распущенные по плечам волосы светлого, сметая остатки магии, и тут же пропал. Словно и не было ничего. Секунда, и маг смог пошевелиться, медленно поднялся и выпрямил спину.

— Очищение. В этих стенах никто не может прятать свой лик от богов и от его служителей. Теперь вы оба чисты перед светлыми и передо мной. — Он замолк на секунду, словно давал нам возможность перевести дух и осознать то, что произошло, и продолжил: — Итак, вы спрашивали, кто я такой и что здесь делаю. Я единственный, кто согласился провести ритуал и принять на себя гнев светлых богов… Единственный, кого волнует судьба их нерадивых детей…

— Хорош-ш-шо! Я ожидал нечто похожее, а теперь хватит разговоров! Приступим! — В голосе Виркура зазвучала сталь, словно он принял все, что произошло, хотя и был невероятно зол. Или напуган? Растерян?

— Приступим, — покорно согласился храмовник. Он махнул рукой, пригласив нас пройти вглубь огромного зала, развернулся спиной и проследовал в центр.

За нашими спинами кто-то с новой силой заколотил в высокие двери, и те пару раз содрогнулись, но все же не распахнулись под натиском чужой силы. Я бросила быстрый взгляд на мощную преграду и сглотнула густую слюну. Одна-единственная мысль о том, что это может быть Кир или отец, придавала мне силы. Я была уверена, что с ними, рядом с любым из этих людей способна на все!

Чужая магия снова с силой ударила по створкам с той стороны, но они, веками питаемые силой храмовников, не поддались. Щель между деревянными украшенными золотом полотнами полыхнула огнем, но сами двери так и остались запертыми. Дернув меня за руку, Виркур потащил вперёд, шипя и изрыгая тихие ругательства.

— Давай! — Я попыталась упереться, но он, зыркнув на меня глазами, светящимися безумным, совершенно ненормальным огнем, усилил тягу. — Ну же! Не разочаровывай…

— Дети мои! — раздался громкий голос под сводами храма, перебивая яростную речь мага. — Меж вами есть разногласия? Кто-то из вас не готов предстать пред ликом светлых богов и подтвердить свое желание стать пред ними едиными?

— Нет! — рявкнул Виркур, перекрикивая мой тихий подтверждающий ответ. — Мы с моей невероятно, — при этих словах он с силой притянул меня к себе, — скромной невестой полностью согласны на это союз. Так ведь, Мария?!

— Да… — выдохнула, всё ещё пытаясь смириться со словами Эрика: «Войдешь в этот храм и…» — Так…

Злость и еле сдерживаемая ярость уже поднимались внутри непреодолимой волной, и желание все прекратить вот прямо тут и сейчас никак не унималось. Пальцы то и дело нащупывали и поглаживали спицу мужской заколки, что я стащила у Виркура. Руки дергались в желании действовать, колени вздрагивали, дыхание участилось, в лицо ударила кровь. Со стороны это могло выглядеть так, словно я взволнована и смущена, вот-вот готова упасть в обморок, но на деле я была напряжена как натянутая до предела струна.

— Замечательно, — просто произнес мужчина, с ног до головы укутанный в белую материю, — прошу вас, дети, подойдите же ближе. Вот сюда.

Удивительно, но во время всего это действа храмовник так и не удостоил взглядом ни меня, ни Виркура.

Отец подтащил меня ближе к служителю и замер, сверля того нетерпеливым взглядом. Пальцы моей свободной руки перебирали и то и дело сжимали гладкий острый стержень, но я никак не могла пустить его в дело. Пока служитель бубнил себе под нос что-то неразборчивое, то поднимая ладони к своду храма, то снова опуская их, я раз за разом проигрывала в голове картину возможных дальнейших событий.

Вот я одним движением вскидываю руку, вот вижу, как кожа на шее мага в том месте, где сильно и часто бьется жилка, а, оказывается, он тоже волнуется, натягивается под давлением острого кончика. Как появляется капля крови, самая первая. Как я вырываю свою руку из его, как отпрыгиваю в сторону, а второй рукой…

Виркур сильнее сжал мою многострадальную ладонь, одним движением неумолимо выдергивая из фантазий.

— Не отвлекайся! — прошипел он, при этом неотрывно следя за храмовником.

