Глава 29

Поднести яства я тоже смогла.

Тот, кто подносил ежедневно еду моему батюшке и рисковал получить по лбу тяжелой ложкой, сделав неловкое движение, перед Темнейшим опростоволоситься не мог.

Руки у Темнейшего вполне себе двигались.

Еще бы!

Глядя, как он обирает с кисти винные ягоды, я невольно вспомнила эти руки на своем теле.

И то, что они вытворяли.

И невольно покраснела до ушей.

Той ночью Темнейший был вполне сильным мужчиной, здоровым, гибким и крепким. Отчего же он сейчас притворяется? Или холод вытянул из него всю жизненную силу, превратив в немощного калеку?

— Ты пробовала это? — спросил меня Темнейший, когда я для него очистила сочный оранжевый пахучий плод. И тотчас проворчал: — Ну конечно нет. Съешь это.

Он угощал меня, но звучало это как холодный приказ.

И угощение от этого не становилось вкуснее.

Однако, я подчинилась.

Отломила от брызжущего соком плода дольку и проглотила ее.

— Глупая! Это нужно жевать. Еще!

Я послушно отломила еще одну дольку и прожевала ее, как было велено.

Это действительно было вкусно. Тонкий кисло-сладкий вкус, сочная мякоть…

Но Темнейший не унимался.

— Бери еще! — жестко велел он.

Наверное, в любое другое время я с удовольствием слопала бы и три таких плода. Но сейчас я ощущала себя так, словно меня насильно кормят. Как утку на убой.

— Не хочется, — тихо ответила я, положив плод обратно на серебряный поднос.

Темнейший поморщился.

— Тебе не понравился вкус? — злобно спросил он.

— Просто не хочется больше, — ответила я.

— Странное существо, — процедил он неласково. — Не желаешь принять милость из рук Темнейшего? Сегодня праздник; угощение ты отвергла, так может, потанцуешь?

Я со страхом оглянулась на зал, по которому кружились эльфы, прекрасные, как нежные призраки в сияющем ночными огнями полумраке.

Платья прекрасных дам походили на туман, сверкающий каплями дождя.

А волосы были словно пробившиеся сквозь тучи лучи солнца.

Я же была все в том же льняном скромном наряде, да еще и в переднике, в котором работала на кухне.

— Я неподобающе одета, — со страхом ответила я.

— Я хочу посмотреть, как ты танцуешь.

— Да и танцевать ваших танцев я не умею…

— Так тебя научат! — упрямо ответил Темнейший и звонко щелкнул пальцами. — Сегодня мой праздник, и все должны веселиться и танцевать! Я так хочу! Больше радости по поводу моего возвращения!

Тотчас подле него появился эльф, одетый в богатые белые одежды, расшитые серебром, с прекрасными белыми волосами, рассыпанными по плечам жемчужной рекой.

О, наверное, раньше такого красавца я бы сочла сошедшим из сказок или из моих снов. И замерла бы от восхищения.

Но сегодня… отчего сегодня все не так?!

Я его боялась.

Боялась его холодного взгляда. Его почтительных поклонов. Его отстраненной красоты, чистоты, которую я могла испачкать одним касанием своей руки.

И его высокомерия во взгляде, которым он меня наградил…

— Князь Альфсол составит тебе пару, — так же резко произнес Темнейший. — Князь, пригласите эту девушку на танец.

Не думаю, что князь был сильно рад этому приказу.

Но на его благородном лице не дрогнул ни единый мускул.

Он снова почтительно поклонился и плавно подал мне руку.

Его пальцы были холодны, как лед.

Наверное, танцы со служанками были настолько невиданным делом, что вздох удивления пронесся по залу, когда роскошный князь вел меня вниз по ступеням, в зал, к танцующим.

Даже смирно стоящие у стен служанки, как и прислуживающие своим господам, тянули шеи, чтоб разглядеть меня.

В их глазах светилась жалость.

Наверное, мне полагалось какое-нибудь жестокое наказание после этого танца. Ну, еще бы!

Господин просил красивого зрелища, а я и повернуться правильно не могла.

Моя неповоротливость обязательно вызвала бы гнев у Темнейшего.

О, как страшно!

Я шла на этот танец, как на плаху.

Но князь неожиданно выручил меня.

Наверное, и ему щедро отсыпали бы плетей, если б танец Темнейшему не понравился.

У князя Альфсола были очень сильные руки — они уверенно поддерживали меня, направляя в плавном движении. Я едва успевала переступать, но он словно предугадывал каждый мой неверный шаг, мягко корректируя положение, не давая оступиться.

Да и в целом, как мне показалось, музыка стала чуть медленнее, и пары вокруг нас стали двигаться размереннее, как зачарованные. Чтобы не обгонять нашу пару и не закрывать господину обзор.

Все хотели угодить Темнейшему.

И никто не желал попасть под его немилость.

Князь уверенно вел меня, вертя так и этак, как игрушку.

А его крепко сжатые губы чуть заметно размыкались, чтобы подсказать мне, что делать.

— Правой рукой мягкий жест в сторону Господина, — шептал Альфсол, сжимая мою талию до боли. — Поклон мне — медленно, опуская подбородок, а потом голову и плечи. Ме-е-е-едленный взмах левой рукой к зеркалам. Медленно проследить взглядом за рукой. И снова ко мне. Шаг ко мне.

И я по его команде откидывалась на его руку, прогибаясь низко, почти до пола, и отводила руку так плавно, как только могла.

