Глава 28

Шла бы я пешком — недалеко бы я ушла.

Кони несли эльфов быстро.

Ну, и меня один из них подхватил и втащил в седло рядом с собой. Так что к королевскому замку внутри Пня, в самой его сердцевине и глубине, мы прибыли очень и очень скоро.

Кроме меня, во дворец привезли еще немало девушек.

Но все они должны были прислуживать тем, кто их избрал.

И лишь я — Темнейшему.

Темнейшего славили и кричали ему приветствия.

Носилки с ним осторожно пронесли по высокой лестнице замка, внесли в зал.

Туда же, за ним, вошла и праздничная толпа со служанками.

И зал осветился.

Свет от девушек заиграл на зеркалах, отразившись многократно. Он блестел на мраморных полах, на серебряной посуде на накрытых столах, как праздничные огни. Стало так светло что и свечей было не нужно.

Девушки как по команде разошлись вдоль стен и там остались стоять, каждая поближе к своему новому хозяину.

Я же бестолково металась, не зная, куда мне податься.

Пока один из Темных не ухватил меня за руку и не подтащил к носилкам Темнейшего.

— Следуй за господином! — велел он грозно. — Голову опусти! Не смей глядеть на праздник!

Я поспешно подчинилась.

Слуги Темнейшего внесли на возвышение из семи степеней, и там, на площадке, поставили носилки на пол. Откинули шторы, чтоб Темнейший мог видеть праздник. И преклонили колени, чтоб выразить ему свое уважение, прежде чем отойти.

Я встала рядом с носилками.

Опустив смиренно голову, кое-как, краешком глаза, заглянула туда, за занавески.

Да, это был он.

Прекрасный, светлый, и грозный.

Он полулежал, удобно устроившись в подушках и валиках, одетый в свою меховую черную шубу, и смотрел свысока на радующихся подданных.

Все так же ослепительно красив.

Все те же длинные черные волосы, чуть заостренные уши, четкий профиль, высокие скулы и красиво очерченные губы.

И глаза — синие и переменчивые, как грозное штормовое море.

Одного взгляда его хватило, чтоб колени мои подогнулись, и я рухнула, придавленная тяжестью его магии.

— Снова ты, — произнес он с неудовольствием вместо приветствия или каких-то иных добрых слов. — Горячая мышиная шкурка…

— Вы узнали меня? — в изумлении воскликнула я. — Вы запомнили мое лицо?!

— Разумеется нет, — усмехнулся он. — Если б мы запоминали лица всех, кто встречается на нашем пути!..

Я глянула туда, куда он смотрел неотрывно.

В зал, где танцевали Темные.

И его невеста, Темнейшая, тоже.

Радуя его своей красотой и величием.

Она кружилась, ее золотые волосы блестели в свете, испускаемом девушками, и казалось, что она краше и величавее всех.

Да, она меня не узнала. Даже посмотрев мне в лицо. Даже когда я ехала с ней бок о бок.

И теперь радовалась вместе с прочими Темными, празднуя возвращение Темнейшего.

Она не ревновала своего жениха ко мне. Она даже не задумалась о том, кто сейчас рядом с ним. О том, на кого он указал пальцем в зале выбора.

— От тебя сильно пахнет, — пояснил мне эльф, видимо, разгадав мое изумление. — Пахнет горячим и сладким.

— Хлебом, — подсказала я. — Мне говорили, что от меня пахнет свежеиспеченным хлебом. Я раньше работала в пекарне дома.

Эльф кивнул.

— Но быть тебя тут не должно, — заметил он. —Ты слишком неопытная, необученная и глупая.

— Я всего пару дней здесь… у меня не было времени научиться…

— Тебя не должно быть на этом празднике! — словно не слыша меня, повторил Темнейший. — Ты не умеешь и слова правильно молвить. За это тебя должны бы забить палками до смерти уже до рассвета.

— Но вы ведь не допустите этого?! — выпалила я в ужасе.

О, глупенькая Лия! Она-то тоже не знает эльфийских премудростей! А так радовалась возможности побыть на празднике! Что-то с ней станется?

Мужчина насмешливо покосился на меня.

Даже головы не повернул, словно я не стоила и этого усилия.

Просто скосил глаза.

— Уже не допустил, — процедил он сквозь зубы. — Если б тебя выбрал кто-то другой, ты была бы мертва к концу ночи. А со мной у тебя есть шанс прожить до утра. Все-таки, ты считаешься моей спасительницей. И быть неблагодарным к тебе — это не очень хорошо.

Вот! А говорил, что не узнал меня!

Узнал, еще как! Но предпочитает мне врать.

Темнейший… как неприлично!

— Но я не делаю ничего дурного! — в ужасе прошептала я.

— Делаешь, — насмешливо ответил мужчина. — Ты разговариваешь со мной.

— Но вы первым начали беседу! А не отвечать у нас считается невежливым и непочтительным! — возразила я.

Эльф усмехнулся.

— А у нас считается непочтительным начать говорить без разрешения Темного, — ответил он. — И этого разрешения я тебе не давал. Я могу всю ночь вести размышления вслух, а ты обязана слушать и быть молчаливой, как стул, на котором я сижу. До тех пор, пока я не велю тебе ответить мне. Ясно?

Я промолчала, лишь поклонившись.

— Вижу, что ясно, — ухмыльнулся эльф. — Можешь говорить.

Но я снова упрямо промолчала.

— Отчего не отвечаешь?

— Мне нечего ответить, — сказала я с вызовом. — Кажется, вы уверены, что и мысли не посещают мою голову. Считаете меня глупее себя. Потому и молчать велите.

— А это, конечно, не так? — насмешливо произнес эльф.

— Может, вы дольше прожили на этом свете, — обиженно заметила я. — И опыта у вас больше, да только это не означает, что я глупа.

— Разумно, — согласился эльф. — Но не отвлекайся от своих обязанностей! Омой мне руки.

«Руки — не ноги, —подумала я. — Ничего стыдного в этом нет!»

Темные Слуги принесли серебряный тазик, полный чистейшей прозрачной воды.

В него я по очереди осторожно окунула белые, фарфорово-прозрачные кисти рук Темнейшего, стараясь не намочить мех его роскошной шубы.

Казалось, что в его широких ладонях, длинных изящных пальцах нет никакой жизни и силы.

Они были неподвижны, когда я тонким белым полотном протирала их, вычищала каждый ноготок, и укладывала кисти рук на грудь эльфа.

Он что, неподвижен?!

Не смог восстановиться? Болен?

— Поднеси мне яства, — резко велел он, когда Темные Слуги по лестнице несли к нам блюда со свежими фруктами и мясом. — Учись прислуживать и не быть бесполезной!