Я снова сфокусировала взгляд на этом человеке, о котором до сих пор ничего не знала. Раньше мне казалось, что все служители светлых богов — упитанные и низкорослые. Этот же, вопреки моим представлениям, был довольно высок и, совершенно точно, строен. Оказалось, что балахон, скрывающий его фигуру, висит на широких мужских плечах. Капюшон, казавшийся слишком большим, скрывал не только волосы, но и полностью прятал в своей глубине лицо храмовника. Из-под излишне длинных рукавов показывались только кончики его пальцев.

Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, я скользнула взглядом по его телу до самого низа и забыла как дышать, когда при очередном плавном движении край его балахона качнулся, оголяя носки начищенных до блеска сапог. Боясь сделать вдох, я снова метнулась взглядом к капюшону, стараясь рассмотреть того, кто прятал свое лицо в его глубине, но так ничего и не сумела рассмотреть. Возможно, мой напряженный и пристальный взгляд был слишком явным, и храмовник, продолжая песнопения, неожиданно застыл, словно изваяние, с расставленными в стороны руками. Я знала, каким будет следующее его движение, ведь он повторял их раз за разом, увеличивая лишь амплитуду раскачиваний и громкость собственных завываний. Я снова метнула взгляд на его ноги, и очередное покачивание края материи показало мне то, что в первый раз я все же позволила себе принять за глупую игру света и тени: начищенные до зеркального блеска кончики мужских сапог.

И все бы ничего, только служители светлых никогда не носили такую обувь в храме. К их, так сказать, форменному балахону шли подбитые мягкой кожей полуботинки такого же светлого цвета.

Пока я рассматривала мужчину, вокруг нас с Виркуром заклубилась магия, пряча нас за плотной перламутровой дымкой. Она поднималась с пола, оплетая наши фигуры, вспыхивая яркими искрами в тех местах, где касалась наших тел. Словно живая, сила, заключённая в этих стенах и призванная соединять души и тела влюбленных, касалась, изучала нас и, похоже, была чем-то недовольна.

Странные завывания, что принято называть обрядовыми воззваниями, перешли на новый уровень. Голос храмовника теперь звенел под самым сводом зала, от его громкости закладывало уши и постоянно хотелось прикрыть их ладонями, а еще магия, что начала вести себя по-хозяйски, пыталась проникнуть под одежду, забиралась за отворот туники, скользила по коже шеи, щекотала ноздри.

Я завертела головой, силясь избавиться от этого не очень приятного ощущения, при этом не забывая внимательно следить за странным мужчиной в балахоне, но маг тряхнул меня за руку и прошипел, при этом пытаясь невзначай сдуть перламутровую дымку с губ:

— Не вертись! Пфф!.. — Он все же не выдержал и махнул рукой, разгоняя надоедливый туман. — Уважаемый, долго ещё?

— Нет! — неожиданно грозно рявкнул служитель и вскинул ладони, направляя их на нас. — Руки!

Магия закружилась вихрем, концентрируясь в плотный, густой поток. Виркур дернул меня за руку, заставляя вытянуть ее вперед. Теперь поток, обретая плотность и яркость, невесомой лентой оплел наши руки, стягивая их между собой. Служитель завыл ещё громче, кажется, переходя на столь высокие ноты, что голова была готова расколоться, и у меня на несколько секунд даже потемнело перед глазами. Я поняла, что пропала. Сейчас ещё секунда, и все! Я стану женой собственного отца, и это будет конец всему. Абсолютный и бесповоротный. Печать нашего контракта с Киром Эрик разорвал, практически уничтожив мой источник, печать брака не разорвет уже никто и ничто. Разве что вместе с нитью моей жизни…

Живая магическая лента полностью опутала наши руки, стянула ладони, прижав их друг к другу. Я закричала, стараясь вырваться, вскинула вторую руку, пальцами цепляясь за магические путы и пытаясь разорвать их, но у меня ничего не выходило. Магия была бесплотна, и мои попытки развеять ленту ни к чему не приводили.

Я обессиленно опустила руку под громогласный и очень довольный смех Виркура, что совершенно спокойно и с превосходством взирал на меня сверху вниз. Я знала, что ещё несколько мгновений, и на наши руки, стянутые лентой и вытянутые вперед, с потолка храма польется свет, запечатывая магию и навсегда превращая нас с отцом в супругов перед людьми и богами.

Голос храмовника, распевающего обрядовые песни, вышел на пик своих возможностей. Последняя, самая высокая нота, и он распахнул закрытые до этого веки и вскинул ладони к потолку, словно готовясь встретить благословляющий поток. И… ничего не произошло.

