Глава 17

На следующее утро я с трудом сохраняла спокойствие. Каждое движение, каждый взгляд казались мне неестественными, будто я играла роль в плохо поставленном спектакле. Я ждала. Ждала признаков того, что моя маленькая провокация сработала.

Признаки не заставили себя ждать.

В середине дня, когда я отрабатывала с Григорием маскировку своих энергетических всплесков, в тренировочный зал ворвался запыхавшийся слуга.

— Боярин Вадим… требует немедленной аудиенции у княгини! — выпалил он, обращаясь больше к Григорию, чем ко мне. — С ним купец какой-то… Серебров. Говорят, дело не терпит отлагательств!

Григорий нахмурился, отпуская магический импульс, который я едва успела парировать.

— Какое дело?

— Не знаю! Но боярин… он в ярости! И купец этот выглядит испуганным.

Я опустила глаза, делая вид, что сосредоточена на своих ладонях, но внутри у меня всё ликовало. Он попался. Вадим понял, что кто-то знает о его слабости, и в панике повёл своего кредитора прямиком к Ольге, пытаясь предупредить любой шантаж или, того хуже, объясниться с ней до того, как слухи дойдут до неё из других источников.

— Продолжаем, — сказал Григорий, но в его голосе уже не было прежней концентрации. Он чувствовал, что в воздухе пахнет грозой.

Примерно через час по поместью поползли новые, ещё более сочные слухи. Их принёс один из молодых воинов, дежуривших у дверей тронного зала.

— …и княгиня была холодна как лёд! — с восторгом рассказывал он своему приятелю в коридоре, не заметив меня, притаившуюся в нише. — А этот купец, Серебров, трясся как осиновый лист! Говорил, что к нему приходил какой-то мальчишка с запиской, намекающей на долги боярина Вадима! А Вадим кричал, что это провокация, что его хотят опозорить!

— И что княгиня? — с интересом спросил другой.

— Велела купцу удалиться и пригрозила ему тюрьмой за клевету на члена совета. Но Вадиму… о, Вадиму досталось по первое число! Она сказала, что если хоть один слух о его «игровых долгах» выйдет за стены поместья, он ответит не только своими деньгами, но и своим местом в совете! Выставила его вон! Он вышел белее полотна!

Я тихо отступила в тень, прежде чем меня заметили.

Ольга, конечно, защитила Вадима публично — позор одного старейшины был позором для всего рода. Но теперь она знала о его слабости. И он знал, что она знает. Его влияние было подорвано. Он больше не был надёжным союзником. Он стал обузой, человеком, которым можно было помыкать.

Вечером за ужином царила гробовая тишина. Вадим отсутствовал, сославшись на нездоровье. Ольга сидела с нечитаемым выражением. Она не смотрела ни на кого, но атмосфера вокруг нее была такой плотной, что, казалось, вот-вот пойдёт треск.

Артём ел молча, но его взгляд, скользнувший по мне, был уже иным. В нём читалась не просто злоба, а недоумение и… опаска. Он слышал слухи. Он понимал, что произошло что-то, в чём была замешана я, и что это что-то серьёзно подкосило его дядю.

Я ела свой суп с невозмутимым видом, но внутри пела победу. Маленькую, но такую важную.

После ужина ко мне подошла одна из служанок, не моя обычная молчаливая тень, а чуть более старшая.

— Княжна, — тихо сказала она, делая вид, что поправляет скатерть. — Боярин Матвей просил передать. «Хороший ход. Но не заигрывайся с огнём. Прибереги порох сухой для большой битвы».

Она тут же отступила и растворилась среди других слуг.

Я осталась стоять, и лёгкая улыбка тронула мои губы. Матвей одобрил. И предупредил. Он был прав.

По пути в свои покои я случайно (или не совсем) оказалась в одном из полутемных коридоров, где Артём имел привычку тайком курить трубку, глядя в окно. Он был там. И, судя по смятенному выражению лица, слухи до него дошли во всех красках.

— Наслаждаешься? — бросил он мне через плечо, его голос был хриплым от злости.

— Не понимаю, о чём ты, — ответила я спокойно, останавливаясь в нескольких шагах от него.

— Не ври! Это ты подстроила! Эта история с долгами! — он резко повернулся ко мне, и в его глазах горел огонь бессильной ярости.

Я сделала шаг навстречу. Не вызывающий, но уверенный.

— Если боярин Вадим имеет долги, которые позорят род, то проблема не в том, кто о них узнал, Артём. Проблема в нём самом. Разве наследник рода Меньшиковых не должен думать о его репутации? Или тебя устраивает, что твои союзники — слабаки, которыми могут манипулировать какие-то купцы?

Он замер, поражённый.

— Ты… ты не смеешь… — прошипел он, но уже без прежней уверенности.

— Я ношу ваше имя, — мягко, но неумолимо парировала я. — И я, в отличие от некоторых, помню, что это значит. Подумай об этом.

Я развернулась и ушла, оставив его в полном смятении.

Войдя в свою комнату, я закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это был риск. Но он окупился.

Я подошла к узкому окну и посмотрела на тёмный двор поместья. Ольга была опасна. Артём — непредсказуем. Вадим теперь будет жаждать мести.

Но я была уже не той испуганной девочкой, которую привезли из леса. Я научилась их правилам. Научилась бить их же оружием, информацией, интригами, психологией.

И я только что доказала это всем. И самое главное — себе.

Впереди была большая битва, как сказал Матвей. Но теперь я знала, что у меня есть не только светлая магия. У меня был ум. И воля.

И это было куда страшнее для них, чем любой ослепительный всплеск силы.