Глава 41

— Ты ведь была с ним? Спала? — выпалила Лия, как только эльф-лекарь ушел.

Та-ак… кажется, наступило время неудобных вопросов…

— Я принадлежала ему, — неохотно ответила я.

— И как это было? Насильно? — продолжала допытываться Лия. — Он пригрозил тебе?

В голосе ее было раздражение, даже злость.

Мне же с ней ссориться не хотелось.

— Нет, — тихо призналась я. — Это было… по любви. Мне было хорошо с ним.

— Да что за любовь-то это такая, — сварливо выкрикнула Лия, — если он тебя ею одарил, и тут же выпроводил прочь?! Оставил без защиты в этом чертовом логове, где даже стены тебе могут боль причинить?

Я не нашла что ответить.

Признаться, весь вечер, что я прислуживала эльфам за ужином, я подспудно оглядывалась на двери кухни и ждала, что вот-вот войдут посланники от темнейшего и заберут меня к нему.

Но этого не случилось.

И вкус после этого вечера остался горький.

— А лекарь — этот тот эльф, что тебя выбрал на Стоянии и защитил от маниакан? — спросила я.

Лия поморщилась. Ее бледные щеки чуть окрасились стыдливым румянцем.

— Выбрал меня один из князей, — нехотя ответила она, не говоря, однако ж, всей правды. — Ему было все равно, кого брать. Он хотел накормить свою свору и проследить, чтоб каждый получил свою пайку. Сказал, что им предстоит большая работа. И он не хотел бы, чтобы кто-то потерял силы и умер из-за того, что более агрессивные и сильные отняли еду.

— Но вступился за тебя лекарь? — упорствовала я.

— Да… — нехотя призналась Лия. — Как ты догадалась?

— Для девушки, которая видит этого эльфа в первый раз ты слишком много о нем знаешь, — ответила я. — И он не ушел после ужина. Он был рядом. Сторожил тебя. Следовало бы догадаться, что ты его заинтересовала.

От собственных слов мне стало горько.

Какой-то эльф, взглянув на Лию один раз, последовал за нею, как завороженный мотылек на свет.

А Темнейший даже не спросил обо мне наутро.

— Он не обо мне думал, когда явился сюда следом за маниаканами, — сварливо ответила Лия. — А за твоим талисманом. Он тебя охранял, не меня.

Мы замолчали. Но обе знали — на сей раз Лия не права.

— Так что будем делать с ужином? — не унималась Лия.

Просто бесконечный поток вопросов, когда так хочется отдохнуть!

— С ужином?.. — переспросила я.

— Ну, ты хороша! — всплеснула руками Лия. — Они же говорили на прощание: «Мы придем в это же время завтра!». Каждый! Вот и денег дали больше обычного! Значит, им по вкусу наша стряпня! И они придут снова. Ну, что делать будем?

— Давай об этом завтра подумаем, — устало ответила я. — Сейчас я не хочу даже дышать. Хочу упасть и уснуть, ничего не видя и не слыша.

— Да, — отозвалась Лия. — Нужно отдохнуть…

— Идем… в комнату, — нерешительно позвала ее я.

— Там всего одна постель, — отмахнулась Лия. — Я туда не помещусь.

— Там будет спать Юна, — ответила я. — А мы с тобой постелем наши плащи на коврик у камина и ляжем там. Они подбиты мехом, нам наверняка будет удобно и мягко. Да и закрыться нам ото всех не помешает.

Так мы и сделали.

Юну на ночь напоили отваром из красных ягод. Немного отвара выпили сами, вместо ужина. Я подумала, что после стольких волнений нам тоже стоило бы подкрепить свои силы.

Потом мы хорошенько протопили печь и улеглись уже в теплой уютной темноте.

Пара плащей была нам вместо постели, третьим мы укрылись.

Так и заснули, тесно прижавшись друг к другу.

Наутро я проснулась раньше всех, от жалобных стонов Юны. Она снова горела и металась в бреду.

Что ж такое! Без лекарства плохо. Красные ягоды помогают лишь на недолгий срок.

Пришлось поскорее поставить на огонь воду, чтобы заварить лекарственные ягоды. Ну, и приготовить нам завтрак, кашу.

Крупы осталось совсем немного. Две горсти.

Их я отмыла как следует, стараясь не потерять ни одного зернышка. Чистую крупу ссыпала в маленький котелок, чуть подсолила и отправила в печь.

Юне заварила красных ягод и поднесла питье. Бедняжка еще и кашлять начала, надо же… Ее болезнь стала меня серьезно беспокоить, потому что за облегчением после красных ягод наступало все более заметное ухудшение.