А он вел и держал меня.

И закрывала в страхе глаза, потому что не могла видеть над собой склоненное лицо эльфа.

Музыка обволакивала, как густой вечерний туман, наполняя пространство тягучим, почти осязаемым ритмом.

Я чувствовала, как под моей ладонью бьётся его пульс — ровный, спокойный, контрастирующий с бешеной пляской моего собственного сердца.

— Не бойся, — шептал он, едва шевеля губами, так, что звук растворялся в мелодии. — Просто следуй за мной.

Я попыталась сосредоточиться на его движениях, на том, как легко он ведёт меня сквозь лабиринт танцующих пар.

Его пальцы слегка сжимали мою ладонь — властно, твёрдо, давая опору в этом странном, нереальном мире, где я вдруг оказалась в центре внимания.

Взгляд Темнейшего прожигал мне спину. Я ощущала его, даже не оборачиваясь. Он следил. Оценивал. Ждал ошибки.

Князь сделал плавный пируэт, развернув меняя лицом к господину.

И на мгновение я увидела лицо Темнейшего — холодное, непроницаемое, словно вырезанное из холодного мрамора. В его глазах не было ни одобрения, ни гнева — только пристальное, почти научное внимание, будто он изучал редкий, незнакомый ему механизм.

— Дыши глубже, — снова шепнул Альфсол, чуть наклоняясь ко мне. — Ты слишком напряжена.

Я попыталась последовать его совету, но воздух казался густым и тяжёлым, словно пропитанным гнетущим и пугающим ожиданием неминуемой расплаты за эту нелепую привилегию — танцевать в зале, полном эльфийской знати, в своём скромном льняном платье безмолвной служанки.

Музыка набирала силу, звуки сливались в единый поток, уносящий меня всё дальше от реальности. Я уже не понимала, где нахожусь — в праздничном зале или в каком-то странном сне, где правила диктует не разум, а воля Темнейшего.

И вдруг мелодия стала тише, движения замедлились, а затем и вовсе остановились. Князь мягко отпустил мою руку, отступил на шаг и склонил голову в почтительном поклоне.

Тишина обрушилась на зал, словно тяжёлый занавес. Я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как дрожат колени и как бешено колотится сердце где‑то в горле.

— Ну что ж, — раздался голос Темнейшего, холодный и ровный, как лезвие меча. — Не без изъянов, но… приемлемо.

Я осмелилась поднять глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли насмешка.

— Можешь идти, Альфсол, — бросил он, отвернувшись и нарочно не глядя на нас. — И… спасибо, князь. Вы были на высоте.

Танец закончился, я выдохнула с облегчением.

Князь снова взял меня за руку, чтобы с почтением отвести меня обратно к Темнейшему. Но тот решил все иначе.

— Мне кажется, — крикнул он, — здесь еще пять князей? Думаю, девушке повезло, как никакой другой. Ведь все пять князей по очереди пригласят ее на танец. О, ей будет что вспомнить в конце жизни!

От этих насмешливых слов мороз пробежал у меня по коже.

В конце жизни… не сегодня ли наступит этот конец?!

О, видели бы вы лица эльфов!

Слышали бы изумленный шепот, ураганом пронесшийся по залу!

Заставить всех князей танцевать со мной! С вещью, которая может принадлежать любому из них!

— Думаю, моей спасительнице нужно воздать те почести, которых она заслужила! — так же громко произнес Темнейший.

А вот это он зря сказал.

Потому что из рядов эльфов выступила его невеста.

Красивая, красивее всех. Сияющая драгоценными камнями и золотыми волосами.

Но растерянная и оскорбленная. Впрочем, как и князья.

Если раньше она не придавала моему здесь нахождению никакого значения, а выходка Темнейшего казалась ей странной, колкой шуткой, то сейчас-то она меня узнала наверняка. И ревность тотчас впилась в ее сердце острыми зубами.

Ведь честь танцевать с князьями и ей-то, наверное, не выпадала ни разу.

Да еще и Темнейший назвал меня, а не ее своей спасительницей!

Это была та еще оплеуха. Щеки Темнейшей залились багровым румянцем, словно господин действительно навешал ей пощечин!

О, как она смотрела на меня!

Словно собственноручно готова была разодрать в клочья!

Так, что я обмирала от страха.

Но делать было нечего.

Ко мне тотчас подошел еще один эльф, очень юный, и с учтивым поклоном предложил мне руку.

Тоже светловолосый, в синем бархатном одеянии, шитом золотом.

Только высокие его скулы пылали пунцовым румянцем от обуревавших его чувств.

Эльфы мастерски скрывают эмоции. А этот не справился. Взгляд его так и блестел гневом, хотя губы были спокойны.

И я поняла еще одну вещь: Темнейший нарочно злит и оскорбляет князей танцами со мной.

Но зачем?!

Послушно кружась со следующим князем в танце, я, поворот за поворотом, видела черную фигуру Темнейшего, удобно расположившегося в подушках.

Его внимательный взгляд.

Его руки, бессильно лежащие вдоль тела.

И сверкающую серебряную посуду, стоящую на низеньком столике подле Темнейшего.

Блюда, тарелки… Острый нож, которым я должна была нарезать окорок.

Догадка молнией мелькнула у меня в мозгу. Он что, хочет, чтоб его прикончили?!

Поэтому и создает видимость бессилия и дразнит князей?