Глава 42

С такими запасами и работа спорилась!

Помимо хлеба, мы и пять пирогов из рассыпчатого песочного теста испекли, начинив их яблоками с сахаром и с корицей.

Запах выпечки, сладкий и густой, плыл по кухне и даже разбудил Юну.

Она вышла из комнаты, бледненькая, щурясь от света, как маленький ежик.

— Как вкусно у вас тут пахнет! — с улыбкой произнесла она.

— Сейчас пирог немного остынет, и ты получишь свою порцию, — улыбнулась я. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Неплохо, — ответила Юна, присаживаясь к столу. — Я уже выпила лекарство, так что мне совсем хорошо. Я даже помочь вам готова. Что сегодня на ужин?

— Подадим пироги с картофелем и кусками оленины, — ответила я. — Лия вон режет мясо на мелкие куски. А ты поешь и можешь чистить картошку и лук.

Я уже немного разобралась в приправах. Понимала, какая из них усиливает вкус, а какая дает иной аромат.

Так что в котел с нарезанным мясом вперемешку с луком я насыпала душистого перца, добавила немного чеснока, розовой соли и зеленых истолченных ароматных трав, от которых мясо становилось не только вкуснее, но и сочнее.

Юна и Лия продолжили готовить начинку для мясных пирогов, а я занялась тестом.

Налила теплого молока в глубокую глиняную чашку, чуть подсолила. Разбила туда несколько яиц. Растопила желтое жирное и мягкое масло в небольшом котелке, влила туда же.

Порциями просеивала муку, чтоб та подышала и сделалась тонкой, более рассыпчатой. Потом ссыпала эту муку в миску, полную молока и масла, и перемешивала все это огромной деревянной ложкой.

Тесто вышло густое, мягкое, желтое.

Я мяла его, шлепала ладонями по его блестящими маслом бокам, месила его, чтоб оно стало эластичным и однородным.

Ужасно люблю возиться с тестом; есть в этом какая-то древняя магия. Словно ритуал, дающий силу всем, кто съест испечённое…

Юна, снова захворав, бессильно опустила руки с недочищенной картошкой.

— Ничего, малышка. Мы управимся, — ободряюще сказала я. — Иди, приляг. Выпей только отвару, и поспи чуток.

Юна повиновалась.

А я тревожно вздохнула, утешая себя лишь тем, что сегодня пройдет первый день их трех, что взял на изготовление лекарства Эльф.

— Надеюсь, все будет хорошо! — прошептала я. — Да, обязательно все должно быть хорошо!

Но как только Юна уснула и затихла в комнате, пришла беда откуда не ждали.

За дверями нашей кухни загремели кованные копыта, заржали лошади.

Мы с Лией тревожно переглянулись, и она вдруг закричала:

— Беги! В комнату, через заднюю дверь! Прячься!

Но я как окаменела. И рукой не смогла двинуть.

И только обреченно смотрела, как на кухню нашу врываются Темные Слуги, чтобы схватить меня и потащить вон.

— За что вы ее?! — вопила Лия, в ужасе прижимая руки к груди. — За что?! Что она сделала?!

Ей никто не ответил. Много чести, объясняться с какой-то стряпухой!

— Юна! — закричала я, очнувшись от страха и то шока. — Юна!

Я в отчаянии билась. Хотела увидеть ее напоследок.

Что-то мне подсказывало, что так запросто меня никто не отпустит, и настал мой смертный час.

— Да отпустите же меня! У меня больна сестра! Она умрет без меня! Кто о ней позаботится?! Невинное дитя в чем виновато?!

— Я не брошу ее! — кричала мне в ответ Лия, следуя за нами. — Я вылечу! Господин Сильварис принесет лекарство, и все с ней будет хорошо! Здесь, на кухне, все будет хорошо, обещаю! Не беспокойся об этом! Только вернись!

— Ты обещала! — выкрикнула я в ответ ей, пытаясь обернуться и заглянуть в ее глаза. — Ты пообещала мне это! Поклянись, что исполнишь!

— Клянусь! Клянусь! Ты можешь мне верить! Я не подведу!

Я обмякла в руках Темных Слуг, утаскивающих меня прочь.