И эти три дня, за которые лекарь взялся приготовить снадобье, покажутся мне вечностью.

Вскоре проснулась и Лия. Позевывая, на ходу повязывая фартук, она вышла из комнаты и направилась к нашим запасам.

— Муки на один день, — заметила она, покопошившись в мешках. — Хлеба получится на один ужин. Только на сегодня. Сахара тоже маловато. Что будем делать?

Я промолчала.

— Если эта кухня не будет работать, если здесь не станут подавать еду Темным, — не унималась Лия, — то нам тут тоже будет не место. И придется тогда идти, искать, где наши руки пригодятся. Но кто знает, чем нас заставят заняться! Может, тех же маниакан кормить.

— Не нагнетай, — буркнула я.

Но Лию было не унять!

— Тебе-то что, — продолжила она. — Тебя примут в любой приличный дом, если ты этого захочешь. Стоит только показать метку, что подарил тебе Темнейший. А нам с Юной что делать? Она еще и больна! Кто будет о ней заботиться? Да и пустят ее хоть куда-нибудь? Разве кто-то возьмет на себя ответственность заботиться о ней из сострадания?

— Да знаю я! — вспылила я, яростно перемешивая закипевшую и загустевшую кашу. — Знаю! Но что я могу сделать в этой ситуации?!

— Попросить у Темнейшего если не золота и драгоценных камней на безбедную жизнь, то просто защиты, — прямо бухнула Лия. — Почему он сам не сообразил это сделать?!

Я покраснела до ушей.

— Просить золота за… за…

— Не за то, что ты с ним спала! А для того, чтобы не погибнуть тут! — отчеканила Лия.

Она вообще была очень жесткой и прямой девушкой.

И всякие там сомнения ее не терзали.

Она даже золото, брошенное маниаканами на столе, собрала и припрятала.

Не пропадать же добру!

— Я попросила бы, — заявила она. — Не постеснялась бы.

— Да, — произнесла я тихо. — Понимаю… Но я — не ты.

Впрочем, наш спор разрешился сам собой.

Я всыпала в кашу немного красных ягод, чтоб все мы, втроем, были бодрее, и варево приобрело красивый рубиновый оттенок.

Каша вышла отличной — пышной, рассыпчатой, вкусной. С ложечкой масла и вовсе объедение.

Ее и Лия, и Юна уписывали с удовольствием, сидя на кровати в комнате.

Я же со своей порцией устроилась у печи. Скоро надо было ставить хлеб; так что мне стоило б поспешить с завтраком.

Но не успела я доесть свою кашу, как за дверями заскрипели колеса тяжело груженой повозки. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге объявился мужчина.

Маниаканин, как я поняла.

Одет так же, как те, что ночью на нас напали. Та же черная бездна в глазах.

Только он был стар, немощен. Видно, что ходит с трудом, еле-еле переставляя ноги. Да еще и безрукий — вместо левой кисти из его рукава торчал деревянный крепкий потертый крюк. На него, видно, мужчина наматывал вожжи, когда правил повозкой.

— Что вам нужно?! — выпалила я испуганно, подскакивая на ноги.

Из комнаты на мой крик тотчас выпрыгнула Лия.

Руки ее были за спиной, но держу пари — в ее ладонях была пара крепких снежков.

Маниаканин остался равнодушен к нашему испугу.

— Мне нужно? — произнес он тяжелым голосом. — Это вам нужно. Не мне.

— Где твой хозяин? — продолжила я свой допрос.

— Я не животное! Я вольный, — огрызнулся маниаканин. — Отпущенный. Награжден свободой и доверием за долгую верную службу. Так что я сам себе хозяин. И побольше уважения, девчонка! Твои родители не научили тебя, как следует говорить со старшими, тем более с мужчинами?

—Так зачем же ты явилися? — повторила я, переводя дух.

Когда страх отступил, я сообразила, что этот мужчина не собирался на меня нападать. И вряд ли справился с нами двоими…

— Бесси сказала, что тут вроде как запас пряностей и приправ есть, — ответил он степенно. — И в обмен на небольшое их количество она просила у меня привезти провизию. Много провизии. Мясо, масло, мука, битая птица…

— Хороша ж эта Бесси, — усмехнулась я. — Обещать то, чего у нее нет и что ей не принадлежит. Бесси тут нет. Теперь я вместо нее.

Мужчина никак не отреагировал на это.

Лишь безразлично пожал плечами.

