Глава 23

Лия, разумеется, была не в восторге от того, что придется поработать.

Темные обещали прийти вечером — значит, работы будет вдвое больше обычного. Разделать тушу оленя, да еще и приготовить из него угощение — это дело не пяти минут.

Но Бесси, казалось, была уверена в своих силах.

Всю ее печаль как рукой сняло. Она снова стала надежной, как скала, сильной, сосредоточенной.

Ее голос звучал властно.

— Шевелитесь, шевелитесь! —командовала она. — Юна, детка! Растопи-как печь пожарче. И в комнате сестры тоже. Посмотрим, не засорен ли там дымоход… Дея! Ты хвалилась, что хорошо печешь хлеб. Так займись тестом. Вместо закваскси возьми из зеленой банки ложку приправы. На ней тесто подойдет быстро. И будет пышным и мягким.

— О, — пробормотала я. — Но я никогда не готовила с эльфийскими приправами…

— Ничего, я помогу, подскажу. А ты, Лия, будешь мне помогать.

— Возиться с мясом и с кровью? — возмутилась Лия. — Почему я? Почему не девчонки? Они что, какие-то особенные?

Бесси, не вдаваясь в объяснения, ловко и что есть силы огрела ее палкой.

Да так, что Лия вскрикнула.

— Я что, должна упрашивать тебя? — спокойно уточнила Бесси. — Девчонки юны и слабы. А ты здоровая и сильная женщина. Твоя помощь мне больше пригодится, чем их слабые ручонки. Ну, живее. И попробуй только отлынивать!

Дело у нас закипело.

Юна развела огонь в печи — это вышло у нее скоро, — и побежала топить нашу комнату.

Сначала огонь никак не занимался, и я уж было подумала, что дымоход забило листьями, пылью и снегом.

Но Юна очень старалась.

Она вычистила старенькую печку, вымела щеткой сажу и угли.

Затем мелко наломала хвороста и сложила его в печи. Подожгла, и раздувала пламя в печи, подкладывая самые тонкие и самые сухие ветки и хрупкую кору.

И вскоре пламя вовсю пылало за железной заслонкой, а в трубе гудело.

Тепло поплыло от нагретых кирпичей.

На кухне стало жарко, чему я была только рада.

Я отыскала глубокую глиняную миску и в ней в теплой воде с сахаром развела ту самую приправу, на которую мне указала Бесси.

Вода вскипела пузырями; в них я добавила муки и как следует перемешала опару.

— В теплое место поставь, только не в горячее, — велела мне Бесси. — Через четверть часа тесто поднимется так, как тебе и не снилось!

Я послушалась, поставив миску рядом с печью и накрыв ее чистым полотном.

Сама же она виртуозно разделывала тушу, орудуя одним только острым стальным ножом. Казалось, и шкура сползла с оленя сама, стоило Бесси один раз взмахнуть ножом. Сердце печень, язык — все это Бесси умело извлекла и сложила в горшок.

Легкие зверя тоже вынула, проворчав что-то «господским псам».

И все внутренности перекочевали в ведро, не испачкав мяса.

— Иди-ка к источнику, — грубо велела Бесси Лие, — да прополощи все кишки как следует. И попробуй только отмыть их не дочиста! Обнаружу грязь — сварю и заставлю тебя ее съесть!

Лия просто взвыла от злости.

Но угроза палкой заставила ее подхватить тяжелое ведро с кишками и броситься поскорее исполнять приказание.

Дальше дело пошло веселее.

Бесси, вооружившись крепким топориком, рассекала тушу по суставам.

Я же вернулась к моему тесту.

В тепле опара и впрямь поднялась, да так, что ткань над миской поднялась домиком.

Я подбила понявшееся тесто и всыпала в него еще муки.

Ее я тщательно просеяла, дав ей как следует подышать.

Пока я перемешивала тесто, Бесси отделила от туши заднюю ногу и как следует ее обмыла.

— Добавь в тесто зеленой тени, — велела она. — Это приправа из черной стеклянной банки. Совсем немного, на кончике ножа. Это придаст хлебу совершенно чудесный аромат и вкус. И не забудь соли! Темные что зимние лоси, да простят меня небеса! Любят лизать соль…

Я поспешила выполнить ее приказание.

Тесто от нескольких крупинок приправы и впрямь чудесно запахло.

Так соблазнительно, что я не удержалась — отщипнула кусочек и съела его, давясь от жадности.

Странное дело; на воде, оно показалось мне сдобным, замешанным на самой густой и жирной сметане, с пятком яиц!

Бесси усмехнулась, глядя на мою изумленную физиономию.

— Плесни-ка туда чуток масла, — она кивнула на баклажку с маслом, что положили нам сердобольные жители города. — И вообще пальчики оближешь!

Я послушалась ее, и вскоре она мне велела замешивать подошедшее тесто.

Я рассыпала муку по столешне и вывалила на стол содержание миски.

Ах, что за чудесное тесто у меня вышло!

Кажется, даже мука стала белее от этих чудесных эльфийских приправ!

Тесто пахло приятно и привычно, жирным желтым маслом и свежими яйцами, теплым молоком и мукой с хлебной горчинкой.

Я месила и месила огромную пышную белую массу.

Шлепала эластичное тесто об доски столешни.

Смазывала ладони маслом, пахнущим подсолнечником, и с удовольствием вдыхала знакомый сытный аромат.

— Ну, будет! Будет! — ворчала Бесси где-то у меня за спиной. — Не то собьёшь все тесто в черствый колобок!