Значит, господин Сильварис…

Они и познакомиться успели…

Что ж, это к лучшему. Может, эльф окажется честным и верным, и не бросит Лию. И уж точно вылечит Юну…

Темные слуги меж тем вытащили меня из кухни.

За дверями нас ждал возок — крохотный, с окнами, заколоченными толстыми шипастыми решетками. В него Темные запихнули меня безо всякого почтения.

— Куда вы меня везете?! Скажите, в чем моя вина? — испуганно спрашивала я, но мне не отвечали.

Двери за мной захлопнулись, и я очутилась в почти абсолютной темноте. Лишь в узкие щели меж толстых прутьев решетки пробивался слабый свет.

Возок качнулся, и меня повезли куда-то вглубь Пня.

Почему я так решила?

Потому что становилось все холоднее, и дышать тяжелее. Словно громада мертвого старого дерева давила мне на плечи.

Ехали мы быстро и долго.

Я пыталась сквозь прутья посмотреть, что там, за окном. Как мне потом возвращаться?

Но увидеть ничего не удавалось. Я только в кровь изодрала пальцы да поломала ногти. Тогда отчаяние накрывало меня с головой, и я плакала от бессилия и страха.

И не зря, как оказалось.

Я поняла, что мы приехали, по резкому свету, что вдруг хлынул в мою повозку сквозь щели. В испуге я забилась, как птичка в слишком тесной клетке. Но выхода и спасения не было.

Возок встал. И мои тюремщики тотчас открыли его, вытащили меня.

В страхе я смотрела на здание, к которому меня привезли.

Круглая шапка резной деревянной крыши, массивный купол, поддерживаемый резными колоннами. Из-под него лился ослепительный холодный свет.

А ступени вели вниз, в тревожную молчаливую темноту…

Туда-то и потащили меня молчаливые Темные Слуги.

И там, внизу, на небольшом пятачке ровного пола, за ровным пустым мраморным столом, сидело несколько эльфов в темных и мрачных одеждах. Их склоненные лица были скрыты черными вуалями. И эльфы были похожи на мраморные неподвижные статуи.

Только глаза их сверкали звездами сквозь тонкую ткань.

Лица их были стары. Старые эльфы, о чудо!

Старость их была не в морщинах и не в сухости, не в увядании и не в уродстве.

Казалось, они сами стали частью дерева, частью Пня. Слишком неподвижные. Не живы, но и не мертвы.

А рядом с ними — торжествующая Темнейшая! Элениэль, не скрывающая своего довольства! Следовало бы догадаться… кто ж еще желал бы мне столько зла!

— Зачем я тут?! — испуганно вскрикнула я, крепко удерживаемая Темными Слугами под руки. — Что я сделала?! За что вы меня схватили?

Темнейшая, ликуя, посмотрела на меня свысока.

— Бедное дитя, — произнесла она с лживой жалостью в голосе. — Ты ни в чем не виновата… и все же, ты должна умереть.

— Что?! — заорала я, рванувшись изо всех сил. В глазах моих потемнело. — За что?! Почему?!

— Видите, — хладнокровно произнесла Темнейшая, обращаясь к неподвижным фигурам, замершим за столом. — Она уже сейчас проявляет агрессию, как чумное животное. От нее надо поскорее избавиться, очистить Пень от тлетворного и опасного существа!

— Что?! — закричала я. — Агрессия?! А как же мне вести себя, если меня схватили и тащат на убой, не говоря, в чем моя вина!

— Слишком много чести, — небрежно ответила Темнейшая, — с тобой объясняться…

Тут вдруг словно ожил один из сидящих за столом.

Темная вуаль, которой было закрыто его светлое, как звезда за облаками, лицо заколыхалась от чуть заметного вздоха.

— По закону, — прошелестел тихий-тихий и спокойный голос, — каждый осужденный должен знать, за что его отвергает Пень.

Темнейшая даже зарычала от злости.

Черты ее красивого лица исказились до неузнаваемости.

— Маниакане! — выкрикнула она, словно обвинение. — Ты обвиняешься в связи с ними! Они касались тебя! Ты была с каждым из них! Они заразили тебя темным злом из недр, ты должна быть убита!