Тишина, после того как мужчина закончил петь, обрушилась на нас, приведя в замешательство и Виркура, и, кажется, самого служителя. А затем лента, что стягивала наши руки, почернела и рассыпалась в пыль, окончательно растворяясь в воздухе. Служитель бросил на нас из-под края капюшона нечитаемый взгляд и до боли знакомой интонацией, полной то ли возмущения, то ли праведного гнева, выдал:

— Что это значит?! Как вы посмели обмануть светлых богов?! — Это прозвучало настолько фальшиво, а еще настолько знакомо, что я забыла, как дышать.

Только, кажется, Виркур не заметил ничего, яростно пыхтя и содрогаясь всем телом.

— Вот и я! — Отец кинулся на меня, хватая за кисти рук, а я только-только успела выпустить из пальцев спицу, что снова оказалась в моей ладони несколько секунд назад. Он вздернул вверх мои руки, а я, словно тряпичная кукла, всё ещё не в силах поверить в то, что произошло, даже не помешала ему. — Хочу знать, как ты это сделала?! А?! Отвечай, тварь!

В эту секунду я наконец собрала воедино свои мысли и тело, потянула руки на себя, а колено правой ноги выкинула вперёд. Виркур взвыл, явно не ожидая ничего подобного, и ослабил хватку, а я отпрыгнула назад, теперь уже сильным рывком освобождая кисти из плена. Торопливо развернулась к храмовнику, намереваясь броситься к нему и сорвать этот капюшон, чтобы увидеть, удостовериться, что это…

Шум за спиной вынудил меня обернуться, и как раз вовремя, чтобы заметить, как с кончиков пальцев отца сорвались два ярко-синих шара. Я, привыкшая к таким атакам, вскинула руку, стараясь защититься от его мощи, хотя и забыла, что во мне нет ни капли магии, а вот человек, скрывающийся под обликом служителя светлых богов, к моему удивлению, даже не попытался предпринять хоть что-то для самозащиты. Мощь удара была столь огромной, что нас буквально снесло в сторону, отбрасывая к стене.

Храмовника отшвырнуло чуть дальше и с такой силой впечатало в стену, что мне показалось, будто даже треск от полетевших следом разрядов не смог заглушить хруста его костей. Было совершенно непонятно, как мужчина, что совсем недавно показывал чудеса магического искусства, сняв с нас защиту, даже обыкновенный щит против Виркура не выставил. Он словно был совершенно уверен в том, что действия советника никак ему не навредят. Или была иная причина?

Громко охнув, я впечаталась в стену чуть правее и упала на пол рядом с расположенными там деревянными лавками. Перед глазами стояла картинка того, как с моей кожи слетает золотая пыль, исчезая в воздухе, а с лица светлого — темное облако магии. И последовавшие за этим слова служителя: “В этих стенах никто не может прятать свой лик от богов и его служителей, вот теперь вы оба чисты перед светлыми и передо мной”. Последней мыслью, что пролетела в моей голове, оказалась: неужели и Виркур теперь ослаблен, ведь, похоже, и он лишился некой защиты?

Голова гудела на одной высокой ноте, а перед глазами плыло, все же меня неслабо приложило. Боль от удара в живот, а именно в него попал синий разряд, была сильной, но не настолько, чтобы я не попыталась подняться на ноги. Цепляясь одной рукой за деревянную перекладину скамьи, я подтянула себя, чтобы принять сидячее положение, а затем поднялась на колени и посмотрела в ту сторону, где стояла всего секунду назад.

Фигура Виркура расплывалась ярким пятном, и мне никак не удавалось сфокусировать на ней взгляд. Раскрыв рот, я сделала глубокий вдох и тут же получила новый разряд, на этот раз молния, а это была именно она, попала в ноги, моментально парализовав их.

Вскрикнув, я навалилась грудью на доску скамьи, уже ничего не видя от выступивших на глаза слез. Подтянула себя, с невероятным трудом перетащив собственное тело через деревянную преграду. За спиной кто-то громко рассмеялся и послышались звуки новых ударов. Удивительно, но не все они были направлены в мою сторону, потому я и смогла совершить задуманное. Пара разрядов попала в деревянную поверхность рядом с моим лицом, и щеку обожгло быстрой, но острой болью. Как знакомо…

— Темные!.. — просипела я и наконец рухнула на каменный пол с той стороны скамьи.