— Нет, значит нет, — ответил он. — Пойду, отвезу свой товар на базар. Мне это без разницы.

— Стой, стой! — воскликнула Лия, откинув свои снежки вон и вытерев мокрые озябшие руки о юбку. — Ты хоть цену назови!

Маниаканин посмотрел на нее, пожевал задумчиво губами.

— Мерная ложка приправы за бочонок вина, — ответил он, указав на огромную деревянную ложку, висящую на крепком кожаном ремешке у него на поясе.

— С ума спятил, старый?! — возмутилась Лия. — Думаешь, мы совсем дуры?!

— Бесси клала приправ в маринад на самом кончике крохотной ложечки! — поддержала ее я. — И этого хватало, чтоб накормить десяток взрослых мужчин! Совести у тебя нет! Думаешь, если мы молодые и новенькие в этом мире, то тебе удастся нас обмануть?

Маниаканин усмехнулся — жестоко, страшно, — и отступил еще на шаг.

— Я никого убеждать и принуждать не стану, — ответил он. — Не хотите — как хотите.

Лия ухватила меня за руку и зашипела на ухо:

— Приправы ему лучше не отдавать! Мы-то и правда не знаем, сколько они стоят! И где их взять! Но и отпустить поставщика просто так глупо! Может, он золотом возьмет? С золотом-то легче ориентироваться!

— Может, и возьмет, — согласилась я. — Давай попробуем. Эй, милейший! — обернулась я к маниаканину. — Может, сойдемся на звонкой монете?

— Может, и сойдемся, — проворчал тот.

— Ну, так идем, приценимся! — распорядилась я.

За дверями кухни стояла его тележка, груженая всякой снедью.

Добротные мешки, набитые чаем, крупами, мукой. Горшки с лучшим желтым маслом и с топленым жиром. Вино в бочонках; свежая освежеванная и замороженная оленина и гуси. Овощи — корнеплоды, вилки капусты, свежие яблоки, сохраненные в погребах.

— Нам все это сгодится! — сказала я. — Сколько запросишь денег за свое добро?

— Пятнадцать серебряных, — важно ответил маниаканин. — И разгружать я не стану. Только за отдельную плату. Немощен я, зря тратить силы не собираюсь.

— Пятнадцать! — вскричала Лия. — Совести лишился, старый! За десять можно дом купить!

— Не нравится цена — найди подешевле, — язвительно ответил этот старый хрыч.

— Да на, на, подавись! — выкрикнула Лия, вытащив из-за пазухи золотой и кинув его маниаканину. Несмотря на свои охи и причитания, он поймал монету весьма ловко. — Только и разгружаешь ты! И все переносишь на кухню!

— Премного благодарен вам за вашу щедрость, красотка, — мерзко ухмыльнулся мужчина. — Будет сделано!

— За те деньги, что ты взял, — резко произнесла я, — ты должен будешь еще и свозить меня на базар. Я не Бесси, я с тобой чужими богатствами рассчитываться не собираюсь. И переплачивать тоже.

Он снова усмехнулся.

— С чего ты взяла, что я куда-то повезу тебя? Ты слишком строптива, неуважительна и зла!

— Вот с чего! — я вытащила из-под одежды амулет, подаренный Темнейшим, и маниаканин осекся. — Если ты такой хороший, как о себе говоришь, то повезешь, как миленький!

— Да, госпожа, — глухо ответил он, опустив ненавидящий взгляд.

— То-то же, — торжествуя, пробурчала Лия. — Ну, давай, старый пень, пошевеливайся! Нам еще готовить! Так что тащи скорее все в дом!

***

Перетаскивали мы продукты, надо признаться, все втроем.

Маниаканин и верно оказался слабым. Когда он взваливал на спину мешок с крупой, лицо его краснело и на лбу вспухали капли пота.

Так что мы с Лией перетаскали то, что полегче — гусиные тушки, масло, яйца, вино.

Последние мешки мы ему тоже помогали снимать с повозки и нести к нам.

Я торжествовала; призрак голода и скитаний отступил от нас.

Маниаканин сказал, что путь обратно на ферму, где он берет это добро, и до нашей кухни займет пару дней. Тогда он меня подберет и отвезет на базар.

На том мы и сошлись.

После он уехал, а мы с Лией принялись распределять продукты.

Масло и мясо убрали в комнату с приправами, там было холоднее всего.

Мешки с крупами отправили за печку.

— Сколько всего! — обрадованно сказала я. — Может, раз такое дело, отпразднуем? Закатим пир горой? Напечем сладких пирогов с яблоками и корицей?