— Ложь! — отчаянно закричала я. — Маниакане не коснулись меня! Я всего лишь получила от них оплеуху да пару синяков, но ни один из них не стал моим мужчиной! Не один!

Темнейшая устало усмехнулась.

— Как будто хоть одна из маниаканских подстилок призналась в том, что спала с этими животными, — пробормотала она.

Но я не унималась.

Сердце мое яростно колотилось, и я действительно готова была сражаться.

— Если это суд, — закричала я, — если меня судят и решают мою судьбу, то должны быть доказательства! Свидетели! Вы же мните себя лучше и честнее людей! А даже у людей осужденный имеет право защищаться!

— Моего слова более чем достаточно! — выкрикнула яростная Элениэль. — Кто ты, девчонка, помеченная нечистью — и кто я?!

Но тут снова чуть шевельнулись тени эльфов за столом.

— Доказательства, — через силу прошелестел один из них. — Свидетели. Это справедливо…

От злости Элениэль даже зарычала от злости.

О, она здорово рассчитывала на то, что ей удастся отделаться от меня по-быстрому. А мне мое чутье говорило, кричало — тяни время! И выиграешь жизнь!

— Они сбегали из-под замка! — яростно выкрикнула Элениэль. — Они были возвращены и под пытками признались в том, что сотворили! Именно поэтому ты тут! Вот мои доказательства, вот мои свидетели! А что можешь предоставить в свое оправдание ты?

— Лекарь, господин Сильварис. Он спас меня от ваших рабов. Он может подтвердить, что они не успели меня коснуться, — вдруг отчетливо произнесла я.

Неожиданно для себя самой.

— Сильварис?.. — пролепетала Элениэль, сбитая с толку моими словами. — К…какой Сильварис? Кто это? Как ты узнала имя Темного? Кто тебе его сказал?! Она лжет, лжет! Тянет время! Откуда Темный узнал бы о нападении? Как защитил бы, если это было внезапно? Он что, охранял тебя? Какая чушь! У него свои дела и обязанности, он не должен сидеть подле тебя, нет!

Она растерялась.

Не знаю, как маниакане объяснили ей свою неудачу. Да и признались ли вообще в ней.

Только глаза ее сделались злы.

Она рванула было наверх, к своим слугам, что ее ожидали.

Но Темные Слуги преградили ей путь, скрестив копья.

— Из Храма Правды уходят только после окончания суда, — произнесли эльфы, сидящие за мраморным столом.

— Мне нужно отправить посланника за своим свидетелем! — резко бросила Элениэль. — За тем, кто напал на эту девчонку! Он в моем доме, заключен в подвал!

— Почему он не мертв?! — вскликнула я. — После того, что он сделал, он же должен быть мертв?!

Элениэль злобно глянула на меня.

О, верно, это животное в человеческом обличье было ее верным слугой!

И готово было сотворить еще немало гадостей по приказу Элениэль!

Остальные-то, наверное, уже покоятся где-нибудь в холодной трещине в Пне.

А этот скот жив…

— За ним послали, — последовал ответ от судей.

— Мне нужно…

Думаю, она хотела послать и убийц за лекарем.

В отчаянной попытке очернить меня, заставить судей привести приговор в исполнение тотчас же, она готова была и Темного Слугу убить!

Одержимая…

Тут я подпрыгнула от страха, потому что от этого лекаря не только моя жизнь зависела! Но и Юны!

Но судьи лишь покачали головами.

— Мы все останемся тут, пока не явятся свидетели и пока правда не будет всем очевидна, — пошелестело от стола.

— А если свидетелей будут искать годы?! — проорала неистовая Элениэль в досаде.

— Мы будем ждать.

Она забегала, как тигрица по клетке, яростно сверкая на меня глазами.

Ох, как мне было неспокойно! Как страшно!

Хорошо, что ее мерзкий служитель не мог добраться до лекаря…

Хорошо, что Элениэль не могла отдать такого приказа!

Хотя… кто знает, на какие злодеяния она еще отважилась? Если исполнитель не мертв, как предписывал закон, Элениэль могла отдать приказ убить лекаря уже давно!