А мне привычным делом заниматься было не лень.

Я с удовольствием раскатала готовое тесто и ножом поделила на четыре части.

Каждую масляными руками скатала в шар, чуть приплющила.

Черный огромный металлический лист смазала маслом — тоже пальцами, чтоб покрыть каждый миллиметр, — и шлепнула на него по очереди четыре колобка.

— Тканью накрой и поставь подниматься, — велела Бесси. — А сама принеси-как мне прозрачную банку с приправами.

Я повиновалась.

Бесси молодец; руки у нее сильнее, чем у заправского мясника, и более умелые, чем у охотника.

Она не только быстро и ловко разделала тушу оленя, но и мясо отделила от костей.

Часть покидала в кадушку, верно, намереваясь засолить.

Часть — лучшую, из бедер оленя, — приготовила для вечернего ужина.

А часть — для заморозки, подвесив на крюках за пределами кухни.

Кости, шкуру, копыта — все это увязала в узел. Темные слуги все это должны были забрать для своих псов.

— Ну, живее давай! — прикрикнула Бесси, когда я отыскивала нужную банку. — Чего там застряла?

Отмытое мясо она порубила на средней величины куски и погрузила их в миску с горячей водой.

Туда же посыпала щедро соли и плеснула уксуса из пыльной старой бутылки, что я сняла с полки в своей мышиной кладовочке.

Приправа, что я принесла Бесси, пахла свежей сочной остротой чеснока, кислинкой спелых сладких томатов и пряным ароматом белого душистого перца.

Бесси взяла ее совсем немного, на кончике ложки, и стряхнула миску с мясом.

Странное дело.

Сырое мясо тотчас запахло горячим густым сливочным соусом с сыром и с грибами.

Бесси поспешила закрыть миску крышкой.

— Пусть в этом маринаде настоится, — сказала она.

Тут явилась Лия, волоча ведро с кишками.

— Что-то ты долго, — грозно произнесла Бесси. — Лентяйка. Надеюсь, ты не только помыла, но и почистила их? Или это нужно было объяснять отдельно?

— Нет, — с кислой миной ответила Лия. — Я все сделала. Я же не дура.

— Тем лучше, — похвалила ее Бесси. — Ну-ка, бери нож и руби вот это мясо и этот жир как можно мельче. Сделаем из него колбасу.

Лия с тягостным вздохом взяла нож и подчинилась, но с видимым неудовольствием на лице.

Но Бесси на это было плевать.

— Что там хлеб, не пора ли ставить? — деловито осведомилась она у меня.

— Пора! — выкрикнула Юна.

Она была молодец, наш старательный и расторопный истопник.

Хоть ее щека и была испачкана сажей.

Когда дрова прогорели, она размела угли так тщательно, что раскаленный зев печи был свободен и чист. Только алые от жара кирпичи, и ни одной лишней соринки!

В него-то, дышащий нестерпимым жаром, горящий алым светом, я и втолкнула железный лист с раздувшимися в тепле колобками.

Жар охватил их, плавящийся воздух потек по белому тесту, и я чуть не захлебнулась слюнями от того, какой вкусный запах ударил мне в ноздри.

Хотелось прямо сейчас выдернуть тесто из печи обратно и слопать его сырым!

Но я закрыла печь заслонкой, мужественно поборов это жадное желание.

— Готово? — осведомилась Бесси деловито. — Тогда неси банку красного стекла. Это для колбас.

Приправа для колбас пахла жирной булькающей мясной похлебкой с луком, зажаренным на сливочном масле.

Лия стучала ножом, разрезая мясо с жирком на крохотные куски, я руками тщательно перемешивала их с солью, перцем, приправой и маслом, а Бесси уминала готовое мясо в очищенную оболочку.

— За хлебом посматривай, — велела она мне сурово, набивая колбасу так плотно, что скользкая оболочка из кишок чуть не трещала.

Бесси ловко перевязала готовую колбасу, завязав узелок на конце оболочки, и отправила ее в раскаленную печь, на сковороду, в кипящее масло, под тяжелую крышку.

Колбаса шкворчала и шипела, томясь в густом бульоне с маслом, жиром и мясным соком.

А я чуть не застонала от желания тотчас же попробовать кусочек…

— Ну, чего встала? Хочешь, чтоб хлеб сгорел?!

О, демон!

Про хлеб-то я и забыла!

Я метнулась к печи, отодвинула заслонку.

Хлеба в печи поднялись, стали большими, пышными, высокими.

Корочка на них была приятного кремово-коричневого цвета, плотная, хрустящая.

А под ней наверняка белый ноздреватый мякиш, парящий сытным запахом, если его разломить…

— Ох, хорош, — пробормотала я, отворачивая лицо от пышущего жара и вытягивая лист с горячим хлебом.

Я сбрызнула его водой и накрыла влажной тканью, чтоб остудить.

Но остыть весь хлеб не усел, конечно.

Один каравай мы вчетвером съели тотчас же.

Не удержались.

Я хотела убедиться, что хлеб пропекся.

Разломила его, упиваясь сытным запахом его белого мякиша. И тотчас же мы его разодрали на несколько частей, ломая хрустящую корку. Все были голодны. А я с изумлением поняла, что за нашими хлопотами прошел весь день!

— О, как вкусно! — воскликнула Юна, с жадностью вгрызаясь в свою порцию хлеба.

— Вкусно, вкусно, — ворчливо ответила Бесси. — Сейчас колбаса запечется, и займемся мясом. А там и гости наши подойдут.